Продается живая рыба

Во время шторма нужно уходить вглубь. Когда–то давно его старшую сестру волна выбросила на берег. И сейчас, увлеченный погоней, он попал в ту же ловушку. Волна, больше и сильнее предыдущей, чуть не утащила его за собой. Он с легкостью вырвался из ее крепких объятий и поплыл в ледяную даль. Девушка, которую он преследовал, расправила плавник, усеянный колючими лучами. Изгибаясь всем телом, как угорь, она настигла преследователя и когтями вцепилась в его ногу. Мужчина развернулся — и тут же получил удар рогом в бок. Океан окрасился черной кровью.

Тело свело судорогой, каждое движение давалось с мучительным усилием. Мужчина молотил ногами, пытаясь вырваться, но волна подхватила сплетенный клубок тел и, словно размахнувшись, бросила на скалы. Мужчина больше не двигался. Девушка почувствовала, как с громким треском раскололся ее плавник. Она в беззвучном крике открыла рот, но океан, не дав передышки, ударил ее головой о камни. А потом забрал обессиленные тела с собой, чтобы подготовиться к новому броску.

***

Океан был щедр: после шторма он «вывернул» свое дно и выбросил на берег богатый улов. Инна носком сапога ковыряла мокрый песок, выискивая морских ежей. Живых она складывала в рюкзак, а мертвых давила.

Россыпь ребристых ракушек – морских гребешков – красиво устилала песок. Женщина перебирала добычу, отправляя целых к ежам, а пустые створки возвращала в океан. Длинной палкой она ткнула в цветной пакет. Ветер оторвал находку от песка, закружил в воздухе и припечатал к коряге.

Инна подняла пустую ракушку, взвесила ее на ладони и метнула. Мини-снаряд описал дугу и рассек воду. Женщина скинула с огромного камня налипшие водоросли, забралась на него и сжалась в недовольный комок, как нахохлившийся воробей. Инна пыталась дозвониться до Дарины, но та не отвечала. Утренние сообщения тоже остались без ответа.

Она достала рацию.

— Это Иннеска. Меня слышно?

Ей никто не ответил.

— Маркус, ты что-нибудь нашел?

Раздалось шипение.

— Это Маркус. У меня ничего нет. А у тебя?

— Тоже. Поднимается ветер.

В подтверждение ее слов ветер сорвал с коряги пакет и унес в другую сторону.

У Марка улов был скромнее. Ракушки и ежи его мало интересовали. Мужчина возвращался со своего маршрута, как внезапно ощутил сладкий, грубый запах. Маркус представил тяжесть туши, липкой, распластанной на берегу, как медуза. Он шел на запах, удивляясь, что раньше этого не заметил.

Вдали серело что-то зелёное. Ни водоросли, ни кусок сети. Это было что-то плотное, выброшенное волнами на берег. Возможно, даже живое.

Марк не смог сдержать волнение — зубы выбили дробь о поднесенную ко рту жестяную банку с газировкой. Он тыльной стороной ладони вытер губы и достал рацию.

— Иннеска, я нашел.

***
Инна ткнула находку палкой. Монстр приоткрыл желтые глаза.

— Живое, — выдохнула Иннеска.

Существо зарычало, обнажая тонкие, как иглы, зубы. В его пасти застряли ошметки мяса.

От обглоданной туши, что лежала рядом, целыми остались по-рыбьи круглые глаза, затянутые мутной пленкой, рог и несколько плавников. Торс был выеден почти до костей.

— За останки никто не заплатит, — заметил Марк. — А вот за живого можно поторговаться.

— Мы можем с мертвой туши срезать плавники.— Инна присела на корточки.

Существо пыталось приподняться, но Маркус самодельными щипцами пригвоздил его к земле. Пленник дернулся, но силы уже оставили его — из раны на боку сочилась густая кровь, смешиваясь с мокрым песком.

— У него сломан позвоночник. — Марк выдохнул. — Поэтому он не вернулся в океан.

Инна достала телефон.

Павлина ответила быстро. Ее мясистое лицо приблизилось к экрану, а потом отдалилось.

— Ах, дорогие мои. — Женщина приветливо помахала пухлой, как у младенца, рукой. — Рада вас видеть. Как поживаешь, подруга? Как твой муж? Вижу, он не хочет со мной разговаривать.

— У меня все хорошо. — Инна притянула к себе Маркуса, который пытался ретироваться из кадра.

— А ты, Марк? — Павлина причмокнула губами, стараясь сдержать усмешку. — Как здоровье?

Маркус неосознанно коснулся левого глаза — мутная пленка перекрыла голубую радужку.

— А я говорила, что последняя дрянь, которую вы нашли, плюется метко. — Пава похлопала себя по животу, явно наслаждаясь моментом. — Кто в этот раз?

Инна переключилась на основную камеру и навела телефон на находку. Существо лежало неподвижно, лишь желтые глаза скользили по сторонам.

— Подойди поближе, дорогая, мне плохо видно, — попросила Павлина, подаваясь вперед.

Инна сжала трехпалую ладонь в кулак и сделала шаг назад.

— Так смотри.

Пава расхохоталась, и ее щеки затряслись.

Оценка продлилась не более минуты. Павлина щурилась, разглядывая товар, что-то бормотала, а затем разочарованно покачал головой.

— Не интересует, — отрезала она, и ее голос потерял прежнюю слащавость. — Если бы уцелела самка, я бы ее купила. А самец мне не нужен, тем более он покалечен. Вот рог самки я куплю, да. Рог спилите — куплю. Жаль, что они только у самок.

Павлина снова натянула на лицо прежнее выражение, из-за чего Марку стало противно.

— Жду рог, — пропела она. — А этот... Можете позвонить зоозащитникам, они любят лечить всяких. Только вам придется объяснять, что то, что они считали мифом и сказками, больше не сказки. Ну и за браконьерство вас точно посадят. Ладно, я пробью по своим знакомым, найду вам покупателя. — Женщина фыркнула. — Сделали из меня вечную должницу.

— Я за это заплатила пальцами. — Инна пошевелила покалеченной рукой.

— Я же извинилась, подруга. — Пава опустила глаза. — Не такая уж и большая цена за мою помощь.

Экран погас.

— Думаю, что она знает гораздо меньше, чем кажется на первый взгляд, — подытожил Марк.

Пока жена возилась с телефоном, Маркус, улучив момент, запрокинул голову существа. Пленник вяло сопротивлялся. Мужчина стянул с руки мешавшую ему перчатку и схватил добычу за острый подбородок.

