Линия жизни. Глава 117. Американская мечта, или Нello, Аmerica, май 2002 года

В конце две тысячи первого года со мной связались сотрудники «Центра гражданских инициатив»: такого-то числа я должен прибыть по такому-то адресу. При себе иметь загранпаспорт.

Поначалу немного растерялся, а потом вспомнил! Ещё в прошлом веке, задолго до нашей с Ириной свадьбы, мне позвонили. Девушка на другом конце провода, назвавшаяся представителем, а точнее представительницей организации, штаб-квартира которой находится в Лос-Анжелесе, предложила встретиться. По вопросу, который наверняка меня заинтересует! И кто бы на моём месте отказался?

Встретились. Оказалось, что «ЦГИ» − организация, которая ставит своей целью знакомство представителей разных видов молодого Российского бизнеса с тем, как этот самый бизнес работает в США.

Ничего себе: нашли молодого бизнесмена, которому до пенсии осталось всего ничего!

Тем не менее, это, конечно, было очень интересно. Организаторы комплектовали группы по профессиональному признаку и вывозили в Штаты, где на практических примерах показывали, как этот бизнес работает в условиях развитого капитализма. Все расходы «ЦГИ» брал на себя практически полностью, оформление виз − тоже. От участников требовалось только одно − согласие. Короче, халява, плиз!

Попросил сутки на обдумывание. Уж очень не хотелось выглядеть болтуном в глазах Ирины, которой когда-то, после возвращения из Парижа, обещал, что больше без неё пределы Родины покидать не буду.

Неожиданно получил полную поддержку:

− Владик, − горячо убеждала меня Ирина, − ты просто должен, обязательно должен там побывать! Да ещё практически бесплатно!

На следующий день молодой бизнесмен предпенсионного возраста изъявил представителю «ЦГИ» согласие посетить Америку с целью ознакомления с рекламным бизнесом страны.

Тем более, почти бесплатно!

Забегая вперёд, скажу, что на первых порах оно так и было: организация оплачивала билеты, питание и проживание.

Итак, согласие дано, и я с радостным нетерпением принялся ждать очередного звонка. Ждал год, ждал второй, ждал-ждал, да и перестал: решил, что не прохожу по анкетным данным. Действительно, зачем Америке потенциальный преступник с пятилетним сроком заключения за плечами? Ей бы со своими справиться.

Постепенно текущие дела и заботы и вовсе вытеснили из памяти этот эпизод.

И вот теперь вы можете понять моё удивление, когда спустя почти пять лет про меня вдруг вспомнили! Правда, был один небольшой нюанс: транспортные расходы − за счёт приглашённой стороны.

Поездка планировалась на май две тысячи второго, и в оставшиеся полгода всем желающим предоставлялась возможность подтянуть язык. Курсы – прямо здесь, в «ЦГИ». Поскольку всё выученное в школе и институте было благополучно забыто, пришлось ходить на курсы. Чтоб хоть мало-мальски лепетать по-английски.

* * *

Группа из одиннадцати человек была собрана со всей страны. Перезнакомились моментально, да и как иначе: рекламщик по определению должен быть коммуникабельным, иначе никакого бизнеса не получится. Собрались все, вот только руководитель группы с паспортами и проездными документами задерживался.

Пока мы его ждали, к нам, опираясь на костыль и прихрамывая на одну ногу, подошла женщина. Оказалось: именно она и была тем самым руководителем. Зина Генералова. Накануне поездки женщина что-то не поделила со своей любимой кошкой, и та распластала ей ногу так, что Зина передвигалась с большим трудом, а позже − в Америке – вообще была вынуждена пересесть на коляску.

Но Зина − бывшая волейболистка, не раз защищавшая спортивную честь родного Ленинграда, переносила тяготы своего положения терпеливо и мужественно. Кстати, оказалось, что мы с ней ровесники: оба − с сорок шестого года.

− Самые молодые бизнесмены из всех присутствующих, − смеялась Зина.

А для тех, кто верит в паранормальные способности животных, отмечу: беспокойство кошки оказалось ненапрасным.

* * *

Полёт по маршруту Москва-Хельсинки прошёл без приключений. По пути в Нью-Йорк мы свободно общались, стараясь как можно больше узнать и друг о друге, и о том, кто каким видом рекламы занимается.

Уже было известно, что всех разместят в обычных американских семьях. Нам с Сашей Светличным, бывшим работником комсомола города Ростов-на-Дону, а теперь молодым бизнесменом выпало жить в семье мормона Стоя Стаута, в которой было трое детей школьного возраста: два сына и дочь. Для тех, кто не знает, скажу: табак и спиртное у мормонов − под запретом. Возможно, именно поэтому выбор и пал на нас: ни я, ни Саша не курили − об этом мы упоминали в анкете, ну, а с другим недугом как-нибудь справимся.

