История о том, как Таиния и Азиль Йоль отмечали

— Это что? — спросил Азиль, замерев на крыльце.

— Где? — Таиния высунулась из-за его спины. — А! Это снежинки.

— И почему они падают с неба? Никогда такого в нашем мире не видел.

Азиль подставил руку, ловя странную белую мушку. Она легонько ужалила его в ладонь и растаяла в крохотную капельку воды.

— Снег — это такой зимний дождь, — ответила Тина, становясь с ним рядом и тоже ловя снежинки обеими руками. — Когда холодно, капли воды по пути от облаков к земле застывают и становятся снежинками. У вас, демонов, ведь везде жарко и реки огня текут? Вот снега и нет.

Дверь за собой она предусмотрительно закрыла, чтобы не выстудить дом.

— Когда вода замерзает, она превращается в лёд, — ответил Азиль, складывая руки на груди и с недоверием разглядывая снежинки, которых становилось всё больше и больше. — Кстати, ты весь лёд из морозилки потратила, а воду в формы не залила.

— Иногда с неба и лёд падает, — согласилась Тина, не обращая внимания на упрёк. — Мы такое называем градом, но он летом бывает. Если поживёшь у меня подольше, то и его увидишь.

— Но летом же тепло, — нахмурился Азиль. — Откуда лёд?

— Но наверху, у облаков, холодно!

— Тогда почему снег не падает? А почему зимой падает снег, а не лёд?

— Не думала об этом, — призналась Тина и дохнула на замерзающие руки. — Наверное, снег летом тает по дороге, а град… Слушай, если тебе не нравится, давай я наколдую нам огромный зонт над домом или, может, тучи разгоню? Или можно зиму прогнать, я подговорю…

— В общем, это белая штука так и должна падать? — перебил её Азиль.

— Ну да. Когда холодно, — ответила Тина. — Но не очень холодно.

— Тогда пусть падает. И не доверяю я ведьминским идеям навроде «а давай заколдуем небо».

— Я уже разгоняла снег лет сто назад, — Тина спрятала руки под мышками и переступила ногами в мягких тапочках, а потом пару раз подпрыгнула. — Но озимые не взошли и пришлось над полями колдовать.

— Ты замёрзла? — Азиль, наконец, разгадал её странный танец.

— Да. А ты нет?

Азиль осмотрел ещё раз белые пятна на земле, потрогал кончиком хвоста выпавший на перила снежок, пошевелил крыльями и ответил:

— Отвратительно. Но недостаточно холодно, чтобы я начал подпрыгивать.

Тем более, копытам его было всё нипочём: он мог бы прогуляться по лавовой реке и не заметить жара. Азилю холод скорее просто не нравился, чем по-настоящему мешал, внутренний демонический огонь грел его лучше всякого костра.

— Может, тебе на хвост и крылья чехлы связать? — предложила Тина, думая о своём. — У меня была зелёная пряжа где-то. И розовая. Полосатенькие такие получатся.

Азиль внутренне содрогнулся, представив, в каком состоянии пряжа, которая «где-то» лежит в Тинином доме.

— Зелёно-розовые полоски не сочетаются с моими костюмами, — ответил он и невольно поджал хвост, видимо, испугавшись, что на него натянут уродливый чехол.

— А я тебе и свитер свяжу, — воодушевилась Тина почему-то. — Йоль же скоро, надо подарки готовить.

— Пойдём внутрь, — сказал Азиль, подталкивая её к двери. — По-моему, губы у людей не должны быть фиолетовые.

***

После Дня Всех Святых жизнь в Цветочной долине как-то притормозила и успокоилась. Горожане привыкали к холодам и многослойной одежде, старались выходить на улицу пореже, а чай пить почаще. И ведьмы не были исключением. Разве что пушистым фамильярам непогода не портила настроение.

Тина перестала готовить салаты и блины, зато в духовке всё время что-то томилось — то пастуший пирог, то жаркое в горшочке, то густой тыквенный суп с мускатным орехом, то яблочные и вишнёвые пироги.

