Линия жизни. Глава 104. На берегу Персидского залива, или Рашшен мэн

На берегу Персидского залива, или Рашшен мэн,

февраль 1998 года

В аэропорту Дубая нас встретил представитель авиакомпании. Он же по дороге в отель кратко проинструктировал о том, как предпочтительно себя вести, чтоб не попасть в неприятную ситуацию.

Оформившись, разошлись по номерам − отдохнуть с дороги, но, увидав на столе в наших с Ириной апартаментах огромный поднос с фруктами, я понял, что упускаю что-то важное. Дело в том, что по доброму совету Марининого мужа, мы ещё в дьюти-фри затарились виски.

− Это − последняя точка, где вы сможете приобрести спиртное. Дальше − только газировка и молоко, − заботливо напутствовал нас «добрый фей». Зная о том, что в Дубае − сухой закон, алкоголем мы запаслись под завязку, рассчитывая, что купленного хватит на всю неделю.

− Давай, бегом за Маринкой! − скомандовал я, прикидывая с чего же начать дегустацию. Повторять не пришлось: Иришка ласточкой выпорхнула из номера.

Детей для участия в этом увлекательном процессе приглашать естественно не стали: у них – другой номер и другие соблазны.

Расслабленные и довольные, сложив ноги на журнальный столик, сидели мы втроём на террасе и не торопясь потягивали виски, закусывая фруктами...

Февраль. Где-то далеко, очень далеко − на Урале − метут метели, а здесь, на самом берегу Персидского залива погода − чудная: свежий ветерок и убаюкивающий шум прибоя. Жизнь удалась…

Когда бутылка виски показала дно, Маринка встрепенулась:

− А мы зачем сюда приехали? − и, вскочив с места, резво покатила к выходу. Мы, естественно − за ней.

* * *

Вызвали такси, благо, их там − пруд пруди, и отправились смотреть Дубай.

Я расположился рядом с водителем, Ирина с Мариной − брюнетка и блондинка − на заднем сидении. Обгонявшие нас машины заливисто сигналили, а сидевшие в них арабы высовывали из окон руки с поднятым большим пальцем. Мы ничего не могли понять до тех пор, пока один из водителей, поравнявшись с нами, не начал активно жестикулировать, указывая сначала на меня, потом − на девчат:

− Аre these your women? (Это твои женщины?)

Не понимая, о чём речь, я начал живо кивать и улыбаться в ответ.

− Oh, super! Well done! (О, супер! Молодец!)

В Эмиратах меня удивило многое. Например, бассейны с пресной водой, которой, вроде, неоткуда было взяться. Или огромные пальмы и зелёные газоны с автополивом. Но особенно впечатлили сами арабы и их выходы в свет. Представьте: впереди важно вышагивает не слишком представительный глава семейства, весь в белом, а за ним семенят две-три-четыре женщины, до самых глаз укутанные в чёрное. На руках – чёрные перчатки, а на ногах − что-то типа белых кроссовок. Понятно: жёны.

С оживлённой реакцией местных мужчин на нашу троицу мы впоследствии сталкивались ещё не раз и, разобравшись, в чём дело, весело подыгрывали всем интересующимся. В отеле, выходя из лифта, я непременно шёл впереди, а на полшага сзади, по левую и по правую руку следовали мои красавицы. Служащие на рецепшен − в Эмиратах это только мужчины − бросали все свои дела и, вскинув вверх руки с оттопыренным большим пальцем, радостно нас приветствовали.

* * *

Не знаю, как обстоит дело сейчас, но в то время магазины в Дубае работали ночами, закрываясь на несколько часов в самое жаркое время дня. Мы втроём пытались объяснить таксисту, чего хотим, вспоминая благополучно забытый со времён учёбы английский, но кроме слова «table» в голову не приходило ничего подходящего. Так и колесили по широким проспектам, обе стороны которых сверкали витринами магазинов. Улица тканей, улица ковров…

− Мебель! Мёбель! Мёбл! − выдала, наконец, Марина, когда-то учившая немецкий.

− Oh! Möbel! − обрадовался водитель, и мы отправились на мебельную улицу.

Она была бесконечна! Бродили долго. Наконец набрели на магазин прибалтийской мебели. Сейчас точно и не вспомню, латышской или литовской. Продавец на чистейшем русском озвучила цену, особо подчеркнув, что это − цена с учётом пошлины. Показалось дороговато.