Саша оказался не единственным представителем Ростова-на-Дону: кроме него в Америку ехала его коллега из другой фирмы − Южанина Наталья. Было очень обидно, что такой город как Екатеринбург, самопровозглашённую столицу Урала, представляю я один.

Внезапно по салону заметались стюардессы: они усаживали людей в кресла и заставляли пристегнуть ремни. Едва последние пассажиры успели занять свои места, как самолёт начало бросать вверх-вниз и из стороны в сторону. Кому-то понадобились кульки, кто-то мысленно прощался с родными, кто-то молился, кто-то сидел, выпучив глаза…

Я не смотрел на часы, но продолжалось это достаточно долго. Постепенно тряска начала уменьшатся, потом прекратилась совсем, и только в аэропорту Нью-Йорка мы узнали, что самолёт попал в хвост торнадо.

* * *

После процедуры паспортного контроля нас в автобусе повезли на аэродром местных авиалиний. Дорога поражала: мусор на тротуарах и газонах, переполненные контейнеры для сбора отходов, облезлые дома…

Внезапно картинка за окнами автобуса резко изменилась. Мы завертели головами:

− Что это было?

− Это − Гарлем, район проживания афроамериканцев, куда белым соваться не стоит: можно нарваться на неприятности.

А я вспомнил родной город, который мы, жители, часто и заслуженно ругаем. Так вот, заявляю ответственно: в сравнении с Гарлемом Екатеринбург − просто оазис.

* * *

Дальнейший наш маршрут пролегал до города Коламбус − столицы штата Огайо. Нас посадили в небольшой самолётик, напоминающий советский ЯК-40, и он начал движение по лётному полю. Вот только движение это было каким-то странным. Через некоторое время поняли, что движемся по кругу. Я выглянул в иллюминатор: мы такие не одни! Несколько самолётов двигалось по орбите, напоминающей гигантскую карусель. Время от времени какой-нибудь борт уходил на взлёт, а остальные продолжали движение.

По времени мы давно уже должны были прилететь в пункт назначения, но вылет не давали. Наконец настала и наша очередь.

Через час, приземлившись в Коламбусе, с удивлением обнаружили, что нас встречает большая группа людей. Оказалось, что американцы, в семьях которых мы должны были разместиться, приехали за восемьдесят километров и больше четырёх часов просидели в аэропорту в ожидании нашего прибытия. Нас с Сашей Светличным встречал Стой Стаут.

Рассевшись по машинам, двинулись в направлении города Занесвилл − конечной точки нашего путешествия и места пребывания на предстоящие три недели.

Было раннее утро. Дорога − практически пустая, лишь изредка проскакивали встречные автомобили. Стой вёл машину, чётко подчиняясь дорожным знакам и ни разу не превысив скорость. Судя по тому, что за всё время пути нас не обогнала ни одна машина, водители, ехавшие следом за нами, поступали точно так же. Это − второе после Гарлема, что удивило меня в Америке.

Подъехав к коттеджу, где нам предстояло провести ближайшие три недели, и выйдя из машины, увидели выскочившую на террасу женщину с сотовым телефоном, который она, взволнованно что-то объясняя, протянула Стою.

Надо отметить, что, несмотря на языковые курсы, которые я посещал перед поездкой, из английского помнил совсем немного, а вот Саша Светличный сориентировался сразу:

− Владислав, это тебя!

Стой с недоумением передал мне трубку.

− Владик! У вас всё нормально? − услышал я любимый голос.

− Ирочка, успокойся, всё хорошо! Мы буквально только что приехали, очень устали. Я тебе потом сам позвоню.

Всё объяснилось довольно просто: когда все мыслимые сроки нашего прибытия миновали, а я так и не отзвонился, Ирина какими-то неведомыми путями вышла на штаб-квартиру ЦГИ в Лос-Анжелесе, удостоверилась, что с бортом, на котором мы летели, всё в порядке, узнала телефон Стаутов, дозвонилась до них как раз к моменту нашего приезда и попала на Мэри-Бэт − жену Стоя. И всё это притом, что английским она владеет примерно так же, как я.

Это − третье, что удивило меня в Америке.

* * *

Стой трудился в сфере оказания паллиативной помощи клиентам пансионата для престарелых. Его жена Мэри-Бэт не работала. Трое детей-подростков учились в школе.

Коттедж, принадлежавший семейству Стаутов, располагался неподалёку от большого озера. И слева, и справа просматривались такие же примерно строения с обширными участками, сплошь засеянными газоном. Ни огородов, ни плодовых деревьев не наблюдалось, максимум – клумбы с цветами и какой-то зеленью.

Вспомнив о том, сколько головной боли огребли мы с оформлением своего дома, электричеством и канализацией, я невольно озадачился тем, как обстряпывают подобные дела здесь, в Америке.

Вопрос этот просто не давал мне покоя, а потому я через переводчика задал его Стою, который не стал откладывать дела в долгий ящик и тем же вечером свозил нас на экскурсию.