— Тихо, иначе ударю.

Существо замерло и позволило заклеить себе рот. На ладони Марка остался липкий след. Он вытер его об штаны.

Иннеска оторвалась от телефона и с восторгом воскликнула:

— Смотри, какие у него кипенно-белые плавники. Кто будет за ним присматривать? Или по очереди?

— Давай попробуем как обычно.

Они разошлись в разные стороны и остановились. Наступила тишина, нарушаемая шелестом ветра и гулом океана.

Существо повернуло голову в сторону Марка. Желтые глаза с вертикальным зрачком уставились на него в упор, словно оценивали.

— Поздравляю! — крикнула Инна. — Малек посчитал, что ты сильный. Я за машиной, а ты пока можешь придумать, как назовешь рыбку.

Иннеска скрылась, оставив мужа наедине с желтоглазым существом. Долгое время они думали, что монстры в первую очередь следят за сильными, чтобы отразить атаку, защитить свою стаю, предугадать опасность.

Существо ослабило щипцы и, помогая себе локтями, перевернулось на спину. Плавники на предплечьях, бедрах и спине оно сложило, как веер. Черные волосы с прядями причудливого оттенка, как выбеленные солью ветви у самого прибоя, разметались по песку. По острым скулам и высокому лбу рассыпались белые чешуйки похожие на застывшую пену. У самки чешуя была с зеленым отливом.

Существо прикрыло глаза, и на минуту показалось, что оно пыталось пошевелить ногой. С перебитым позвоночником так резво не переворачиваются. Маркус нахмурился и неосознанно потер слепой глаз.

Малек посчитал, что ты сильный.

Нет. Оно выбрало слабого. В желтых глазах не было ни страха, ни вызова.

Ветер дул с океана, и в воздухе чувствовалась едва уловимая нота тревоги.

***

Запах в помещении стоял нейтральный, почти стерильный. Бетонный бассейн был старым, с выщербленными бортами и покореженной лестницей, ведущей в чистую воду. Предыдущий владелец разводил тут осетров или нечто подобное, но бизнес прогорел, и Инна выкупила это место за бесценок.

Все, что осталось от предыдущего хозяина, переделали. Над бассейном нависала тяжелая металлическая решетка — ее сварил Марк из старых арматурных прутьев. По периметру шли перепаянные трубки системы фильтрации. В углу гудел погружной насос.

Над водой в пластиковом плафоне тускло светила одинокая лампа. У стены стояла бочка с солью и несколько канистр со странным содержимым, которое Инна называла «витамины для рыб». Что в них — знала только она, и человек, который снабжал ее этим товаром.

На бортике бассейна висел термометр. Инна строго поддерживала температуру на уровне четырнадцати градусов. Павлина еще посоветовала не поднимать выше восемнадцати, чтобы не ускорять рост бактерий, и не опускать ниже десяти, чтобы новый жилец не стал вялым и не отпугнул покупателя своим видом.

Под потолком гудел вентилятор, вытягивая влажный воздух наружу. Иннеска осталась довольна: бассейн не цвел, не покрывался слизью. Вода в нем была чистой, но местами темной из-за старого бетона и плохого освещения. Замечательные условия, чтобы существо могло продержаться две недели — обычно столько требовалось, чтобы найти покупателя.

Марк опустил брезентовый сверток на край бассейна и развязал узлы. Кипень лежал, прикрыв глаза. Его кожа была серой с перламутровым отливом, как у скумбрии. Волосы разметались по брезенту, и в них запутался разный мусор. Жабры на шее чуть подрагивали. Его грудная клетка ходила ходуном, рот приоткрылся, жадно вдыхая кислород. Ноздри чуть заметно подрагивали при вдохе. Нос выглядел, словно высечен из камня — с высокой переносицей и заостренным кончиком. Марк хлопнул в ладоши — Кипень приоткрыл глаза и повернулся на звук. Маркус почувствовал, как по спине пробежал холод — существо не просто услышало звук, оно поняло его источник.

Инна сняла висячий замок и сунула в карман. Женщина повернула рукоять лебедки — и металл заскрипел. Тяжелая рама, закрепленная на оси, поднялась вверх и встала, как крышка рояля. Под решеткой открылся черный зев воды.

Марк ногой толкнул существо. Он мог с легкостью его перенести, но не захотел. Еще на берегу Маркус заметил, что у существа непропорционально длинные ноги по отношению к телу. Из-за этого казалось, что Кипень очень высокий, но на самом деле длина его тела была всего сто шестьдесят сантиметров. Вес оказался совсем мизерным — тридцать восемь килограммов. Марк, когда упаковывал находку, думал, что будет хотя бы сорок пять, но так даже лучше. Предыдущее существо было раза в три крупнее, и покупатель нашелся только через месяц. Никто не хотел брать зверя, который с легкостью рвет сети и гнет прутья.

Кипень опустился на дно, как камень. Инна прокрутила лебедку — решетка с лязгом встала на место, потом щелкнул замок. Существо руками оттолкнулось от дна бассейна и попыталось всплыть. Покалеченные ноги не слушались. Кипень быстро оставил попытки и уставился на лестницу.

Инна встала рядом с Марком и взяла его за руку.

— Очень жаль, что он бракованный, — сказала женщина.

— Прочухается. Смотри — уже ищет, как сбежать. Изучает лестницу, понимает, что по ней можно отсюда выбраться.

Иннеска положила голову на плечо мужа и выдохнула.

— Это зверь, — прошептала она.

— Антропоморфный зверь. — Маркус поцеловал жену в макушку. — Надо протянуть сетку под решеткой.

— А кормить ты его как будешь?

— Перловки насыплю.

— Это хищник, Марк. Перловку в нашей семье никто не ест, а ты собираешься плотоядного монстра кашей кормить.

Иннеска отстранилась от мужа. Завязывая волосы в тугой конский хвост, женщина пошла разделывать останки самки.

Марк дернул молнию на рюкзаке, та с легкостью поддалась. Мужчина перевернул рюкзак — в воду посыпались морские ежи и гребешки.

— Твой ужин на сегодня.

Кипень сидел, поджав под себя ноги. Желтые глаза чуть сощурились, и Маркус увидел в них проблеск ненависти. Еда, как маленькие камешки, рассеялась по дну бассейна. Один гребешок ударился об лоб зверя, но тот даже не дрогнул.

