История в которой голодная птичка встречает гусеницу

Одним летним днём, когда у всех приличных птиц завтрак уже давно прошёл, голодная всеядная Птичка только начинала жить заново, а в её чем угодно наполненной голове  крутились и заплетались рифмы.

Весна пришла во снах со снами
И нами снами сон убит.
А остыр лазер в оригами
Над снами в снах как сон блестит.*

 - Экая оказия! Я бы даже сказала Казус! - перебила она сама себя. - И всё вроде бы хорошо, но, вообще-то, мне гораздо больше хочется есть, чем спать, - взгрустнула Птичка.

Птичка грустила, пока голод терпеливо пытался выбраться из пустого желудка, а рядом недовольно урчало и трещало сломанное чувство мер. Ветер дипломатично и настойчиво приглаживал вздыбившиеся пёрышки и рифмы, а она оглядывала на зелёный лес, старый дуб и молодые листья, на которые солнце бросало свои лучи. Оглядываться по утрам казалось Птичке очень хорошей идеей. Ведь согласитесь, что быть наблюдаемой во время чириканий и ворчалок ещё можно перенести, но не знать об этом совсем печально.

 - К тому же если я буду всё время тараторить, то не услышу никого из тех, кого можно было бы съесть! - а раз питаться чем-то беззвучным не входило в её планы, то после этих слов Птичка окончательно замолчала.

Тишина наступила в тот самый внезапный момент, когда под её ногами пробегал Таракан. Свободное и уставшее от работы время Таракан предпочитал проводить, смотря в стену из травы. Сейчас он уже придумывал для неё полтора дизайна, и как раз искал подходящую. Впереди его ждал увлекательный день полный приключений и шипения, по тринадцать тысяч "Ш-ш-ш-ш" на каждого мимопроходящего.

 - Пожрать - понятное дело,  но боюсь, что не могу быть вам полезен. Нафиг оно мне не упало! - прямо сказал Таракан, поймав Птичкин взгляд, и для убедительности пошевелил усами. - Кроме того вы должны учитывать возможность желудочных осложнений. Ваш вид не приспособлен питаться членистоногими, а хитиновый панцирь может и вовсе стать большой проблемой. И учтите, я буду сопротивляться!

 - Гм, - вздрогнула Птичка, с тревогой посмотрев на Таракана. - Значит, я так и останусь голодной? 

 - Разве я это сказал? Я объясняю вам свою позицию, но не ограничиваю ваших прав, - ответил Таракан, самодовольно усмехнувшись, и погладил себя одной лапкой по рельефному панцирю, а другой по щитку на головогруди.

 - 1:О - раунд за Тараканом, - пыхнул монохромно бурый Медведь, живший неподалёку и наблюдавший за беседой со стороны. 

Голод маленькой Птички был ему не близок, но понятен, даже разбудил воспоминания о том, как давным-давно он сам шатался по разным местам, жевал пихтовую кору и  умел многословно радоваться, находя вкусности. 

 - Я не могу помогать в чем-то, когда не понимаю, в чем нужна помощь, и нужна ли она вообще, - решительно заявил Медведь. - Но если проблема с Тараканом в том, что он слишком жесткий, то имеет смысл найти кого-нибудь... щас, погоди...

Медведь задумался, а Птичка, как могла, старалась не мешать ему думать. На несколько долгих минут замолчали все.

 - Гусеница.

 - Что? - спросила Птичка с неподдельным интересом.

 - Гусеница. Птичка, а не найти ли нам Гусеницу? 

И они пошли на поиски Гусеницы, оставив Таракана далеко позади. Где жила Гусеница знали все, только не каждый видел её вблизи. Птичке довелось увидеть её впервые ярко-красно-зелёную, синюю наполненную чем-то замечательным, мягкую, покрытую нежным пушком, выставляющую себя на солнце - красивую, очень красивую, даже соблазнительно красивую, вызывающе аппетит красивую. Не успел Медведь подумать, что, возможно они допустили ошибку, придя сюда (хотя он был никогда не ошибающимся Медведем), как Птичка, вдруг ужасно проголодавшись, попробовала Гусеницу на вкус. Надо добавить, что сделать ей это не удалось. Мягкий пушок на Гусенице вдруг превратился в тонкие иглы, ядовито жалящие язык, застревающие в нём так глубоко, что птичке пришлось долго оплёвываться и захотелось чем-нибудь заесть... 

 - Что ты, по-твоему, делаешь? - спросил Медведь, пока Птичка пыталась дышать через рот и не обращать внимание, как ей больно.

- Пожалуй ты мог бы в следующий раз отвернуться и не заметить на моё поражение. Но ты знал, что так будет! - обличительно вскинулась Птичка и, наклонив голову, прошептала в гусеницу: - А ты победила. Победа - значит Виктория, теперь ты тоже знаешь это, да. Можно так тебя называть?.. не зря же грамотная Ворона учила меня олбанскому и латыни... 

 - А когда-нибудь я поем, - добавила Птичка и вновь осела. - Очень может быть, вся моя жизнь шла именно к знакомству с гусеницей, и к тому, что я начну питаться цветочками.

Птичка, наверное, долго бы стояла и любовалась колюче-пушистой Гусеницей, думая о том, как справедливо устроена жизнь, раз всегда остаётся шанс подкрепиться чем-нибудь ещё, но на её шею, по струнке вытянувшуюся в сторону новой знакомой, упала первая холодная капля дождя.

— Чив-чив?

Неожиданно для себя самой Птичка в последней попытке покушать сегодня клюнула Гусеницу, но та выгнула мохнатую спину и, став совсем уж несъедобной,  свернулась колесом, - Душераздирающее зрелище! - Стараясь не терять достоинство, Птичка голодная ушла в гнездо, не сильно при этом оглядываясь.

***

*Благодарю автора, написавшего стихотворение, если он не станет меня ругать за шуточное и некоммерческое использование материала.
**Благодарю всех людей и источники, чьи цитаты случайно или нарочно использовались в тексте.