Линия жизни. Глава 111. Город без наркотиков, или Не было бы счастья, да несчастье помогло
В те годы борьба с наркотой напоминала фильм Чарли Чаплина «Малыш». Тот самый эпизод, когда Малыш идёт впереди и лупит камнями по окнам, а следом за ним, на некотором расстоянии, чешет Чарли-стекольщик и вставляет новые стёкла взамен разбитых. Вот такой совместный бизнес: один бьёт, другой – вставляет, и обоим выгодно. Безупречный маркетинговый ход.
Так и с наркотиками: одни распространяют дурь за огромные деньги, другие – за огромные же деньги – лечат и реабилитируют наркозависимых, а государство в лице продажных милицейских чинов разных должностей и званий крышует, курирует и регулирует этот бизнес.
Сколько трудов и нервов стоило фонду «Город без наркотиков» посадить майора милиции Назира Салимова, окопавшегося в ОБНОН Чкаловского РУВД. Причём он этот отдел и возглавлял! Да так успешно: и отчётность всегда на высоте, и у подшефных наркобарыг крыша не протекает! В 2003 году, видимо, за особые заслуги он был переведён в городское УВД старшим оперуполномоченным. Осудили его в конце 2004 года. Прокурор просил назначить подсудимому девять лет, однако судья Сергей Бажуков, переквалифицировав обвинение, дал срок вдвое меньше. Что характерно, старший сын Салимова – Дмитрий тоже был осуждён по наркоманской статье: за хранение наркотиков.
Эта история стала бестселлером «Телевизионного Агентства Урала»: неповторимый бубнёж Иннокентия Шеремета в сочетании с забористыми текстами в жанре стендап – такого мы ещё не видели! Именно благодаря ТАУ горожане узнали о деятельности фонда «Город без наркотиков» и всей душой полюбили харизматичного Евгения Ройзмана.
Черпая противоречивую информацию о работе фонда не только из программы «9 ½», я испытывал определённые сомнения, но, поколебавшись, всё же решил туда съездить. А что, собственно, мне было терять?
Отцами-основателями «Города без наркотиков» были три человека: Игорь Варов – первый президент Фонда, Евгений Ройзман – будущий депутат Госдумы и будущий же мэр Екатеринбурга и Андрей Кабанов – человек, прошедший все круги наркотического ада и победивший свою зависимость. Именно он знал об этой чуме всё. Или почти всё.
Познакомившись с Варовым, обсудив ситуацию и приняв окончательное решение, я предложил Олегу поехать на реабилитацию в Фонд и неожиданно получил полный отлуп. Хоть сын пока и ходил на работу исправно, по разговору я понял, что он уже слетел с катушек…
* * *
И тут произошло то, чего никто не мог предвидеть: такого просто не должно было случиться.
С самого начала деятельности «ЭСКИЗ-РЕГИОНА» получка сотрудникам выдавалась в последний рабочий день месяца. Это было коллективное решение, которое устраивало всех. Заработная плата складывалась из двух частей: базового оклада согласно приказу и надбавки по результатам работы. Соответственно, чем больше объём выполненных работ, тем весомее вторая часть зарплаты, которая порой превышала оклад в несколько раз. Особенно заметно это обстоятельство сказывалось на доходах художников и расклейщиков рекламной продукции.
В один из таких дней я, как обычно, разложил деньги по конвертам и раздал работникам. Естественно, все конверты отправились по сумочкам и карманам, но вот к концу рабочего дня в одном из них заслуженной зарплаты не оказалось.
− Марат, ты проверь как следует, может, засунул куда, а теперь предъяву выкатываешь, − пошутил я, помня о его рассеянности.
− Да нет, Владик, − беспомощно развёл руками Мара, − точно в куртке деньги были. Я их прямо в конверте во внутренний карман положил, − и он, словно в доказательство, похлопал себя по груди.
Глянув на его потерянное лицо и не увидев поблизости Олега, я внезапно всё понял. Вопрос был снят.
Теперь уже Марат с сочувствием смотрел на мою ошарашенную физиономию: понять такое было невозможно, мозг просто отказывался переваривать шокирующую информацию…
Украсть у Марата, который зачастую относился к Олегу теплее, чем я, его отец! У Марата, который воспитал из больного человека мастера спорта и привёл его в сборную России! Именно Марат стал первой жертвой любимого ученика – принять такое было непросто…
Я окончательно убедился в том, что для наркомана нет ничего святого…
Я просто не знал, что делать…
Я не видел выхода…
Было ясно одно: оставлять Олега в коллективе нельзя ни при каком раскладе.
А куда его девать?...
Домой сын не пришёл, не появился и у матери, да Надя и сама после случившегося опасалась его появления и, наверное, не раз кляла себя за то, что нарушила данное мне слово не принимать его ни в коем случае.