Марк не знал, ест новый питомец это или нет. Если нет, то мертвые гребешки быстро загрязнят бассейн. Глубоко в душе Маркус хотел этого. Он хотел, чтобы вода покрылась слизью, и зверь сдох. Тогда ему не пришлось бы смотреть в эти желтые глаза.

***

Иннеска орудовала ножом, отделяя мясо от костей, сломанные плавники бросала в ведро, а рог передала Маркусу.

— Выварить, — велела Инна. — Мясо отдать новенькому.

Марк ее не слушал.

— Он притворяется. — Муж за последние десять минут в четвертый раз повторил эту фразу. — Когда ты ушла, он сидел.

— Тогда почему он не стал сопротивляться?

— Не знаю. — Маркус рассматривал рог. — Он что-то задумал.

Иннеска повернулась и, описав в воздухе ножом дугу, воскликнула:

— Задумал угодить в бетонную тюрьму?!

— Ладно, допустим, он тогда не мог ходить, но теперь может. И вообще — зачем ему ноги? Почему не хвост? С ногами в воде никакой маневренности. И нос. У него есть жабры. Он что, может жить и на суше и в воде? И волосы. У предыдущей волосы были, как у актиний. — Марк дотронулся до слепого глаза. — И плевалась она метко.

Инна вернулась к своей работе.

— Спроси об этом Паву. Раз у нее есть такой же зверь, она должна о них больше знать.

Марк кивал сам себе, игнорируя жену.

— Мы всегда отлавливали рыбоподобных, а тут… человек.

Терпение Инны лопнуло — она бросила в мужа кусок мяса.

— Не человек! — Женщина выплюнула эти слова. — У них мясо, как у тунца. Видишь?

Маркус чувствовал, что его тошнит.

— Не очеловечивай животных. — Инна смахнула светлые пряди со лба. — Если тебе тяжело, то я могу присматривать за ним.

Марк приобнял жену со спины, прижался щекой к ее плечу, вдыхая знакомый запах, и на мгновение позволил себе поверить, что сегодня трудный день, завтра все будет иначе. Выпьет утром кофе, не думая о том, что в подвале лежит нечто, способное переломать ему кости. Но он давно попрощался с этой бытовой иллюзией. И слишком хорошо знал всему цену.

Чуть позже, когда Маркусу не спалось, он притянул складной стул и поставил рядом с бассейном. Марк долго сидел в тишине, слушая, как гудит насос. Пшикнула банка с газировкой. Этот звук разорвал тишину, и из воды показалась голова.

Лампочка по-особенному освещала бассейн. В центре вода была прозрачно так, что можно было рассмотреть потрескавшееся дно. Вокруг, подобно рамке, вода превращалась в черное марево, чтобы тварям было комфортно в их бетонной тюрьме.

Марк принес горстку разноцветных стеклянных шариков — они остались еще с тех времен, когда дочь была маленькой и играла с ними в ванной. Зажав по одному в каждой руке между пальцами, он поднял их вверх.

Глаза скользнули по рукам человека и остановились на белом шарике — Марк тут же бросил его в воду. И в следующий раз существо выбрало белый. Маркус менял руки, перебрал почти все цвета, но всегда был белый. Кроме одного раза: Кипень выбрал желтый сразу, как только его увидел, и никогда не выбирал черный.

Когда игра в цвета наскучила Марку, он встал, подошел к самому краю бассейна и начал по одному бросать шарики в воду. Кипень активно передвигался на локтях, собирая игрушки. На его лице была плохо скрытая улыбка — наивная радость от детских безделушек.

Маркус разом высыпал оставшиеся стекляшки. Уходя, он выключил свет. В темноте все шарики стали черными.

***

Павлина примчалась в семь. Она всегда приходила ровно в семь — хотя её никто не приглашал. Рыхлая женщина была проворной для своих габаритов. Сначала она обняла Маркуса. Мужчина утонул в ее складках, вдыхая смесь дорогих духов и шампуня. Его лицо с противным звуком отлипло от льняного костюма. Чувство брезгливости подкинуло дикую мысль — он готов был с разбегу прыгнуть в бассейн к мальку, только бы перебить запах гостьи. Инна получила бережные объятия, будто это не Павлина когда-то ошиблась, сказав, что существо не кусается. Его пришлось потрошить, чтобы достать обручальное кольцо. Маркусу было все равно на деньги, он хотел вернуть жене ее украшение.

Последние несколько месяцев Павлина играла в игру под названием «аристократ». Она делала неуклюжие реверансы, обмахивала свою тушу миниатюрным веером из перьев какой-то экзотической птицы и попивала чай из костяного фарфора, оттопырив мизинчик. В прошлый раз она «играла» в пиратов, но свалилась со своей яхты за борт, чем повеселила команду. Вот и сегодня она неуклюже спрятала рог в сумке, а потом два раза уронила купюры, когда отсчитывала деньги. Но глаза у нее были цепкие. Среди суеты она успела оценить дешевый ремонт в гостиной, старую технику и быстро сообразила, что все деньги уходят на что-то другое.

— Дорогие мои, как я вам рада!

Марк долго пытался заставить себя даже в мыслях не называть эту женщину толстухой, но после истории с кольцом мог позволить себе более грубые слова.

— А куда пропал твой лисий хвост? — спросил мужчина. — Отбросила, как ящерица?

Павлина перестала суетиться и замерла, оценивая, чтобы сказать такого, за что этот здоровяк не столкнет ее с лестницы.

— Сменила цвет и сделала стрижку. Я хотя бы седину маскирую, а ты выглядишь с каждым днем все хуже и хуже. — Она по-доброму улыбнулась, поправляя идеальные каштановые волосы, и обратилась к Инне. — Меня двоюродная сестра позвала на свадьбу. Для гостей задали два цвета: белый или синий. Сама невеста планирует быть в красном или зеленом. — Женщина подмигнула. — Молодежь эту не понять, правда?

Марк вяло кивнул.

— Как Дариночка поживает? — пропела Павлина. — Замуж не собирается?

— Пока нет, — сухо ответила Инна. Ее голос стал ровным, как струна. — Живут вместе, мы в их жизнь не лезем.

— Фух, тоже мне родители, — Пава фыркнула. — Этот прохиндей так и будет ее обманывать. У меня глаз наметан, милая. Хочешь, чтобы и она ездила на побережье и собирала всяких тварей? Как вы вообще познакомились?

— Зразы, — тихо ответила Иннеска.

— От зраз, кстати, я не откажусь. — Павлина хрустнула костяшками, будто собиралась с кем-то сражаться за еду. — И покажите мне ваше чудовище.