Холмистая местность, разделённая асфальтовыми дорожками на участки разного размера, напоминала зелёное лоскутное одеяло. Было заметно, что газон периодически подстригают.

– Эти участки уже подготовлены к продаже, и, если у вас есть желание, - добродушно улыбнулся Стой, - можете приобрести один из них.

Смеркалось, и на столбах вдоль дорожек разом вспыхнули лампы освещения.

– Ух, ты, красота какая! – восхитились мы с Сашей.

– Да, – кивнул Стой, – к каждому участку подведены вода, канализация и электричество, на каждом установлен понижающий трансформатор. Сначала проложили коммуникации, потом привели территорию в порядок, установили контейнеры для сбора мусора.

– На таких огромных площадях прокладка канализации, наверное, обходится очень дорого?

– Здесь установлена локальная канализация: на каждом участке – своя. Такая технология. Для её нормальной работы необходимо раз в неделю просто смывать в унитаз или раковину специальный порошок с бактериями, который продаётся в любом супермаркете.

– Надо же, – покрутил я головой, – все вопросы, необходимые для жизни, решены: вот тебе и вода, и канализация, и электроэнергия. Строй на здоровье.

– Да, – поддержал меня Стой, – у фирмы-подрядчика можно выбрать подходящий проект. Правда, это выйдет несколько дороже, чем мой дом.

Я повернулся к Саше:

– На фоне того, как это делается у нас – просто сказка! У нас набегаешься по согласованиям так, что вся охота отпадёт, потому многие и строят по-партизански, нарушая все возможные санитарные и строительные нормы. А у проклятых империалистов все вопросы решены ещё до покупки.

– Ну, а что нам в России мешает делать всё то же самое? – пожал он плечами. − Ничего, кроме жадности строительных организаций. У нас такие участки сразу станут золотыми. Кто их купит? Потому проще провести межевание и продать людям целину – лепите, кто во что горазд, сливайте говно в реку, мусор сваливайте в лес, губите экологию. Благо, страна большая – места много.

– Извини, но мне кажется, что виноваты тут не только застройщики. Не просто так они не хотят связываться со всеми этими бюрократическими процедурами. Что-то мне подсказывает, что земля становится золотой именно в кабинетах чиновников.

* * *

На следующий день всех нас собрали в помещении Киванис-клаба, который отвечал за организацию мероприятий, связанных с нашим пребыванием в Занесвилле. Здесь же познакомились с гидом-переводчиком. Андрей Кутузов, бывший преподаватель МГУ, уже получивший гражданство, проживал в Штатах всей семьёй.

− Как символично, − заулыбались все наши, − руководитель группы − Генералова, а переводчик − Кутузов! Вот вроде бы мелочь, а приятно!

Тут же нам раздали рабочие тетради с программой пребывания, которая, надо заметить, оказалась очень насыщенной.

Сегодня, когда наши отношения с Америкой находятся, если верить информации в СМИ, на небывало низком уровне, трудно поверить тому, как доброжелательно встречали нашу группу везде, где бы мы ни появлялись. Большие рекламные щиты с приветствиями в адрес российской делегации были размещены по всему городу. Водители, каким-то непонятным образом узнавая нас на улицах, улыбались и приветственно махали руками.

Со времени нашей поездки прошло уже почти два десятка лет, но впечатления от неё не тускнеют до сих пор. Чем-то интересным хочется поделиться, а что-то было бы нелишним в нашей собственной жизни, и прежде всего это − отношение к детям.

Как-то раз Стой и Мэри-Бэт пригласили нас с Сашей на соревнования по лёгкой атлетике: их дети-школьники должны были участвовать в спартакиаде. По пути к месту проведения состязаний нас поразило большое количество жёлтых автобусов, которые везли юных спортсменов и болельщиков.

В дальнейшем мы ещё не раз наблюдали эти большие школьные автобусы. Когда один из них останавливался напротив какого-нибудь дома, открыв переднюю дверь и поджидая очередного маленького пассажира, неторопливо топающего от калитки, вся полоса дороги замирала, терпеливо дожидаясь, пока киндер усядется на своё место, и автобус продолжит движение.

А фокус в том, что в момент открывания двери автоматически срабатывает знак «проезд запрещён», закреплённый на задней части кузова: выбрасывается, как жезл регулировщика, и ни одна машина не может объехать этот стоящий автобус! Представляете, юный гражданин страны степенно шагает по дорожке, а взрослые и, наверное, занятые люди спокойно и привычно ждут его. В этом, определённо, что-то есть…

Невольно вспомнил «школьные автобусы» моего детства − бортовые полуторки, в которых нас возили, словно мешки с картошкой…

На стадионе яблоку негде было упасть: все трибуны оказались забиты под завязку родителями, болевшими за своих чад. Дети, не участвующие в выступлениях, были заняты обслуживанием всей этой массы болельщиков, разнося напитки и фастфуд. Кстати, и организаторами, и судьями, как оказалось, также являлись сами дети! Это было так заразительно, так весело, что описать невозможно!

