1. Как обычно, в воскресенье...

Как обычно, в воскресенье вечером я зашла в скайп и стала ждать, когда появится зелененький значок напротив имени сына. Мы не встречались вживую уже более семи лет. Единственная возможность пообщаться – скайп. Я сидела у компьютера и ждала. Сегодня что-то долго Антошка не появляется. Ведь знает, что жду.
Я откинулась в кресле и начала вспоминать события, разрушившие мою вполне нормальную жизнь.

Был май 14- го года. Мне позвонил приятель сына и как-то загадочно сообщил,  что мне нужно срочно встретиться с Антоном. На вопрос где и когда, ответил: «Антон сказал, что вы поймете где. Помните, куда он так любил ходить в детстве? Вы ездили туда в день вашей зарплаты и покупали всякие вкусности».

Я долго думала, а потом сообразила. Он, вероятно, имел в виду свою любимую кондитерскую «Медвежонок». Мы и правда туда заходили именно в день зарплаты, и я покупала сыну сладости по его выбору.

«Когда?» – спросила я.

Он ответил, что прямо сейчас. 

Конспирация дурацкая, крутилось в мыслях, и стало очень тревожно. Что это всё значит? Собралась мигом и поехала к магазину. Только бы я правильно поняла.

Сын ждал чуть в сторонке от входа, там, где не было яркого освещения, и всё время оглядывался.
Взял меня за локоть и повел в парк. Мы присели на скамейку, скрытую от посторонних глаз высокими пушистыми елями.

– Что случилось? Я так переволновалась. Почему такие сложности? – с укором спросила я.

– У нас слишком мало времени. Поэтому просто выслушай. И пожалуйста, не волнуйся. Надеюсь, все будет нормально. Так вот, мы с Алиной сегодня ночью уезжаем в Крым, к её родителям. Уезжаем надолго. Можно сказать убегаем. Об этом никто не должен знать. Один хороший знакомый – бывший одноклассник, сообщил, что за мной следят соответствующие органы, и меня могут арестовать со дня на день. Он же и посоветовал на некоторое время скрыться. Это всё достоверно, он сам из той конторы. Всё очень серьезно. Кроме того, мои данные разместили на сайте «Миротворец». А ты знаешь, что это такое. Не волнуйся, думаю, тебе ничего не угрожает. Я живу отдельно, в политике ты не замешана, тебя не тронут. Только пока никому ничего не рассказывай. Ничего, мол, не знаешь. Я тебе не отчитываюсь о своих делах.

Я сидела совершенно оглушенная, и все никак не могла до конца осознать происходящее.

– Звонить и приходить домой я опасаюсь. Телефон мой точно на прослушке, твой не знаю, но есть вероятность. – Антон говорил очень быстро, скороговоркой. Он был совершенно издерган и явно нервничал. Боже, думала я, какой-то шпионский детектив. Было очень страшно и странно.

– А когда вы вернетесь, и как мы будем связываться? – я взяла себя в руки и задала этот вопрос.

–Звонить на телефон не буду. Ты зарегистируйся в контактах, найдешь там меня. Вот я записал алгоритм действий, свой ник и ник, под которым ты должна зарегистрироваться. Так первое время ты будешь узнавать обо мне. Потом думаю, когда все уляжется, будем выходить в скайп. Да, бумажку эту тоже уничтожишь, как прочитаешь и запомнишь. Всё, я убегаю.

Быстрые объятия и поцелуи, и я одна на скамейке… Растерянная, испуганная, и несчастная.

Вспомнила это расставание и снова слёзы навернулись на глаза. Почему он? За что? Прошло уже семь лет. Многие приспособились и спокойно живут. А мы? Всё хорошее в прошлом. И лишь слабая надежда на перемены и та тает с каждым днем.

Мои мысли прервал звонок. Но это был не Антон, звонила старшая сестра Аня, живущая в Донецке.
Вот ещё один близкий мне человек, жизнь которого пошла под откос. Осталась одна в прифронтовом городе. Её сын Володя, так же как и мой Антон, покинул родину во время летних событий 14-го года и выехал в Россию. Тогда война только начиналась, но казалось, что ещё немного и украинские войска займут город. А Володька, как и многие в Донецке, засветился в антимайданных протестах. Надеялся, что Киев прислушается к Донбассу. Отстаивал свои взгляды, а потом, когда понял, что ждать нечего, уехал вместе с женой и сыном. Начал новую жизнь почти с нуля. Аня ехать не захотела. Как бросить всё, что нажито за всю жизнь. Да и как начинать сначала в её годы. Осталась – мол чему быть, того не миновать. Только вот пенсию получать дома стало невозможно. Перестали платить. Хорошо, что на руках была наличность. А ещё были немалые сбережения в банке. После смерти мужа на счёту остались хорошие деньги. Но вот снять их, живя в Донецке, очень скоро стало невозможно. Филиалы банка закрылись. И тогда сестра, пожилая и не очень здоровая женщина, приехала ко мне. Так хотелось ей помочь, что, несмотря на возражения мужа, я поселила её в нашей квартире. В моей комнате поставили раскладушку, так и жили почти год. Две сестры в одной комнате, а муж в своем «кабинете» с вечно включенным компьютером. Встречались с ним только на кухне, почти не разговаривали. Аня вообще старалась не попадаться ему на глаза. 

С мужем Димкой – это отдельная история.
Помню, как сестра приехала, вошла в дом и первое, что услышала от Димки:

– А, сепаратистка явилась. Ну что помог вам товарищ Путин? Думали, присоединит как Крым? Вот получайте теперь. Сдать бы тебя куда следует! – рычал муж, выплевывая слова вместе со слюной.
– Ну, она-то причём? Дима, прошу, уймись, иди к себе, заклинаю. Сестру в беде не оставлю, так что смирись, – вступилась я за Аню.
– Как ни при чём? А на референдум, небось, ходила!
– Да никуда я не ходила, я … – на глазах сестры появились слёзы.
– Дима! Остынь, не будь сволочью. – Я оттеснила мужа к двери его комнаты.
– Тьфу на вас всех. И на тебя Настя, и на сынка твоего, и на сестру твою, – Дима сплюнул и ушел к себе, громко хлопнув дверью.
Я обняла сестру, успокоила, как могла:
– Не бойся, это он только с виду такой грозный. Никуда он тебя не сдаст. Хотя крыша, конечно, поехала малость. Время такое… Ты проходи, располагайся. Сейчас ужинать будем. А Димка, он целыми днями в интернете воюет. Нас трогать не будет. А если ты ему ещё и водки купишь, он забудет, что ты – сепаратистка и откуда, – попыталась пошутить я.

Водку Димка, и правда, любил. Трезвым бывал мрачен и раздражителен, а выпьет, смотришь, расслабился, подобрел.

Продолжение следует.