Девчата были готовы гулять хоть до конца отпуска, но я забастовал, и мы вернулись в отель, так ничего и не купив: даже в этом мебельном изобилии Ирина не смогла отыскать то, что вырисовывалось в её фантазиях.

* * *

Мои дамы вполне освоились, целыми днями с упоением гоняли по торговым центрам, возвращались увешанные покупками, полные радужных планов на следующий день.

Когда позволяла погода, все вместе купались в заливе, а во время шторма бегали по берегу наперегонки с волнами.

Вечерами по сложившемуся обыкновению втроём сидели на террасе с видом на Персидский залив, не торопясь попивали виски и закусывали экзотическими фруктами...

Молодёжь предпочитала проводить время у бассейна.

Олег свёл знакомство с местными парнями, которые, узнав, что он − чемпион Урала и серебряный призёр Европы по кик-боксингу, прониклись к нему большим уважением и даже пытались одаривать какими-то сувенирами.

* * *

Сегодня Екатеринбург считается городом с наибольшим количеством торговых площадей на душу населения в РФ. В те времена ничего подобного не было. Самыми крупными супермаркетами являлись универсам «Кировский» на Синих Камнях и «Мария» − в центре, напротив Дендрария.

Теперь на этом месте располагается торговый город «Гринвич». Наблюдая, как покупатели фотографируются на фоне многочисленных скульптур, действительно исполненных с юмором и выдумкой, с улыбкой вспоминаю нас, тогдашних. Вспоминаю, как фотографировались на фоне фонтанов, эскалаторов и прозрачных лифтов огромного торгового центра, как бродили по бескрайним и бесчисленным залам, заваленным и завешанным товарами со всего света. Поистине, ничего более удивительного для нас в Эмиратах тогда не было. Ну, разве что аквапарк.

Поездка в аквапарк состоялась в аккурат наутро после приятно проведённого вечера, а посему больше всего запомнились сочувствующие лица попутчиц, которые с пониманием смотрели на мою молодую жену, наперебой предлагая ей то водичку, то мандаринку «от токсикоза», и канавка с водой, в которой мы отмокали, неспешно сплавляясь на надувных бубликах.

* * *

Вояж подходил к концу, а подходящая мебель никак не попадалась. Выручил гид, который сам отвёз нас в небольшой, я бы сказал, плюгавый, магазинчик в стороне от главной мебельной улицы. Этакая восточная лавка древностей. Казалось, что при желании там можно купить ковёр-самолёт и волшебную лампу Аладдина. Вот в этой лавке мы и нашли то, что так долго искали: настоящее дерево, ручная работа и сказочно низкая цена!

Заплатив и оформив документы на доставку, мы дружно посмотрели на нашего сопровождающего: неплохо бы обмыть покупочку! Поскольку последнюю бутылку виски приговорили накануне вечером, употреблять спиртное нам, вроде, не очень и хотелось, но против традиции не попрёшь!

Вот тут нашему безотказному джинну пришлось поломать голову, чтобы мы, не ровён час, не спалились, а консульским работникам не пришлось вытаскивать нашу тёплую компанию из неприятностей.

Гид завёз нас в китайский ресторан, с кем-то там пошептался, заверил, что обо всём договорился с обслугой и, сославшись на дела, распрощался.

* * *

Усадили нас в небольшом помещении, простеньким украшением которого были длинные ящики с пластиковой травой да картина с водопадом в чудной резной раме. А так − столовка столовкой.

Ни есть, ни пить особо не хотелось: измученные органы и системы просили дать им хоть небольшую передышку, но ведь когда ещё попадёшь в настоящий китайский ресторан. Поэтому, зная, что в екатеринбургском «Харбине» блюда подавали небольшими порциями, решили попробовать всего понемногу. Заказали наименований пять-шесть.

Методом тыка.

И процесс пошёл.

Через пару минут две изящные китайские куколки уставили наш стол огромными блюдами, больше похожими на тазики.

− Э! Виски! Виски! − я лучше всех помнил, зачем собрались.

Китаянка с улыбкой сдвинула створки дверей, стрельнула по сторонам взглядом разведчика-нелегала: не подглядывает ли кто, жестом профессионального фокусника выдернула из ящика траву, извлекла со дна бутылку виски и, вскрыв её, перелила содержимое в изящный фарфоровый чайник. Мы глядели, разинув рты от удивления. Не переставая улыбаться, официантка поставила на стол три банки кока-колы, несколько пластиковых стаканчиков и удалилась.