Как мы узнали позднее, родители обязательно находят время побывать на всех мероприятиях, в которых их дети принимают участие, неважно, спорт это, музыка или что-то ещё.

Очень хорошее впечатление оставили школы: в каждой − а мы посетили их несколько − большой спортивный зал, оснащённый стадион. Заметно, что физическому воспитанию уделяется большое внимание! С горечью вспомнил запущенные территории екатеринбургских учебных заведений, которые местные собачники использовали как площадки для выгула питомцев.

Справедливости ради стоит отметить, что сам учебный процесс в том виде, в каком нам его показали, впечатления не произвёл. Дополнил картину Андрей Кутузов:

− Ученики, закончившие школу, не могут бегло читать, плохо знают грамматику и, соответственно, не могут грамотно писать, потому первые два года в вузе, если, конечно, они туда поступают, уходят на то, чтобы ликвидировать этот пробел, да и другие − тоже, и только затем выбирается специализация.

* * *

Само собой так сложилось или было спланировано, но мы с первого же дня стали ходить друг к другу в гости, точнее, в гости к семьям, которые нас принимали − знакомились с бытом американцев.

Наталью Южанину и Татьяну Белову из Ярославля поселили в семью профессоров, преподавателей Федерального Университета. Вот туда-то нас с Сашей и пригласили на ужин как раз накануне Девятого мая − Дня Победы.

Наши девчата, как выяснилось, владели английским совсем неплохо, Саша − сносно, я − практически никак, но, тем не менее, очень скоро беседа приобрела очень живой характер. Нам было страшно интересно узнать, что знают они о России.

Обсуждали многое, в том числе и терроризм, который в то время в нашей стране являлся одним из наиболее острых углов. Да и американцы на всю жизнь запомнили 11 сентября две тысячи первого года, когда были разрушены башни-близнецы в центре Нью-Йорка. Но вот что удивительно: мы-то про это событие знали не хуже наших хозяев, а вот они ничего не слышали ни о захвате больницы в Будённовске, ни о взрывах жилых домов в Каспийске и Москве, ни о терактах в Московском метро. Когда мы начали рассказывать обо всех этих горестях, глаза мужа и жены стали как блюдца. Они так близко к сердцу приняли нашу боль, так остро на неё реагировали, что было ясно: для американских профессоров всё услышанное явилось информационным шоком!

Разошлись поздно вечером. Теперь уже нам с Сашей предстояло организовать приём наших девчат в семье Стоунов.

* * *

Седьмого мая, согласно плану, нас ждали в редакции газеты «The Zanesville Times Recorder», которая принадлежит Gannett Company, американскому медиа-холдингу, крупнейшему издательству в США по ежедневному тиражу: 7,7 миллиона − именно эта цифра фигурировала в информационном листе, выпущенном специально для нас.

Выступавшие докладчики, профессионалы в области информационного вещания и медиа-рекламы, раскрывали технологию формирования новостной ленты, заостряя внимание слушателей на различных аспектах и характерных особенностях подачи информации в зависимости от вида коммуникационного канала.

В заключении выступил сам главный редактор издания. Говорил умно, доходчиво и долго, особо упирая на то, что независимая американская пресса стоит на страже демократических ценностей, свободы слова и доступности информации для граждан страны − наш перводчик Андрей Кутузов уже утирал пот со лба: так устал, донося до нас эту ценную информацию. Наконец, закончили.

Я видел: выступавшие были довольны − донесли до русских принципы свободы, демократии и правдивого освещения фактов и событий.

Предложили задавать вопросы по существу изложенного материала. Ну, и как, скажите, было удержаться и не загнуть крючок? Нет, упустить такую возможность я никак не мог:

− Господин главный редактор, вот вы очень доходчиво рассказали, как строится работа вашей газеты, как вы доносите до населения все важные новости. Но вот незадача, и чего я никак не могу понять. Вчера мы с моим, назовём так, сослуживцем были в гостях у семьи, где живут две наших девушки. Хозяева, муж и жена, являются преподавателями университета, то есть людьми очень образованными, но даже они совершенно ничего не знают про историю России. Ну, допустим, это не так уж и важно. Но ведь они ничего не знают и о том, что творится в нашей стране в настоящее время, сколько совершается терактов, сколько при этом гибнет обычных мирных жителей! У вас одиннадцатого сентября произошла страшная трагедия: разрушены два небоскрёба, погибло и пропало без вести много людей. Практически все в России в течение часа узнали об этой трагедии и сочувствовали вам. Для нас терроризм практически стал обыденностью: посмотрите, сколько взорвано домов, сколько народу погибло, но в вашей стране даже хорошо образованные люди ничего об этом не знают, что уж говорить о рядовых американцах! А ведь это ваши газеты приносят им новости со всего мира…

На лице главного редактора отразилось лёгкое замешательство, но он не был бы газетчиком, если бы мгновенно не сориентировался и не нашёл способа достойно выйти из ситуации:

− Да, вы правы, − спокойно ответил он, − они могут не знать о событиях и трагедиях, происходящих в вашей стране, потому что событиям и проблемам других стран мы стараемся уделять как можно меньше внимания. Мы заостряем внимание наших граждан в основном на наших внутренних проблемах и событиях.

