Мы с ней шли в школу. Быстро, торопясь. Бёдра внутри бились друг о друга, было так неприятно. Ломкая, чёрно-белая часть меня хотела домой и боялась наказания. Тёплая юшка вытекала из трусов на бёдра от мысли о взбучке. Адреналин закипел возбуждённым желанием бежать и погас о невозможность это исполнить. Мы почти бежали, вжик вжик, раз раз, маленький марш маленьких ножек. Дурацкие плиссированные юбки! Ремни на железных пряжках по моде давили. Всё ёрзало, тёрло и было неудобным.
Проверь свою тумбочку. Проверь. Голос в голове повторил это снова. И снова. Не послушаться голоса в голове – превыше любых сил. Я не сомневался в собственной невменяемости, поэтому открыл. Проверь. Справа в углу, смотри, письмо. Вот оно.
Дорогой друг! Дорогая моя высшая сила! Милый Бог!!! Пожалуйста, если ты читаешь это, значит, ты существуешь…
Мальчик вошёл в комнату, включил свет и ослеп. Ослеп от влупившей по нему темноты. Тёплой, тёмной. Рваной на клочья воспоминаний, рассказы бабушки и неприятные фантазии. Как в том сне. У каждого был тот сон. Сон, где всё порвано на мелкое и разбросано по сознанию, где нет начала, не видно конца, после ты ничего не можешь вспомнить, а потом ложишься спать в следующий раз осторожно, пять раз встаёшь и долго думаешь, прежде, чем закрыть глаза.