Азиль было подумал, что люди всем городком впадут в спячку, но стоило пойти первому снегу, как окружающие неожиданно оживились.

— Йоль, Йоль скоро, — звучало отовсюду. — Всё ли готово?

И вдруг поверх высохшего плюща, обвивавшего дома на Зелёной улице, появились светящиеся гирлянды. Во дворах поставили деревья, украшенные разноцветными игрушками и конфетами. Люди бегали по магазинам и покупали ленты, венки и подарки.

Йоль празднуют двенадцать дней: зажигают свечи, ходят друг другу в гости, поют, готовят буженину и пьют сидр, а в день зимнего солнцестояния зажигают большие костры. Чтобы хватило запасов на такое длинное празднование, приходится готовиться заранее.

И больше всего суетились ведьмы, торопясь переделать все дела до самой длинной ночи в году, а лучше и того раньше.

Одна Тина наоборот отгородилась от всей Цветочной долины, только готовила да вязала. Выяснилось, что пряжа у неё хранилась в шкафу в спальне вместе с любимыми шляпами и шерстяными длинными пальто, а потому не пострадала ни от влаги (как случалось с нелюбимыми шляпами), ни от магии (как случалось со всем на кухне), ни от моли (как случалось с брюками Азиля до того, как он нашёл отпугивающее зелье).

Таиния вытащила всю пряжу в гостиную, с самого утра забиралась с ногами в любимое кресло у камина, и прямо так, странно свернувшись, вязала на крупных спицах. Пряжа была толстая — зелёная и розовая. По Тининому обыкновению каждый клубок оказался своего оттенка, а отчего у Азиля в глазах рябило. Ещё даже Йольские празднования не начались, а Тина умудрилась связать свитер, три пары носков и довязывала второй шарф.

— Может, всё-таки чехлы на крылья? — предложила она Азилю, когда тот устраивался на диване с очередной книжкой.

— Воздержусь, — вежливо ответил Азиль, ища место, на котором остановился.

Он закончил читать о приключениях доктора и его странного друга, и Таиния выписала ему целую стопку книг о хитром бельгийском сыщике. Азиль чувствовал в нём родственную душу: и в манере одеваться, и в любови к чистоте, и в склонность к красивым речам, но сам Азиль никогда бы не стал заниматься расследованиями — это же так много придётся разговаривать с людьми.

— Что же, — сказала Тина. — В таком случае я, пожалуй, успею связать ещё один свитер.

— А для чего ты вообще их вяжешь? — вдруг заинтересовался Азиль, ненадолго оторвавшись от чтения.

— Не для чего, а для кого, — ответила Тина. — В подарок на Йоль. У всех разные традиции, но в моей семье считали, что лучше дарить шерстяные вещи, сделанные своими руками. Говорили, что оставшихся без обновок съест Йольский кот.

— И многих ли твоих родственников он съел?

— Все целы, — торжественно сказала Тина, приподнимая спицы так, будто они были её оружием. — И это в том числе и моя заслуга.

— Получается, что он и на меня может напасть, — забеспокоился Азиль.

Тина остановилась и посмотрела на него задумчиво.

— Честно говоря, я не знаю, какого размера Йольский кот, — ответила она, наконец. — Возможно, ты не поместишься ему в рот. Но если не хочется проверять, то я могу тебе что-нибудь связать.

— Обойдёмся шарфом, — решил Азиль.

Тина кивнула, и он, успокоенный, лёг обратно читать.

Часа через два Азиль поднялся, размял спину, руки и крылья, и вышел на крыльцо проветриться. Темнело, и он с удивлением заметил, что дома вокруг сверкают какими-то разноцветными огоньками. Он вышел на улицу и прошёлся, разглядывая сверкающие украшения, венки, шарики и фонарики, висевшие на соседних домах. Соседи давно уже привыкли к его необычному виду и вежливо здоровались, на что Азиль отвечал коротким кивком.