Вот такой ответ я получил, но, забегая вперёд, скажу. Когда два дня спустя, девятого мая, в Каспийске во время парада, посвящённого Дню Победы, прогремел взрыв, унёсший жизни сорока трёх человек, информация об этом теракте уже десятого мая была опубликована на первой полосе газеты «The Zanesville Times Recorder».

Более того, были внесены изменения и в программу мероприятий. Американцы внезапно вспомнили о том, что Девятое Мая − дата нашей общей победы над фашизмом и отменили все занятия, намеченные на этот день, а нас на автобусе отвезли к мемориалу солдатам, павшим во всех войнах.

Поскольку Занесвилл – городок по любым меркам небольшой, то и павших солдат оказалось относительно немного, особенно в сравнении с нашими деревнями и посёлками, где списки погибших только в Великую Отечественную – в несколько раз больше.

Принимающая сторона успела соорганизовать свою старую гвардию с карабинами на плечах, собрать жителей городка, и даже сам мэр с супругой и другие чиновники не преминули почтить это мероприятие своим присутствием.

После выступлений американской стороны просто нельзя было не сказать ответного слова. Недолго посовещавшись, мы поручили эту ответственную политическую миссию Жанне Черкасской из Волгограда, города, второе имя которого – Сталинград – было известно, наверное, даже в Америке. Жанна, девушка умная и начитанная, с блеском выполнила поставленную задачу: рассказала и о Сталинградской битве, и о трагедии Бабьего Яра, и о блокаде Ленинграда.

Американцы слушали с неподдельным изумлением, было заметно, что слышат они об этом впервые. Когда же Жанна назвала число погибших в этой войне граждан Советского Союза, из глаз мэра, его жены и многих присутствующих потекли слёзы. Вы хотя бы раз видели плачущего мэра? А я видел. Вот так эти люди отреагировали на чужое горе. И вот тут поневоле задумаешься, прав ли был Ремарк, утверждая в своём романе «Чёрный обелиск», что смерть одного человека – трагедия, а смерть миллионов – статистика? Кроме того, я ещё больше укрепился во мнении, что большинство американцев не знает о России ничего.

Завершилось действо троекратным салютом из тех самых карабинов.

Затем нас погрузили в автобус и повезли в ресторан, арендованный хозяевами мероприятия специально для этого случая.

* * *

За три недели пребывания в Штатах мы посетили больше тридцати предприятий, имеющих отношение к производству и продвижению рекламы, и везде нас встречали доброжелательно, но с некоторым удивлением: русские приехали перенимать опыт? А один бизнесмен, пригласивший группу на «торжественный ланч», начал свою приветственную речь такими словами:

– Я – уже пожилой человек, и всю свою жизнь слышу, что русские – наш основной стратегический противник. И вот сегодня, встретившись с вами лицом к лицу, я не увидел ни одного противника: вы все такие приятные люди, что мне неловко за свои прежние убеждения.

К слову сказать, в этой фирме я наблюдал ещё один интересный момент, не отметить который просто невозможно. В офис обратился клиент, желающий заказать сложную рекламную конструкцию. А мы к этому времени уже познакомились с номенклатурным перечнем предприятия, и вот эту конструкцию – я точно понимал – сами они изготовить не смогут. Но менеджер уверенно, с приятной улыбкой принял заказ, чем поразил меня несказанно. Я попросил нашего переводчика Андрея Кутузова задать хозяину пару вопросов.

Отойдя в сторонку, где не было посторонних ушей, Андрей перевёл:

– Почему вы берётесь за заказ, выполнить который не сможете?

Американец выслушал Андрея, с улыбкой глядя мне в глаза, и просто ошарашил ответом:

– Да, вы абсолютно правы: мы этот заказ выполнить не сможем. Зато мы знаем того, кто сможет. И с отменным качеством. И зачем нам отказывать клиенту, который после этого отказа, возможно, никогда к нам больше не вернётся? Зачем гонять его? Мы просто передадим этот заказ тем, кто его сделает, получим с них небольшой процент: они поделятся с нами прибылью, и в итоге все будут довольны.

Позже я рассказал об этом случае сотрудникам «ЭСКИЗ-РЕГИОНА» и предложил работать в том же ключе – использовать буржуйский опыт на пользу российскому рекламному бизнесу. Признаюсь честно: приживался этот приём с трудом, но позже мы обросли необходимыми связями среди коллег-конкурентов, и дело пошло веселее.