Марк потер переносицу и бросил взгляд на жену. Желваки на ее скулах напряглись.

Кипень вытянулся на дне бассейна и перебирал стеклянные шарики. Еще утром он сортировал их по цвету, а сейчас выставил в два ряда: один полностью красный, а за ним — разноцветный.

Когда неожиданно пришли люди, он замер. Марк увидел в его взгляде удивление, а потом желтые глаза скользнули по лицу Инны, словно спрашивали у нее: что это такое?

— Боги, боги. — Павлина замахала руками и тут же начала задыхаться. — Стул мне, живо! Я хочу в комфортных условиях рассмотреть это создание.

Кипень отполз на локтях в сторону, оставив свои «игрушки».

Павлина ладонью прикрыла изъяны, оставляя лишь то, что считала прекрасным.

— Вот за такого русала я бы сама вышла замуж.

Марка захлестнуло чувство мужской солидарности. Он тут же перекрыл это ощущение злостью на самого себя.

— Это малек, Павлина, — сказала Иннеска. — И у него ноги атрофированы.

— Я тебя умоляю. — Пава махнула веером. — Это взрослая особь. У мальков розовая кожа, а этот вполне сформировавшийся. — Павлина перешла на шепот, наклоняясь к Инне. — Только все его достоинства скрыты под чешуей, как жаль. — Прочистив горло, она продолжила. — Говорите, что он сожрал другую особь? Они обычно воюют, когда делят территорию, но себе подобных поедают очень редко. У них на когтях парализующий яд. — Павлина закатала рукав, продемонстрировав два глубоких шрама. — Моя кроха меня поцарапала. Я рукой смогла шевелить только на следующий день.

— Он тут уже третий день, но не ходит.

Марк хотел возразить, но Инна толкнула его в бок. Это не осталось незамеченным. Пава прищурила глаза.

— Я видел, как он сидел, поджав под себя ноги, — признался Маркус.

Павлина цокнула.

— За три дня яд должен рассосаться. Предполагаю, что у вашей особи слабый иммунитет. Или он сломал позвоночник.

«Или он очень хитрый, — чуть не ляпнул Маркус. — Бракованного брать никто не будет, и он это понимает».

— Время покажет, что с ним на самом деле. А пока советую раз в день кормить красным мясом.

— Павлина! — воскликнул Марк. — Я себе не могу позволить говядину. Мой лимит в последнее время — это тунец в банке.

Женщина поджала губы.

— Вот визитка. — Пава спрятала карточку в карман Иннески. — Я с ним не знакома, но в определенном кругу поговаривают, что этот человек скупает всех. Позвони ему, договорись о встрече.

— Ему можно доверять?

— Конечно, это не зоозащитник какой-то. Представляешь, нарисовался один такой. Хотел выкупить мою кроху и выпустить на волю. Больные люди.

Павлина подхватила Инну под руку и повела пить чай.

- Дорогая, если продолжишь в одиночку тянуть на шее взрослую дочь с ее сожителем и этого тюфяка, то сыграешь в ящик.

На бортике бассейна в ряд выстроились несколько ракушек. Марк щелчком отправил одну в воду.

— Ты ведь понимаешь нашу речь? — спросил мужчина.

Кипень вернулся к своим «игрушкам». Он продолжил их сортировать.

— Если ответить не можешь, то кивни.

Кипень поднял ракушку над головой. Маркус ударил ладонью по решетке. Существо повернулось на звук.

— Ты слышишь меня? Ответь! — потребовал мужчина. — Я знаю, что ты понимаешь меня.

Существо склонило голову на бок. Марк со злостью сплюнул в воду. Он повернулся полубоком, довольный собой, но что-то ударило его в лоб и упало на пол. Треснутая ракушка закрутилась, как юла.

Марк вскинул голову — Кипень всплыл на поверхность. Руками он вцепился в решетку, а его ноздри раздувались от злости.

Перепончатые ладони были так близко...

Мужчина резко поднял ногу и ударил по решетке. Он бил, пока не почувствовал усталость в мышцах. Его руки дрожали, но не от злости, а от испуга. И это бесило его больше. Клубок из двух эмоций камнем осел в желудке.

Он целился в слепой глаз. Он знал, где у меня слепая зона.

Кипень оказался резвым — он быстро убрал руки и, глядя на разъяренного человека, позволил своему телу опуститься на дно бассейна. Темная вода поглотила его, оставив только желтые глаза.

***

Ночь выдалась душной. К спине прилипла простыня, кровать казалась огромной мыльницей, по которой скользило тело. Раздраженная Инна ушла спать в гостиную. Марк крутился, пытаясь принять удобное положение. Сон приходил рывками, показывал странные картины и отступал.

Иннеска вернулась до того, как первые лучи солнца стали пробиваться в комнату. Она ступала осторожно, пытаясь не разбудить мужа. Ему это показалось милым и странным. Ее шаги обычно были громкими, словно она вбивала гвозди в пол. Комнату окутал фантомный запах океана, и Маркус провалился в затяжной кошмар. Он слышал плеск воды, чувствовал, как что- то царапает ему шею, а потом кто-то ударил его по лбу, и Марк проснулся.

Инны не было. Солнце пробивалось сквозь прореху в шторах. Тяжелое на подъем тело не хотело признавать, что наступило утро. Маркус перевернулся на бок и заметил на подушке черный шарик.

Мужчина сел, провел рукой по шее и почувствовал боль. На подушечках пальцев осталась кровь. Марк встал, подошел к зеркалу и увидел четыре параллельные полосы. Он провел по ним пальцем. Должно быть, сам себя поцарапал, но не помнил, как это случилось.

Маркус поднял черный шарик. На ощупь он оказался влажный, будто его только что вытащили из воды.

***

Номер с визитки. У этого человека голос был бесполый и без возраста. Он не представился, не торговался, только назначил дату и не стал возражать против места встречи. Иннеске показалось, что если бы она удвоила цену, то покупатель все равно бы согласился. Отмахнувшись от мыслей, она решила вернуться к делам.

Инна открыла дверь шкафчика, и на нее уставились черные глаза-бусинки. Женщина вскрикнула и деревянной лопаткой рассекла воздух. Крыса спрыгнула на пол и побежала в сторону выхода. Там она столкнулась с Марком, сменила маршрут и скрылась в дыре между стеной и полом.

— Боюсь, что из мяса у нас только замороженная утка и резвая крыса. — Инна посмотрела на часы. — Павлина пригласила меня в гости.