Особенно тщательно люди украшали деревья во дворе. Они обвешали их гирляндами, бантиками, сушёными апельсинами, шоколадными медальками, стеклянными шарами и какими-то ещё немыслимы блестящими вещами.

Азиль вернулся с прогулки и встал перед домом. Даже руки в бока упёр, невольно повторяя любимый жест Тины. Дом выглядел как обычно, но в том-то и была проблема: среди сияющего великолепия Зелёной улице он казался очень скромным и унылым. А Азиль не привык к скромности.

— Эй, ведьма! — он вбежал внутрь и крикнул так, что стёкла в серванте немного задребезжали. — Почему ты не украшаешь дом?

— Отчего же не украшаю, — ответила Тина, не отрываясь от вязания. — Над камином висит венок с пряными травами, я его просто с того года не сняла… или с позапрошлого… а свечей со всякими ароматами у меня и так полные закрома. Большую часть я продала в лавочку на углу Зелёной и Фиалковых улиц, но оставшегося хватит на все двенадцать дней.

Азилю показалось, что такой дом никак нельзя назвать украшенным, и для начала он решил обратить внимание на самое очевидное:

— А как же дерево?

— Но у нас же оно есть!

Азиль нахмурился, пытаясь припомнить. Тина недовольно сморщилась, отложила вязание, встала и поманила Азиля за собой. Они вышли на задний двор, где Тина показала на единственное дерево на своём участке. Это была высокая, но плешивая и скособоченная ёлочка, печально согнувшаяся над болотистой землёй.

— Какая-то она не нарядная, — заключил Азиль, когда закончил её разглядывать.

— Ты поживи с её на болоте, тоже пожелтеешь, — сказала Тина чуть обиженно и осторожно огладила нижнюю ветку ели. На снег просыпалось немного иголок.

— Я скорее позеленею, — ответил Азиль. — И ей бы тоже не помешало.

— Позвать бы Гардению, — Тина немного сдала позиции. — Она бы её взбодрила. Но, похоже, Гардении самой бы взбодриться. Может, ей тоже пригодится шарф или носки?

— А может, подаришь ей эту чудесную ель? — сказал Азиль.

Вообще-то, он пытался подшутить над Тиной, но та и впрямь задумалась, обошла дерево по кругу и погладила опять ветки.

— Спрошу у Гардении, и если ей понравится, то подарю в следующем году, — решила Тина. — А в этом нарядим!

Азилю почему-то представилось, что Таиния сейчас достанет из карманов юбки длинный-длинный полосатый свитер без рукавов, связанный специально для ёлки. Поэтому он торопливо добавил:

— Но украшения выбираю я.

Тина пожала плечами, и так они и договорились.

***

Азиль подошёл к делу с демоническим размахом.

После того как Тина случайно разорвала с ним контракт, он не особенно торопился с уборкой всего-всего дома. Раньше ему нужно было добиться полной чистоты и порядка, чтобы освободиться, а теперь Азиль просто помогал Тине, потому что ему было интересно в человеческом мире. А Тина создаёт немало беспорядка и в тех помещениях, где живёт. Бесконечные кладовые и антресоли уже явно выходили за пределы простой дружеской услуги.

Но он всё равно заглядывал в них, уже чисто из любопытства, а потому быстро вспомнил, где видел нужные украшения. На третьем этаже как раз хранились и гирлянды, и шарики, и большая золотая звезда. Похоже, их туда убрала ещё бабушка или мама Таинии, потому что сама ведьма ни за что бы не догадалась держать всё нужное для Йоля в одном месте.

Азиль купил новомодных светящихся гирлянд, не слишком щедро, со вкусом, украсил ими дом и забор, развесил венки из позолоченного остролиста и повязал яркие ленты. А ещё, конечно, украсил ель. Увы, груз старинных игрушек для неё оказался непосильным. Ёлка пожелтела и согнулась ещё больше, и Азиль был недоволен.