Кроме того, борясь за клиента, я поставил менеджерам условие: если у предпринимателя, дело которого ещё только начинает развиваться, не хватает денег на размещение рекламы, необходимо тем или иным образом всё-таки предоставить ему такую возможность, сделав скидку или дав рассрочку. И пусть в этот раз мы получим меньше прибыли или не получим её вовсе, но, когда наша реклама поможет его бизнесу подняться и прочно встать на ноги, он вернёт нашу прибыль большим объёмом заказов.

* * *

Ежедневно мы знакомились с работой не менее двух предприятий, и вот как-то раз, когда появилось немного свободного от этих посещений времени, нас отвезли в замечательное место, к слиянию рек Маскингум и Ликинг: именно там и был в своё время основан городок Занесвилл. Разумеется, начали фотографироваться на память. Я, по старой комсомольской привычке, всё своё имущество: фотоаппарат, авторучки, рабочую тетрадь – таскал в пластиковом пакете, который прибыл со мной из России: собирая меня в дорогу, Ирина упаковала в него кое-какие вещи.

По чистой случайности пакетик оказался с сюрпризом в виде вполне себе здравого лозунга «ЗАВОДЫ ДОЛЖНЫ РАБОТАТЬ» и подписи Сергея Воробьёва, одного из основателей ОПС «Уралмаш». В то время слово «уралмаш» не знали разве что воспитанники ясельной группы детского сада, настолько часто его склоняли наши независимые средства массовой информации. Особенно после того, как началась очередная избирательная компания, и некоторые члены ОПС решили побороться за депутатские мандаты. К слову сказать, народ их поддержал. А у меня остался пакетик – на память.

Судя по моему не слишком большому опыту общения с гражданами Америки, о жизни в России они знали меньше, чем ничего, но и у них это слово вызывало какое-то странное оживление и вопросы. Правда, после того, как американцы узнавали, что Уралмаш – это большой жилой и рабочий район, а не MOB City (Город Гангстеров), наступало некоторое разочарование.

Вот этот пакет я и всучил нашему переводчику Андрею Кутузову и попросил попозировать на фоне великолепного пейзажа, что он с удовольствием и исполнил. Впрочем, удовольствие продлилось недолго. Убедившись, что вся группа в сборе, я с самым серьёзным выражением лица заявил:

- Знаешь, Андрей, я сейчас в ваше ФБР накатаю телегу, что ты рекламируешь то, что вы здесь называете преступным сообществом, а в доказательство приложу эту фотографию.

Андрей покраснел и растерянно оглянулся по сторонам:

- Это действительно так?

Ответом ему был дружный хохот всей группы.

* * *

За три недели поездки было два выходных дня, один из которых мы провели за городом, на природе исключительно своей компанией и с хорошей закуской под наш национальный напиток. Разумеется, за собственный счёт. Утром прогулялись по лесу, удивительно чистому, без валежника и буреломов, и отправились по «приёмным» домам.

В следующий выходной всех желающих пригласили на футбольный матч между студенческой командой Коламбуса и какой-то немецкой командой – участником Бундеслиги. Судя по этому матчу, в Университете Коламбуса спорт занимает не последнее место: несмотря на то, что футбол был не американский, а самый что ни на есть классический, несмотря на то, что в немецкой команде играли настоящие профи, победили всё-таки студенты. Но самое интересное не это. На стадион мы отправились втроём: Саша, Андрей и я, самый, к слову сказать, старший из них. День был жаркий, и Саня, увидев палатку с разливным пивом, ринулся туда, но вскоре вернулся. Без пива, но в приподнятом настроении.

- Что случилось? Где пиво? – недоумевал я.

- Влад, она мне пиво не продала, − хохотал Сашка, − попросила паспорт! Ну, я показал ей копию своего загранпаспорта, она повертела её в руках, вернула, но пива не продала.

Заинтригованный, я ринулся к палатке: уж мне-то продавец точно не откажет, ведь, глядя на проступающую седину и морщины, принять меня за двадцатилетнего юнца мог только идиот. Так и этак повертев копию теперь уже моего паспорта, тучная шоколадная мамми дала мне отлуп, и только когда в дело вмешался Андрей, она налила-таки три кружки пива, что-то возмущённо при этом выговоривая и энергично тыча ему в грудь коротким пухлым пальцем.

- Чего это она? – удивился Сашка.

- Да, предупредила, что за всё это безобразие буду отвечать я как совершеннолетний по своему американскому паспорту, − рассмеялся Андрей.

- Да, − протянул я задумчиво, − а у нас ведро бы налили, да ещё ящик водки выставили безо всякого паспорта – только плати.