Иннеска бросила лопатку в раковину.

— Скинь мне сообщением все, что надо купить. Я быстро, — буркнула Марк, а потом добавил: — Я проверил — его решетка целая. Если это не он, то меня добьет паранойя.

Инна достала из кармана белый шарик.

— Нашла в гостиной на диване. — Женщина передала находку мужу.

— Или меня убьют разбросанные по дому детские игрушки. — Марк показал ей черную стекляшку.

— Прогуляйся немного. Это пойдет тебе на пользу.

В середине дня в парке появились детские возгласы, уличные музыканты и художники. Марк присел на скамейку, наслаждаясь обычным человеческим шумом.

Десять минут перетекли в тридцать, а потом счет времени потерялся. Марк засмотрелся на девушку, которая развлекала детей. Он отвернулся, чтобы сконцентрировать свое внимание на ком-то другом.

Маркус перестал дышать. На противоположной скамейке сидел худощавый парень с заносчивым и капризным лицом. Острые скулы, тот же жест, когда он поправляет волосы (все пальцы зажаты, кроме среднего и указательного), и пряди, словно выбеленные солью ветви. Черные волосы блестели, как звериная шкура, и сам их обладатель напоминал дикое животное. Мужчина был уверен, что если схватит его за руку, то почувствует, какая она скользкая и холодная.

Сердце бешено стучало.

— Что ты такое? — выдавил он.

Парень склонил голову на бок. Маркус смотрел незнакомцу в глаза и понимал, что не выдержит того напора, с каким на него смотрят в ответ. Марк вскочил и в пару широких шагов добрался до парня.

— Какой бред. — Мужчина мотнул головой. — Как ты выбрался?

Парень улыбнулся.

— Почему похож на человека? — Марк протянул руку. — Что ты такое? Ответь! Ты можешь говорить, я знаю это!

Парень показал на уши, а потом на рот.

Глухонемой.

Марк попятился, а потом помчался к машине. Жена слишком долго была наедине с монстром.

***

Счастливая Инна встретила его на пороге кухни. В руках она сжимала клетку с живой крысой

— Смотри, я ее все-таки поймала.

Марк проигнорировал ее:

— Где он?

Мужчина рванул дверь, быстро спустился по лестнице и добежал до бассейна. Пусто.

— Ты когда его проверяла? — рявкнул Маркус.

— Часа два назад. Прости, я была занята. — Инна посмотрела на крысу.

— Черт. Он сбежал.

— Не говори ерунды. — Иннеска поставила клетку на пол и три раза постучала по решетке. — Рыбка, покажись.

Сначала ничего не происходило, а потом появился Кипень. Вид у него был помятый.

— А кто тут у нас спал? — засюсюкала Инна. — Мы тебя разбудили, рыбка?

Кипень растянулся на дне бассейна и зевнул.

— Что-то милое в нем есть, так и хочется погладить.

— Не вздумай, — отрезал Марк. Он посмотрел на свои руки. Обычные руки. Ничего в них не изменилось за последние дни. — Мне кажется, что у него на чешуе токсин. Я его коснулся, когда обрабатывал рану. И тогда, на берегу. Теперь мне кажется, что он следит за мной.

— Ты был в перчатках?

— Я… нет, не был.

Инна закусила губу. Они оба знали, что Маркус поступил глупо.

— Если его тело было ядовитым, Павлина сказала бы нам. Жжение, зуд, другие побочки?

Мужчина покачал головой.

— Тебе нужны кортикостероиды.

— Это слишком мощное средство.

— Но проверенное.

Марка это не успокоило.

Ужинали они рядом с бассейном. Обсуждали покупку квартиры для дочери, просматривали все варианты, которые она им прислала. Дара говорила по громкой связи, голос трещал и искажался, но ее раздражение пробивалось даже через помехи.

— Бога ради, читайте чертёж громче! — потребовала она.

— Это схема квартиры, а не чертеж. — Инна выдохнула. — Иногда мне кажется, что мы много тратим на твое образование.

Дарина тут же бросила трубку.

Маркус задумался. Может быть, он тоже все это время ошибался? Считал существо замысловатым чертежом — сложным, многослойным, продуманным до мелочей, а оно оказалось элементарной схемой. Хищник с примитивными инстинктами: голод, страх, территория.

Марк подошел к краю бассейна и постучал по решетке. Кипень поднял голову.

— Знаешь, кто это? — Маркус показал на кусок тунца. — Твой вид. Вы оказались съедобными.

Мужчина с аппетитом съел рыбу. Кипень скрылся в темноте.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Инна. — Сомневаюсь, что он слышит тебя сквозь воду?

— Хотел напугать. Сказал, что это мясо его сородича, но он сразу понял, что это неправда.

— Это зверь, Марк.

— Или он просто кого-то сожрал, когда сбежал.

— Хватит! Если бы он сбежал, то ни за что сюда не вернулся.

— Он пытается напугать меня! Самая страшная комбинация: иметь интеллект и звериные инстинкты одновременно!

— Это зверь, Маркус! И зверь сегодня не ел.

— А это мы сейчас проверим.

Марк схватил клетку с полуживой крысой.

— Что ты делаешь?! Она тебя укусит.

Мужчина открыл решетку и вытряхнул грызуна. Ошеломленная крыса лапками хваталась за прутья, но сорвалась, ударилась об арматуру и упала в воду.

— Если он голодный, то сожрет ее. — Марк ударил по решетке. Кипень выполз на свет. — Это твоя еда на сегодня. Если ты на самом деле голоден, то доплывешь.

Существо смотрело, как крыса барахталась, пытаясь доплыть до бортика, но Маркус брызгал водой, отгоняя ее. Кипень снова спрятался.

Инна схватила сачок, ловко выловила грызуна и, пока тот не опомнился, свернула ему шею.

— Я тебе говорил, что он уже поел, — самодовольно сказал Марк.

— А ты не думал, что крыс он не ест?

Иннеска запихнула мертвую тушку в пакет, сгребла тунца и бросила в воду. Она повернулась к мужу, и в ее голосе прозвучала усталость:

— Давай не будем ругаться на ровном месте.

— Любовь, похожая на сон, «счастливым» сделала мой дом. — Марк усмехнулся.

— Я слышу иронию в твоих словах. — Она скрестила руки на груди, будто защищалась.

— Может быть. Только я не про себя говорил. Иногда мне кажется, что я тебя недостоин. Что этот дом стал для тебя кошмаром.