— Мне кажется, что красно-белые трости смотрятся лучше на зелёном фоне, — сказал он, когда они с Тиной вышли на задний двор.

— По-моему, их просто нужно не подвешивать, а есть, — ответила Таиния, потянулась и сорвала одну тросточку, разумеется, нарушив узор, который выкладывал Азиль. — Ого, мятная!

— Если не нравится, верни на место.

— Нет, я как раз считаю, что тросточки должны быть мятными, какими всегда и были, а не малиновыми или клубничными. Как будто красный цвет нас к чему-то обязывает.

Тинину торжественную речь немного портило то, что она сунула трость в рот и говорила совершенно невнятно. Но Азиль её всё равно понял. И не оценил важности момента.

— Лучше скажи, почему твоя ёлка умирает.

Тина потянула ёлку за ветку и о чём-то задумалась, потом сказала:

— Да вроде бы не умирает. Просто… она теперь жёлтая.

— А надо зелёную.

Тина вздохнула, неопределённо помахала в воздухе рукой и ушла в дом. Азиль ждал. Вскоре она вернулась с какой-то бутылочкой, полной тёмной жидкости. Встав у ёлки, она поболтала и с сомнением глянула на просвет.

— И как? — полюбопытствовал Азиль.

— Вроде зелёная. Завалялись у меня волшебные краски…

Тина с усилием вытащила пробку из горлышка, и из бутылки вырвалось зеленоватое облачко. Тина что-то пробормотала и легонько подула на него, направляя в сторону ёлки. На секунду Азиль подумал, что ведьма сейчас перекрасит дерево вместе со всеми гирляндами, и зелёное на зелёном вообще не видно будет. Но облако вдруг взбрыкнуло, заклубилось и бросилось прямо на Тину. Та успела руками прикрыть лицо, а краска окружила её со всех сторон и быстро впиталась в одежду.

— Это что такое? — спросил у неё Азиль, с осторожностью подойдя поближе.

— Это Йоль, — недовольно ответила Тина, оглядывая себя. — Во время Йоля волшебство никогда не работает как надо. А я совсем забыла, что именно поэтому просто вяжу свитера целыми днями! Растяпа.

Пока Тину ругала себя, Азиль осмотрел её с головы до ног. В первый раз на его памяти одежда Тины совпадала по оттенку со шляпой. Правда, теперь и пальто, и платье, и ботинки — все стали совершенно одинаковыми. Смотрелось немного странно, но гораздо лучше обычных зелёных разводов и пятен.

— Вышло неплохо, — сказал Азиль.

— Думаешь? — Тина осмотрела себя.

И тут они оба заметили ещё кое-что: окрасилась не только одежда Тины, но и её волосы. Таиния стащила шляпу, и Азиль убедился, что цвет поменяла даже макушка.

— Я думаю, — сказал он, — что теперь можно повесить гирлянду и пару мятных тросточек прямо на тебя. И у нас будет самоходное Йольское дерево.

— Я согласна только на съедобные украшения, — вздохнула Тина, надевая обратно шляпу и рассматривая кончики волос.

— Думаю, никто не заметит разницы, — добавил Азиль и утешительно похлопал её по плечу.

— Ты прав, — согласилась Тина. — Но от этого ещё обиднее. До самого солнцестояния на улицу не буду выходить.

***

После позеленения Таиния действительно наотрез отказывалась покидать дом. Даже гостей не встречала, их приветствовал Азиль, с большим удовольствием разворачивая крылья и зажигая вокруг себя алое пламя. Ведьмы с ним здоровались в ответ, а потом они менялись небольшими подарками и угощениями, а вот обычные горожане убегали со всех ног, чем ужасно радовали демона.

Как-то, забрав вишнёвый пирог у Энид и вручив ей в ответ две пары носков (одна поменьше, для ученицы), Азиль спросил у Тины:

— Но разве у вас в мире не нормально иногда менять цвет волос?