- Вот такие странные эти американцы, − Андрей улыбнулся, - но закон для них есть закон, и нарушать его они в большинстве своём очень боятся, что при продаже алкоголя, что при езде на авто, что при других ситуациях…

Буквально пару дней спустя я узнал об ещё одном законе штата Огайо.

* * *

Днём члены группы продолжали знакомиться с рекламным бизнесом, а по вечерам ходили друг к другу в гости по приглашению хозяев. В этот раз нас пригласили в дом, где проживали Андрей Егоров и Алексей Ветров, которых приютил бывший фермер, владелец обширных пастбищ и лесных угодий.

Когда-то давно он занимался скотоводством, но ковбою сказочно повезло: на его земле нашли нефть. Право частной собственности – дело святое, и нефтедобывающая компания заключила со скотоводом договор, установив на его участке несколько качалок, часть прибыли от работы которых стала аккуратно поступать на счёт теперь уже бывшего фермера. Вот такая реализованная американская мечта, и побоку разведение этих бурёнок! Нет, он, конечно, оставил несколько голов для личных нужд, оставил лошадь, кое-какую технику и сенокосилку: сено – это ведь тоже товар, так чего ж траве пропадать напрасно…

Ближе к вечеру, когда уже начало смеркаться, хозяин предложил нам прокатиться по его владениям. Запряг лошадь, вместо сидений бросил в телегу несколько тюков сена. Сели – поехали. Осмотрели одну качалку, повернули к другой и тут на опушке леса приметили стадо каких-то животных. От хозяина поступила команда молчать и не шевелиться. Оказалось, что это косули. Они мирно паслись, не обращая на нас никакого внимания. Кстати, косуль в штате Огайо полно, и повсеместно вдоль дорог стоят знаки, предупреждающие об опасности столкновения с этими изящными животными. К сожалению, такое порой бывает. В этом случае виновник аварии по закону должен доставить погибшее животное в полицию и написать объяснение: где, когда и при каких обстоятельствах произошло данное ДТП. Затем тушку взвесят, вычтут с водителя стоимость погибшего животного и отдадут этому же водителю: кушайте на здоровье, закон штата Огайо претензий к вам не имеет.

* * *

Время нашей поездки подходило к концу. Несмотря на тёплое отношение, обилие впечатлений и положительных эмоций, уже хотелось домой. На прощание принимающая сторона пожелала сделать нам сюрприз, и надо отметить, им это удалось.

Небольшая предыстория.

Жил-был на свете мальчик. Из не слишком обеспеченной семьи, в которой подрастало четырнадцать детей. Его отец Джон Лонгабергер работал учеником на Дрезденской фабрике корзин. Только поймите правильно: это был Дрезден в американском штате Огайо. Во время Великой депрессии фабрика дала дуба, но Джон продолжал делать корзины по выходным. Он и его жена Бонни Джин в конечном итоге собрали достаточно денег, чтобы выкупить закрывшееся предприятие и начать собственное дело.

Исходя из всего вышесказанного, мы можем, во-первых, оценить примерный размах этого корзиночного бизнеса, а, во-вторых, уяснить, что кризис – не повод для уныния: трудолюбивым и предприимчивым кризис открывает новые горизонты и даёт шанс ухватить удачу за хвост.

Но вернёмся к мальчику. Бедняга страдал от заикания и эпилепсии и потому закончить школу смог только к совершеннолетию, то есть к двадцати одному году. У Дэйва – так звали паренька – было хобби, напрямую связанное с семейным бизнесом: он плёл корзины. От самых маленьких, для рукоделия, до огромных бельевых. Всё свободное время. И так, знаете ли, навострился, что его корзины стали пользоваться спросом не только среди родных и знакомых – их начали покупать совершенно посторонние люди.

Не знаю, это ли обстоятельство сыграло роль, но, когда в 1973 году ушёл из жизни Джон Лонгабергер, основавший семейное дело, именно Дэйв стал хозяином корзиночного бизнеса. Было ему на тот момент тридцать семь лет, возраст, надо сказать, вполне себе зрелый. Новоиспечённый бизнесмен преуспел так, что на момент описываемых событий оборот Longaberger Basket Company превысил миллиард долларов, и компания вошла в первые три сотни самых успешных предприятий США. Причём, произошло это почти исключительно за счёт грамотного маркетинга и рекламы.

Дэйв Лонгабергер наладил принципиально новую систему реализации продукции – через коммивояжёров, и продажи начали стремительно расти: многие американские семьи хотели приобрести корзинку Лонгабергера, причём, не одну: корзиночка для рукоделия, корзинка для пикника, набор корзин для гардеробной, для кладовой, для ванной комнаты, для кухни и спальни, для грязного и чистого. У компании было около сорока пяти тысяч независимых дистрибьюторов, так называемых домашних консультантов, которые продавали продукцию Longaberger напрямую клиентам.