Инна положила ладонь ему на щеку — жест, который всегда действовал успокаивающе, но сейчас Марк слегка отстранился.

— Когда это произойдет — ты первым узнаешь, — твердо сказала Иннеска, — счастье не сводится к простому отсутствию бед.

Кипень с жадностью вгрызался в рыбу. Он проглотил огромный кусок тунца и с наслаждением прикрыл глаза. Когда ужин закончился, существо вернулось в свое убежище.

***

Инна убрала длинные волосы в конский хвост, натянула футболку и джинсы и уже была готова идти.

— Если начнется мания преследования, то сразу звони, — потребовала Иннеска. — На завтра я записала тебя к токсикологу. Я сомневаюсь, что рыбка выбралась из бассейна, а потом туда вернулась. Но вот про токсин звучит правдоподобно.

Маркус перекинул кухонное полотенце через плечо и прислонился к стене.

— Я у тебя идиот.

— Мы просто устали. Я убежала. — Инна поцеловала мужа и постучала по наручным часам. — Звони, я тут же прилечу.

***

Маркус заглянул в бумажный пакет с крысой. На мгновение он задержал взгляд на ее черных глазах — бусинках. Они были такие же пустые, как и его мысли в последнее время.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста, в крематорий, — бросил он без интонации, словно пересказывал чужую шутку.

Пакет с глухим шлепком полетел в растопленную уличную печь. Бумага вспыхнула мгновенно, запахло паленой шерстью и гарью. Он постоял секунду, глядя, как огонь сворачивает пакет в комок, и захлопнул заслонку.

Маркус закончил домашние дела и теперь бездумно переключал каналы. Телевизор выдавал разные картинки, но мозг их игнорировал. Где-то на задворках сознания играла песня. Сначала ненавязчиво, маленьким зверьком, который принюхивается, исследует незнакомую территорию, а потом вцепилась, как репейник. Марк выключил телевизор.

Песня достигла крещендо, и в воздухе образовался глубокий гул, который заполнил комнату и пробил ватное тело насквозь.

Маркус без подсказок знал, откуда идет звук. Вооружившись двумя кинжалами — один из них спрятался за голенищем сапог — он осторожно спустился по лестнице.

Песня продолжала звучать, но теперь тише, переходя в состояние диминуэндо.

Гладкая поверхность воды замерла в каком-то своем измерении. Ее зеркальное отражение напоминало лед, целостность которого еще никто не нарушил. Было тихо, даже звук насоса растворился.

Маркус шел, слегка пригнувшись. С каждым шагом он опускался все ниже и ниже, будто земля с удвоенной силой притягивала его к себе. Мужчина встал на четвереньки. На бортике бассейна выстроилась башня из стеклянных шариков. Их было с десяток, не меньше. Они не могли просто так стоять друг на друге.

Марк нажал кнопку на часах, а потом потянулся к башне. Он слишком поздно осознал свою ошибку. Ему надо было изначально заглянуть внутрь бассейна.

Поверхность воды разорвалась, склизкое тело выпрыгнуло, выбивая внушительный кусок арматурной решетки. Существо выгнулось, перепончатые руки обхватили затылок Маркуса. Мужчина с испугом посмотрел в желтые глаза, и его тело провалилось под воду.

Ноги обвились вокруг его тела, руки тянули на дно. Звериная хватка оказалась внушительной. Марку несколько раз удалось выбраться на поверхность, но он только успевал с жадностью глотать воздух. Он кинжалом разрезал противнику скулу, и существо тут же выбило оружие из его рук. Маркус пытался дотянуться до второго кинжала, но Кипень извернулся и вцепился зубами ему в плечо.

На поверхность всплыло красное пятно.

***

Павлина зажгла благовония. Ароматная палочка тлела, а дымок, извиваясь, поднимался вверх. Глаза слипались, и Иннеска положила голову на подушку.

— Не спи, подруга. — Павлина толкнула ее. — У нас впереди еще вся ночь.

— Если не перестанешь жечь свои вонючки, я быстро отъеду на тот свет.

Пава потушила благовония.

— Я готова поджечь хоть сотню таких, если они мне помогут.

Слащавость Павы испарилась, как только остальные гости разошлись, оставив после себя шлейфы из парфюма и табачного дыма.

— Кто бы жаловался. — Инна села и вытянула ноги.

— Это у нищих одна проблема — деньги, — отмахнулась Павлина. — Подлить?

Она постучала наманикюренным пальцем по бутылке. Длинные ногти, плотно усыпанные стразами. Дизайн такой, чтобы сразу было видно за километр.

Иннеска перевела взгляд на свои ногти: отслоившиеся пластины, местами сломаны и почернели.

Павлина на четвереньках добралась до подруги и села рядом.

— Я могу обеспечить тебе богатую жизнь. — Пава махнула рукой, словно стирала перед Инной прожитые годы, оставляя белое полотно. — Закрой глаза, милая.

Инна подчинилась.

— Ты будешь просыпаться в любое время. У тебя будет своя гардеробная, свой стилист и косметолог. — Павлина наклонилась и прошептала: — И никаких поисков падали на пляже. Твоя главная задача — выглядеть хорошо и улыбаться.

— Нет, не мое это.

— Я найду тебе мужа, который будет тебя на руках носить.

Иннеска снова отказалась и открыла глаза.

— В начале времён была фраза: Зараза, какая же вкусная зраза.

Пава уставилась на нее с недоумением.

— Не поняла: ты есть хочешь? Сейчас организуем что-нибудь.

— Нет, — Иннеска вяло махнула рукой, и на ее губах появилась грустная полуулыбка. — Ты спрашивала, как мы познакомились. Зразы. Я всей душой их ненавижу, а он их обожает. В одном кафе перепутали заказы, и мне принесли это недоразумение.

— За недоразумение ты вышла замуж, а зразы очень вкусные.

— Я Марку сразу понравилась, — продолжила Инна, игнорируя ее подколку. — Он так переволновался, что начал нести всякую чушь, а потом эта фраза стала нашим девизом.

— Какой ужас. — Павлина прикрыла рот ладонью, чтобы случайно не сказать еще что-то обидное, и вернулась к благовониям. — Я тут подумала, что хочу купить ваше чудовище. Представь, я в молочном платье и с сумкой из его чешуи. На солнышке сумочка будет красиво переливаться.

— Ты пьяна.

— Нет, просто представь.

— Я нашла покупателя. Его заберут в конце этой недели. Можешь дальше мечтать.