К утру, после бессонной ночи, решение созрело. Оставалось только разыскать Олега.
Помог Игорь: при помощи своих знакомых обнаружил брата в каких-то трущобах, где тот окопался, и доставил ко мне в офис.
Внутри всё клокотало, но я изо всех сил сдерживался, разговаривая внешне спокойно, почти равнодушно:
− Держи, Олежек, − я выложил на стол ключи от квартиры на Восстания, − теперь ты – самостоятельный человек, ты же – совершеннолетний. Здесь после случившегося я тебя держать не могу, появляться у мамы тебе тоже нежелательно: будешь тащить всё, что плохо лежит и сдавать за наркоту…
Сын дёрнулся, похоже, порываясь возразить, но я припечатал:
− В этом просто нет сомнения: раз ты смог украсть деньги даже у Марата, то мать ты просто будешь грабить. Выкинуть тебя на улицу тоже не могу, ты ж – мой сын. Поэтому будешь жить в Ириной квартире.
Полностью обжитая и оборудованная однушка на Восстания стояла закрытой с тех пор, как мы с Ириной начали жить вместе. Правда, одно время там обитал мой товарищ, тренер по боксу Володя Козлов, но к тому моменту он уже съехал.
− Только тебе, Олежа, придётся найти работу, − продолжал я гнуть свою линию, − на что-то жить тебе надо. Только, сын, учти: попадёшься на криминале, воровстве, грабежах – вытаскивать тебя не буду: пойдёшь в тюрьму.
На этом мы и расстались, но, как оказалось, совсем ненадолго. В один из дней Игорь появился на работе, сказать, что со встревоженным лицом, значит, не сказать ничего: это были следы пережитого ужаса.
− Олег пришёл поздно… − Игорь тяжело дышал от возбуждения, − он в таком виде, что я не могу понять, как он вообще дошёл… Когда открыли дверь, он упал и натурально вполз… Он весь избит, тело всё синее, на лице – сплошные синяки… Мы с мамой хотели вызвать «скорую», но он не дал. Всю ночь с ним провозились: делали холодные примочки…
Проведённое мною расследование показало: всё очень просто и, в принципе, предсказуемо. Жить Олегу на что-то надо. От всех кормушек он отлучён. Работу не нашёл, а, скорее всего, и не искал: кому такой специалист нужен – предприятия рушатся, даже квалифицированные рабочие не могут нормально трудоустроиться. И тут Олежа принимает «единственно верное решение» − пускает на постой наркобарыгу. Жизнь заиграла новыми красками: доза – есть, пожрать – без проблем. Реализация пошла бойко: район такой, что страждущих хоть косой коси.
А где же наша доблестная милиция? Ведь в каждом районе есть свой ОБНОН, наверняка имеются агенты, которые отслеживают новые точки распространения наркоты. Одна беда: очень уж государственные служаки медленно запрягают, да и ездят небыстро, отсюда и все беды. А вот члены ОПС «УРАЛМАШ», в обязанности которых это вроде бы не входит, да и зарплату из государственной казны им за это не платят, наоборот, пишут и рассказывают такое, что поверить в их благие намерения нормальному человеку просто нереально, точку накрыли. Несколько дюжих ребятушек появились в адресе с пионерским вопросом: а что это вы тут делаете?
И понеслось…
Войдя в квартиру после всех описанных событий, мы с Ириной на время потеряли дар речи: показалось, что тут прошли темник Мамай совместно с ханом Батыем. И не просто прошли, но и погуляли на славу: весь кухонный уголок был разрушен. Видимо, били всем, что попадало под руку: табуретками, столом, обломками кухонной мебели. Били смертно. Думаю, только навыки защиты, полученные в боксе, позволили Олегу остаться в живых.
Чуть позже я узнал, что барыга, хоть и получил свою долю побоев, смог в последний момент сбежать, а Олег остался лежать на полу без сознания…
Отлежавшись, приполз к матери.
Наркоточка была ликвидирована, но вопрос остался.
Ровно неделю спустя Игорь привёл брата ко мне. Увидев Олега, я едва сдержал слёзы: отёки полностью не сошли, синяки лишь частично пожелтели, вместо лица – жуткая лилово-жёлтая маска – видеть такое было страшно даже мне, человеку привычному.
Но когда Олег произнёс: «Папа, я согласен пойти на реабилитацию в «Город без наркотиков», − на душе стало не просто спокойнее… Воистину, поговорка «что ни делается, то делается к лучшему» оказалась как никогда к месту.
Когда на следующий день мы зашли в кабинет Игоря Варова, раздался продолжительный художественный свист.
− И кто это тебя так отделал? – покрутил головой Игорь. – Только не ври…
Так началась наша долгая дружба с фондом, которая закончится, по-моему, только когда меня не станет. Вот только дай, Боже, чтоб услуги его никогда больше не понадобились…