— Нормально, но только когда ты сам это планировал. А когда такое происходит случайно, это очень огорчительно, — ответила Тина.

Она вязала, не останавливаясь, и груда подарков не убывала, хотя Азиль поменялся уже почти со всеми знакомыми.

— И не скучно тебе делать одно и то же? — спросил он, облокачиваясь на изголовье Тининого кресла и нависая над ней.

Таиния быстро перебирала пальцами, и шарф в её руках бегал туда-сюда между спицами.

— Сначала раздражает, — ответила она. — Но через недельку втягиваешься. Входишь в состояние вроде медитации. А там уже и праздники кончатся, можно будет выйти в лес за дубовой корой.

— Тоже какая-то традиция?

— Нет, все традиции мы соблюли. Разве что кабана не поймали.

— Кабана? — оживился Азиль.

Ему на самом деле уже было скучновато без Тининых шабашей, беспокойных учениц и волшебных экспериментов.

— Да, в сам канун Йоля когда-то полагалось зажарить целого кабана, — сказала Тина. — Но сейчас так никто не делает, конечно. Хватит и ветчины к праздничному столу.

— А в лесу за Цветочной долиной водятся кабаны?

— Может быть, — рассеянно ответила Тина, пересчитывая петли. — А если и не водятся, то водятся в каком-нибудь соседнем лесу, ведь отсюда попасть можно куда угодно.

На следующий день она пожалела о своих словах, потому что Азиль принёс кабана. Он вылетел на охоту ранним утром, так что Тина не смогла его остановить, выследил вепря помясистее, схватил и принёс прямо на задний двор. Где и привязал к забору одной тонкой пеньковой верёвкой из тех, что никогда не рвались. Иногда с ведьмами жить даже удобно.

Теперь Тина смотрела на кабана, а кабан смотрел на неё. Смотрел недобро и как-то даже отчаянно. Забор, к которому он был привязан, немного покосился, значит, вепрь уже пытался вырваться.

— Мне кажется, — сказала она, — что это немного слишком.

— Какой-то он неопрятный, — согласился Азиль. — Но можно повязать на него ленточки, красные и золотые.

— Я всё-таки думаю, что стоит его отпустить.

— Но как же традиции?

— Послушай, — немного разозлилась Тина. — Даже если бы я и решила что-то делать с диким животным, чего совсем не хочу, то он не влез бы ко мне в духовку.

— Тогда уменьшим его? — предложил Азиль.

В этот момент вепрю надоело ждать, и он рассержено прыгнул в их сторону. Тина взвизгнула, взмахнула руками, рассыпая перед собой какой-то порошок, а потом пропала. Верёвка натянулась, и кабана отбросило обратно к забору.

— Да что…! Этот Йоль! — раздался писк.

Азиль наклонился и на земле среди тонкого слоя декабрьского снежка увидел Тину. Просто очень маленькую, ростом с его мизинец.

— Уменьшающее заклинание отразилось на тебя? — спросил Азиль, подставляя Тине ладонь.

Она забралась на неё, цепляясь за большой палец, и он поднёс уменьшенную ведьму к лицу. Она покачнулась и села прямо в середину, чтобы не упасть.

— Нет, — пропищала Тина. — Это был жабий корень. Всегда ношу его на случай, что кому-нибудь очень надо стать жабой.

Она оглядела себя и добавила:

— Похоже, мне повезло.

— Наверное, потому что ты и так зелёная.

Тина в ответ разразилась ругательствами, которые смешно звучали из-за её писклявого голоса.

— Хорошо, хорошо, я сегодня же верну кабана туда, где взял.

Говоря это, Азиль осторожно понёс Тину к дому, потому что на улице её теперь мог затоптать кто угодно, даже лесной хомяк.