— Фу. — Павлина бросила в Инну коробок спичек. — Тебе надо научиться манерам. Вот поэтому тебя и выбрал рыбак, а не солидный мужчина.

— Расскажи лучше, как твоя особь поживает?

Пава взъерошила волосы, нарушив идеальную укладку. Женщина грузно сидела на полу, слегка осунувшись.

— Никак, — ответила она и достала шоколадку. — Пришлось ее усыпить.

— Почему?

— Она попробовала мою кровь. — Павлина подняла руку, на которой были шрамы.

Для Инны такое откровение стало внезапным. Она ожидала монолог об обиде на зверя, который кусается, но услышала иное мнение. Рациональное, пусть и жестокое.

— Что это за вид такой?

— Кто его знает? — Пава пожала плечами. — Русалки? Тритоны? Необучаемые, несмотря на схожесть с человеком.

— Ты пыталась ее научить реверансу?

— Смешно тебе. — Павлина надула щеки. — Больше ничего не скажу.

— А кожа?

— Холодная.

— Нет, она токсичная?

Пава задумалась.

— Нет. Я тискала свою кроху. Только потом поняла, что надо было удалить ей когти вместе с клыками. Если их кожа и токсичная, то через такое богатство яду долго добираться до сердца. — Женщина похлопала себя по животу и засмеялась, а потом резко опустила голову. Ее дыхание стало равномерным.

Часы на руке Инны завибрировали. Сонливость тут же испарилась. Иннеска схватила свой телефон и проверила геолокацию Марка. Он был дома. Инна стала звонить мужу, но никто не ответил.

Павлина не просыпалась, только невнятно обещала что-то.

Иннеска выскочила из дома. Маркус на звонки не отвечал. В животе поселилась тревога, которая скользкой змеей добиралась до глотки. Инна пыталась вызвать такси, но те, ссылаясь на загруженность, обещали приехать минут через тридцать.

Инна закинула телефон в сумку и побежала, отталкивалась от асфальта ногами так, будто пыталась взлететь. Из груди вылетали хрипы, горло пересохло. Дорога уличными фонарями освещалась хорошо, но она все равно не заметила ямку.

Иннеска полетела вперед, по инерции выставив руки. Ладони стерлись об асфальт, джинсы порвались, а из раны на колене выступила кровь. Из глаз хлынули слезы.

Усталость. Разочарование. Беспомощность.

Инна стиснула зубы, чтобы не закричать, и встала на ноги. Несмотря на боль, она заставила себя побежать.

Иннеска ворвалась в дом. На пороге она споткнулась, но смогла удержать равновесие.

— Марк!

Инна спустилась в подвал и к своему ужасу обнаружила огромную брешь в арматурной решетке. Женщина рванула дверь настенного шкафчика, схватила шприц и, зажав его в зубах, прыгнула в воду.

Марк из последних сил сопротивлялся. Вокруг него был ореол из крови. Инна доплыла до существа, обхватила его голову рукой и зафиксировала. Маркус выхватил шприц, снял колпачок и вогнал иглу монстру в шею.

Кипень быстро обмяк и повис на руках. Иннеска помогла мужу выбраться из бассейна. У Марка было множество мелких ран и одна внушительная: след от зубов на плече.

Инна хотела принести аптечку, но Маркус ее остановил.

— Сначала свяжи его, — прошептал муж. — Я не хочу, чтобы он выбрался. Он выломал решетку, а потом поставил ее на место, и спрятался так, чтобы я его не увидел. Он знал, что я ослеп на один глаз. Это была ловушка.

Иннеска увидела в его глазах страх. То чувство, которое будет преследовать его до конца дней.

Запястья и лодыжки существа были перетянуты пластиковыми хомутами, а рот заклеен скотчем. Кипень отмокал в ванне, безвольно склонив голову к груди. Инна села на пол и прислонилась к запертой двери.

Павлина ответила не сразу.

— Ты что-то забыла? — спросила она сонно.

— Я тебе его продам, если заберешь, пока он не проснулся. Иначе я его усыплю.

— Милая, мне без разницы: живой он или мертвый.

Иннеска устало потерла лоб.

— Только обещай мне, что сделаешь из него сумку.

— И кошелек, моя хорошая.

Инна бросила трубку и стала искать другой контакт. Там ответили сразу.

— Сделка отменяется, — слишком резко заявила Иннеска. — Я нашла другого покупателя.

Собеседник какое-то время молчал, потом спросил:

— Вы не боитесь, что пострадает ваша репутация?

— Мне плевать на это. Я хочу избавиться от зверя сегодня же.

— Подождите, не торопитесь, я могу приехать к назначенному месту встречи завтра утром. Я заплачу больше, если дело в деньгах.

— Нет. Я хочу, чтобы он умер.

— Понятно, — после короткой паузы ответил собеседник и бросил трубку.

Инна сжалась в комок и задрожала. Женщина кое-как встала, добрела до раковины, и стала мыть руки с мылом, пока комната не начала наклоняться.

***

Павлина приехала бодрая и цветущая, как весенний сад. Женщина гладила существо по лицу, прикрывала свой рот рукой, ахая от восторга и счастья. Она отказалась от брезента или сумки, перекинула малька через плечо и с легкостью погрузила на заднее сиденье машины.

— Какой восторг! — воскликнула Пава.

— Ты бы лучше к нему не прикасалась. — Марк был бледным, даже сквозь смуглую кожу, а под глазами залегли нездоровые тени.

— Придется с ним немного прокатиться. — Женщина покачала головой. — Не буду же я его сама разделывать. — Павлина ласково провела пальцем по чешуйчатой скуле, а потом обратилась к Марку: — Если твой врач тебе не поможет, позвони мне. У меня есть один специалист, но он берет очень дорого.

Когда Кипень исчез, Маркус словно скинул груз, который давил ему на шею. Тревожные мысли немного грызли, как будто в общей картине все элементы сложились неправильно. Чтобы избавиться от этого, Марк загрузил себя работой. Надо было починить решетку, слить воду, почистить бассейн.

Закатное солнце разлилось по небу, как пролитая розовая краска. После изнурительной работы Маркусу стало легче, он даже позволил себе улыбнуться.

Встревоженная Инна быстро погасила проблески спокойствия.

— Павлина попала в аварию. — Инна убрала телефон от уха и включила громкую связь.

— Мне надо заесть свое горе. — Женщина чем-то гремела. — У меня на лице три шва! Три! Что мне с этим делать?

В животе Марка похолодело.