Мы посидели, переваривая увиденное, чуть-чуть поели, капельку выпили и наконец обратили внимание на картину. Она была живая: с негромким журчанием текла, переливалась через пороги и играла бликами вода. Это было нечто!

− Хочу такую! − заявила Ирина.

− Хочешь − купи! − сделал я широкий жест.

Ирина вскочила с места и привела официантку.

Что поразило меня больше всего: никто, нигде и никогда не понимал английский моей любимой так хорошо, как эта китаянка. Такое впечатление, что учились они у одного преподавателя.

− Ай вонт зис пикча! (Я хочу эту картину!)

Китаянка кивнула и выскользнула за дверь. Не прошло и пяти минут, как нашему вниманию были представлены штук семь картин аналогичных по конструкции и разных по сюжету. Перебрав и оценив каждую, мы всё же сошлись на первом варианте. Картину тут же сняли со стены и упаковали в крафтовую бумагу, а на её место повесили другую.

Посидели недолго, от силы полчаса: Марина в этот вечер была не в ударе, Ирина вообще лишь слегка смочила «чайком» губы, и пришлось мне отдуваться за троих. Но даже при таком изобилии закусок я понимал, что, если допью всё − уйду в аут. Девчата скуксились и запросились в отель. А как можно уйти, если в чайнике оставалась едва початая бутылка?! Мы отлично понимали, что при желании еду нам упакуют с собой, но что делать с виски? Оставлять его здесь − вообще не вариант, так как в отеле выпито всё подчистую.

И тут мои девчата вскрыли баночки с колой, перелили газировку в пластиковые стаканы, а в банки из-под колы слили вискарь. Отверстия залепили скотчем, который как раз сегодня прикупили, чтоб обмотать сумки с тряпьём.

Снова позвали официантку:

− Уи гоу хоум (Мы идём домой).

При этих словах китаянка оживилась и, будучи не в силах скрыть радостное предвкушение, схватила со стола чайник, сняла крышечку и заглянула внутрь. Никогда и ни у кого до этого случая не наблюдал я такой мгновенной смены выражения лица: нижняя губка отвисла и обиженно задрожала, глаза округлились. Девушка с недоумением переводила взгляд с меня на девчат, которые были трезвы как стёклышко.

− Ну, а что вы хотите? − ответила на её безмолвный вопрос Марина. − Рашшен мен (русский мужик)!

* * *

Наш отдых подходил к концу, и в завершение требовалось поставить эффектную точку. К этому времени мои дамы приобрели каждая по белому костюму, которые непременно и срочно нужно было выгулять. Наш добрый джинн, он же − служащий представительства авиакомпании «Уральские авиалинии», дал нам координаты ресторана, находящегося в другом штате, где к алкоголю относятся куда терпимее.

Изнутри ресторан был стилизован под американский салун, музыкальное оформление − соответствующее, кухня − тоже.

Единственным светлым пятном оказался ваксово-чёрный швейцар в амуниции шерифа из вестерна: он оказался без ума от радости, когда две мои красотки подхватили его под руки − сфотографироваться на память.

* * *

Лишь в России, получив груз через транспортную компанию «КАРГО», мы поняли, что имела в виду продавец из прибалтийского мебельного магазина, говоря о том, что их цена − это цена с учётом пошлины. Таможенная пошлина, которую нам пришлось заплатить, по сумме оказалась практически равна стоимости самой мебели.

* * *

По приезду, распаковав баулы и разобрав вещи, Ирина сложила в мусорные пакеты почти всё тряпьё, что мы принесли с собой из прошлой жизни, и непререкаемым тоном заявила:

− С сегодняшнего дня трусы, носки, носовые платки и рубашки меняете ежедневно!

Мы с Олегом недоумённо переглянулись:

− И что, ты каждый день будешь стирать и гладить?

− А вот это − уже мой вопрос, − твёрдо ответила Ирина, − и он не обсуждается. То же самое касается спортивной формы и полотенца. После каждой тренировки − в стирку.

Только потом до меня дошло, что таким образом она хотела приучить Олега к аккуратности. Наблюдая сына и его окружение в тот период, когда он сидел на наркоте, я видел, как быстро опускается эта категория людей. Они становятся не просто неряшливыми, а буквально грязными, а потому сложившиеся привычки нужно было менять. Терпеливо, из раза в раз, изо дня в день …