— Меня больше интересует, как расколдоваться, — ответила немного успокоившаяся Тина. — Хорошо, что завтра канун Йоля, и магия заработает. Но в чём теперь идти на праздник?

***

Ночевать Тине пришлось на столе в корзинке с собственным вязанием, а для праздничного настроения она намотала на талию бант из шуршащей фольги.

Последнюю ночь Йоля, самую длинную в году, отмечали все вместе. Конечно, всё население Цветочной Долины не смогло бы поместиться у одного костра, поэтому праздновали по всему городу. Зелёная улица собиралась в небольшом парке с мощёной круглой площадью, на которой можно было развести костёр, не опасаясь задеть деревья.

Сначала Азиль попробовал посадить Тину на плечо, но, стоило ему шагнуть, и она чуть было не свалилась. Тогда Тина попросилась на голову и попыталась держаться за рог, но Азилю было щекотно и казалось, что ведьма вот-вот свалится. Наконец, он просто посадил её в карман жилета.

— На груди и вправду тепло, — заявила Тина, устраиваясь. — Может, я тоже немножко змея?

— Или жаба.

Так они и отправились на Йоль.

На площади подготовили большое кострище с крупными поленьями, привезли несколько прилавков, с которых разливали горячий яблочный сидр, густое рагу со свининой и фасолью, а детям раздавали мятные трости и глазурованные имбирные пряники. Всё-всё, даже деревья в парке, было украшено венками из остролиста, лентами и светящимися гирляндами, а многие празднующие принесли с собой свечи. Люди собирались весёлыми компаниями, пели и смеялись. Пахло смесью зимних пряностей: корицей, гвоздикой, кардамоном, мускатным орехом и имбирём, а ещё апельсиновыми корками.

Тина вся извелась: из кармана ей было ничего не видно, неудобно, непонятно, и она просила Азиля показать ей то одно, то другое. Когда пришло время зажигать первое Йольское полено, и мистер Эрикс, глава комитета по благоустройству Зелёной улицы, взял его в руки, Тина закричала:

— Хочу это видеть!

И тогда Азиль распахнул крылья и попросту взлетел. Обычной птице такого размера взлететь не получилось бы, но демоническая магия слушалась даже во время Йоля. Поэтому он легко поднялся в воздух и начал кружить над площадью.

— Так видно? — спросил Азиль, но не услышал ответа из-за ветра.

Они смотрели с высоты, как Эрикс поджигает щепу, потом веточки побольше и раздувает огонь, и как занимается полено пока ещё робким пламенем. И тут вдруг Азиль понял, что что-то не так, потому что его резко качнуло вперёд.

— А-и-и, — закричала Тина, увеличиваясь прямо на глазах и цепляясь за его жилет.

Конечно, Азиль мог поднять в воздух хоть трёх ведьм сразу и дикого вепря в придачу, но одно дело знать, что тебе надо кого-то тащить, а другое — когда кто-то вдруг хватает тебя за одежду и кричит в лицо. Азиль потерял равновесие, неловко взмахнул крыльями раз, другой и совершил вынужденную посадку прямо на ближайший дуб. Тина разжала руки и попыталась уцепиться за дерево.

— А-и-и, — повторила Тина, сползая вниз по тонким веточкам.

— Ой, — сказала она, приземлившись попой на толстую ветку.

— Мётлы как-то надёжнее, — добавила она, перебираясь поближе к стволу и хватаясь за него.

— Ты почему вдруг выросла? — спросил Азиль.

Без груза он сумел немного выровнять полёт и потому довольно элегантно опустился рядом с ней.

— Йоль наступил, — сказала Тина. — Магия перестала чудить.

Азиль задумался.

— Значит, где-то бегает злая кабаножаба, выскользнувшая из ошейника? — спросил он.

— Наверное.

— Спускаться будем?

Тина осмотрелась.

— Отсюда даже лучше видно, чем наверху. Оказывается, меня укачивает, когда я летаю в чужих карманах.