А когда в декабре девяносто седьмого года был открыт семиэтажный офис Longaberger Basket Company в штате Огайо, популярность бренда просто рванула вверх. PR-ход оказался вполне успешным. Дело в том, что прообразом здания штаб-квартиры, ставшего символом компании, был выбран самый популярный продукт предприятия, который назывался просто – средняя потребительская корзина.

Идея, которую многие поначалу приняли за шутку, была детищем самого Дэйва, и по некоторым данным её реализация обошлась фирме в тридцать миллионов долларов. К слову сказать, в настоящее время эта уникальная постройка выставлена на торги. На старте продаж необычный объект оценивался в семь с половиной миллионов долларов, к настоящему моменту стоимость снизили до пяти, но за полтора года никто так и не захотел его приобрести. Правда, ходят слухи, что в здании, ставшем одной из достопримечательностей штата Огайо, планируется разместить отель.

Лонгабергер сумел стать одним из основных работодателей в районе: на пике своего развития, в двухтысячном году, на предприятии работало более восьми тысяч человек; кроме того, Дэйв основал благотворительный фонд и сделал для Дрездена много хорошего.

С тысяча девятьсот девяносто девятого года компанию возглавила дочь Дейва – Тэми. Сам он умер от онкологии в общем-то нестарым ещё человеком, всего шестидесяти пяти лет.

* * *

В две тысячи третьем году дела фирмы, как я, впрочем, уже упоминал выше, шли блестяще. В огромном цехе площадью более двух футбольных полей множество работников плели корзины разных форм и размеров. Даже я, человек, впервые соприкоснувшийся с этим ремеслом, под руководством мастера-наставника сплёл вполне себе приличную корзину, которую оставил в подарок Тэми Лонгабергер. Правда, мне предлагали взять её на память, но я почему-то не решился. Видимо, постеснялся.

Стоит отметить, что на участке земли, принадлежащей компании, расположены не только производственные помещения, но и кафе, и магазины.

Самая фишка состояла в том, что встречали и угощали нас люди, прекрасно говорившие по-русски, как оказалось, бывшие соотечественники – армяне, беженцы из Карабаха, зоны армяно-азербайджанского конфликта, которые были вынуждены покинуть родину, чтобы остаться в живых. Все они на тот момент уже получили гражданство, кредиты на обустройство и работали на Longaberger Company.

Встретили нас как родных, накрыли настоящий армянский стол, которому все мы отдали должное. Правда, хозяева сетовали, что настоящего мяса в Америке не купить, то ли дело у них на Кавказе…

Пели песни, женщины-армянки со слезами вспоминали родные места. На прощание сфотографировались. Миллиардерша Тэми Лонгабергер, молодая симпатичная женщина, оказалась очень простой в общении, ну, просто свой парень, и всё.

Впоследствии, обмениваясь впечатлениями, многие из нас отметили, что впервые за всю поездку ели с таким зверским аппетитом. Возможно, американская еда и проходит какой-то контроль качества, но еда эта – не для русского желудка. Возможно, это – одна из причин, по которой мне, да, думаю, и не только мне, хотелось побыстрее вернуться домой. Родина звала…

На следующий день члены Киванис-клаба организовали последнюю встречу с гостями из России. Народу пришло много, некоторых мы вообще видели впервые. Пели русские и американские песни. Даже те из нас, кто не знал ни музыки, ни слов, старательно подпевали.

Больше всего американцев интересовали наши впечатления от этой поездки, ну, как, наверное, и любого хозяина, который гордится своим домом, интересует мнение гостей.

Каждый из пришедших хотел оставить себе на память об этой встрече фотографию, потому наша команда была буквально нарасхват.

Кульминацией прощания стал следующий день, двадцать шестое мая, когда в аэропорту собрались не только все те, кто встречал нас три недели назад, но и те, с кем мы успели за это время познакомиться и подружиться. Женщины плакали, мужчины как-то странно жмурились.

Обменялись телефонами и обещали друг другу по возможности продолжить отношения, но не сбылось. Многие, думаю, меня поймут: первые годы, когда были свежи впечатления, всё так и происходило: передавали друг другу весточки через мою племянницу Катю, которая, выйдя замуж за американца, переехала в Нью-Йорк, пытались созваниваться, но языковой барьер оказался непреодолим. Потом годы, проблемы, обстоятельства притушили впечатления и обещания, и только двадцать лет спустя я узнал, что дела у Стоя обстоят блестяще: он таки сумел поймать удачу за хвост и реализовать свою американскую мечту.

В одном из многочисленных путешествий Стой был совершенно очарован турецкими светильниками из тыквы и решил внедрить это ремесло у себя на родине. Энтузиазм и творческая энергия принесли свои плоды: расписные горлянки начали не только хорошо продаваться, но и попали в число экспонатов нескольких музеев, и теперь Стой Стаут является хозяином сети сувенирных магазинов.

В последнее время он увлёкся игрой на флейте, и кто знает, к каким ещё достижениям приведёт его новое увлечение…