— Еду я, значит, спокойно. — Пава жевала, пока говорила. — Монотонная дорога так выматывает, что я стала засыпать. Еще и шея стала липкой, хотя кондиционер сошел с ума и гнал холод. И вдруг — машина на встречке! Последнее, что я помню, как съехала в кювет и врезалась в дерево. Меня нашли добрые люди. Они вызвали скорую и…

— А с ним что?

— Ох, он пропал. — Теперь Павлина была расстроена. — Наверное, тот скот, что меня подрезал, украл его.

— Он сбежал, — еле слышно прошептал Марк.

Тяжелые плечи, широкие ладони — все вокруг казалось чужим, будто тело одели в слишком большую броню. Он сейчас чувствовал себя на фоне Инны крошечным, выпотрошенным и брошенным сушиться на солнце, как рыба. Трусливый мальчишка, который увидел в углу нечто, что шевелится.

***

Маркус ворочался всю ночь, и простыня сбилась в ком. Когда он закрывал глаза, тут же видел перед собой чешуйчатую морду. Он слышал, как катаются стеклянные шарики, сталкиваются друг с другом и разлетаются в разные стороны.

Марк обхватил колени, прижатые к груди, и прислушивался к бьющемуся о ребра сердцу.

Желтые глаза вспыхивали по ночам, и смотрели терпеливо, так, как умел смотреть только зверь.

Солнце ползло к горизонту с черепашьей скоростью. Каждый нерешительный луч казался насмешкой. Время застыло, превратив бесконечные дни и ночи в апатию, от которой нельзя было избавиться. Все движения казались лишними. Он ел, когда ему напоминала об этом Инна. Менял одежду, когда заставляла жена. Мужчина не выходил из дома, по вечерам монотонно переключал каналы, а по ночам вставал и проверял входную дверь и окна.

Потом пришел специалист, которого рекомендовала Павлина, и до ужаса напугал Маркуса. Он назначил какие-то лекарства, но Марк ему не верил, и всячески выплевывал и прятал таблетки.

Последней каплей стал белый шарик, который Маркус нашел в сумке жены. Мужчина не знал, зачем туда полез. Он просто понял, что ему надо это сделать, и, когда Инна договаривалась с кем-то о стационаре, сбежал.

Мотор пыхтел, унося лодку все дальше от берега. Океан начинал волноваться, потому хлынул дождь. Марк долго смотрел на ту часть суши, где все началось, пока она не превратилась в размытое пятно. Маркус натянул капюшон дождевика и плыл дальше.

Мужчина остановился и всматривался в воду. Волны бодро покачивались. Марк достал из кармана белый шарик, покрутил его в руке и бросил в воду. Поверхность расступилась, поглотила дар, и сомкнулась. Ничего не произошло.

Дождь усиливался. Океан начинал волноваться и раскачивал лодку, словно гигантские ледяные руки играли с ней.

Марк попытался встать. Поврежденное плечо плохо слушалось и отдавало глухой боль.

— Ты слышишь меня?! — закричал Маркус. — Ответь, пожалуйста. — Его голос сорвался и перешел на хрип. — Я схожу с ума. Прости меня, пожалуйста. — Ногти царапали борт лодки. — Я ошибался. Я не должен был издеваться над тобой. Я вообще не должен был даже прикасаться к тебе. — К горлу подобрался ком. — Умоляю, оставь нас в покое. Не трогай мою семью. Инна этого не заслужила. Мы просто пытаемся выжить, как и ты. — Маркус размазал слезы по лицу. — Прости.

Океан замолчал, даже дождь притих. Солнце пробивалось сквозь тучи, озаряя своим светом одинокую лодку.

Марк сглотнул и сквозь слезы улыбнулся. Ему стало легко. Он получил прощение? Из груди вырвался смех. Маркус долго всматривался в воду, пока не увидел неясного цвета глаза. Слезы побежали по его лицу, когда на поверхности показались перепончатые руки. Мужчина наклонился. Пальцы обхватили его запястье, и звериная мощь вырвала человека из лодки. Марк опускался на дно. Белый свет над ним подрагивал, превращаясь в точку, пока его не поглотила темнота. Океан вынес приговор, и весь мир поразился чудовищному торжеству правосудия.

***

Павлина увидела ее сразу — высокая и худющая Инна стояла на берегу и смотрела вдаль. Пава хотела к ней подойти, но не смогла себя пересилить. От Иннески исходила злость. Женщина какое-то время наблюдала за ней, а потом неуклюже сделала пару шагов и замерла. Она осталась на своем месте и всматривалась в воду, будто вдвоем они могли найти того, кого забрал океан. О том, что лодку нашли пустой, сообщили утром. Спасатели развели руками – разыскать человека, а тем более живого, невозможно.

Инна не сводила глаз с океана. Впереди были бытовые дела, одиночество и чувство вечного ожидания, что вместо пустой лодки она получит Марка. Телефон молчал. Дарина, когда узнала, что больше не получится тихо или громко читать чертежи, так как хорошая часть денег ушла на лечение папы, перестала звонить. Иннеска осталась одна, и это ее пугало больше, чем существа. Ее пугала неизвестность.

Ветер дул с океана, в его дыхании чувствовалась соль и что-то еще.

— Ты чего стоишь? — крикнула Инна. — Иди сюда.

Павлина неуклюже переступала с ноги на ногу, потом все же направилась к подруге. Она хотела что-то сказать, но Иннеска, указывая на какое-то пятно, ее перебила:

— Смотри.

Пава прищурилась. Солнечный свет играл на камнях, и трудно было разобрать, что лежит у самой кромки воды. Но даже издалека было видно, что это не просто мусор, выброшенный на берег.

Оно живое или мертвое, опасное или безобидное?

— Оно переливается! — воскликнула Павлина. – Не знаю, что это такое, но, мать вашу, как же это красиво!

— Идем. — Иннеска, подхватив Паву под руку. — Посмотрим, что там.

Павлина удивленно подняла бровь.

— Ладно, подруга. — Женщина попыталась ухмыльнуться, но из-за швов получилась болезненная улыбка. — Мне кажется, что я пожалею об этом.

Инна шагала по мокрому песку, а Павлина, кряхтя, спешила за ней. Ветер трепал волосы, бросал в лицо соленые брызги, но две женщины шли вперед. Она не знала: надо ли ей это или просто привыкла? В груди защемило, но Иннеска заставила себя выдохнуть. Работа продолжается? У нее не было ответа, но Инна знала, что он скоро будет, как только у пятна появятся четкие линии.