Азиль пожал плечами, и они остались наблюдать за праздником с дуба. Йольский костёр занимался всё ярче, и огонь весело плясал по древесине. На площадь вынесли огромный кусок ветчины и раздавали всем желающим.

Тина подула на руки. Азиль уже понял, что она так делает, когда мёрзнет. Кажется, Тина не рассчитывала на то, что окажется на улице вне кармана. Но разве это не глупо? Понятное же дело, что она рано или поздно расколдуется.

Азиль посмотрел вниз и убедился, что Тина хотя бы обута в ботинки, а не в тапочки.

— Может, наколдуешь себе нормальную одежду? — спросил Азиль.

— Магия так не работает, — ответила Тина, чихнув. — Сам-то умеешь вещи из воздуха доставать?

— Могу что-нибудь поджечь, — предложил Азиль и завертел головой, выбирая деревце посуше.

— Никаких незапланированных поджогов на празднике, — строго выговорила ему Тина.

Она свернулась в клубочек прямо на ветке и нахохлилась, будто не ведьма, а сова.

— Пойдём домой? — предложил тогда он.

— Нет, я хочу посмотреть.

Тина насупилась, и это значило, что если её попытаться увести, то она вцепится в ствол дуба ногами и руками, а потом вспомнит, что всё-таки ведьма и проклятья, в отличие от одежды, из воздуха доставать умеет. Азиль покачал головой, потом чуть сдвинулся к Таинии и накрыл крылом.

— Заворачивайся, — предложил он.

Тине пришлось отпустить ствол, но она довольно уверено балансировала на ветке. И то верно — у мётел древко гораздо тоньше.

— Крылья из перьев и пуха теплее, — сказала Тина, трогая кожистый край, обхвативший её за плечо.

Азиль аж хвостом щёлкнул от возмущения.

— Ведьма, ты меня за кого принимаешь? Какие перья? Я же не курица!

— Больше на летучую мышь похож, — согласилась Тина. — И иногда на змею.

Пока он думал, обидно ли быть летучей мышью, Таиния оперлась на Азиля плечом и действительно замоталась в крыло. Ещё она случайно заехала ему локтем под ребро, но не больно. Азиль подумал, что даже обычные, неуменьшенные, ведьмы всё равно невелики по сравнению с демонами. Только шляпа обзор загораживает.

Отогрелась Тина довольно быстро и завозилась, чтобы высунуть нос наружу.

— В некотором смысле, в этом-то и суть, — заявила вдруг она.

— В чём? — спросил Азиль.

— В том, что вместе теплее.

— Может, тогда спустишься к празднующим?

— Нет уж, — Тина замотала головой. — Я уже нарушила свой принцип ничегонеделанья на Йоль, и к чему это привело? Так что никаких гуляний, догорит костёр и идём домой, пока жабокабан не украл наш пирог.

Пламя вдруг полыхнуло, вытянулось, и оторвавшийся огненный шар стрелой взлетел вверх и расцвёл в тёмном небе рисунком белой розы. Они какое-то время смотрели, как розы сменяются пионами, потом чертополохом, настурциями, а потом и вовсе кошачьими мордочками.

— А я думал, суть Йоля в победе света над тьмой, — сказал Азиль, когда фейерверк закончился.

— По мне, так света сейчас маловато, чтобы праздновать победу, — Тина показала пальцем на тёмное небо. — Зато крылья победили холод.

— Ты ведьма или старый башмачник? — возмутился Азиль. — У тебя самой магия исправилась, как только зажглось первое полено. Конечно, в ритуалах куда больше смысла, чем просто согреться.

— А я думаю, что большие костры, огромные куски мяса и горячий сидр с пряностями отлично подходят, чтобы греться, а магия возвращалась бы и без всяких поленьев, как тает снег зимой безо всяких праздников.

И они спорили, пока не догорел первый костёр вдалеке, а потом вспомнили про пирог и сидр, стоявшие тёплыми в духовке, и поспешили домой.