В салоне XXI века

Пятница. Вечер. Захожу в маршрутное такси, в котором свободных сидений не оказывается. Встаю возле первого попавшегося места с сумкой и пакетом средних тяжестей. Мечтаю присесть, но не слишком. Тут мужчина дедушкиного возраста, сразу обративший на меня внимание, указывает на мои сумки и предлагает: «Давайте подержу!». Я в ответ не соглашаюсь, ссылаясь на то, что мне нормально. Но тут же думаю: «Вот если бы прекрасная Натали Гончарова вошла сейчас в этот автобус во всей своей ослепительной красе, со своей ровной осанкой и внешностью Мадонны, ей бы сразу уступили место». И вот я уже вижу, как Наталья Николаевна торжественно и грациозно входит в салон (автобуса, правда) в своем умопомрачительном наряде – том самом светло-розовом бальном платье, украшенном кружевами в два яруса и однажды сразившем Александра Сергеевича наповал.

Она заходит и затмевает собою всех и вся. «Ну?! Есть тут благородные мужчины, которые уступят место изумительной красавице пушкинской поры?» – молча вырывается из меня. Уже прошло несколько секунд, а Натали стоит и пока не находится тот, кто оценит вслух ее Божественную внешность, как это однажды на одном из балов во время разговора с Николаем Iсделал английский посол, увидевший спускавшуюся по ступенькам Гончарову: «А я и не знал, что мадонна Ботичелли живет не в Италии, а в Петербурге».

Ах¸ да, теперь вижу, что мужчины встают, кланяются, некоторые снимают шляпы или кепки и снова присаживаются на свои места… Я начинаю волноваться. «Уж не замолвить ли мне вслух за первую красавицу Северной Пальмиры словечко?». Но тут сама Наталья Николаевна нарушает молчание: «Ах! Ну и тесно же у вас здесь, в ваших странных каретах. Кучера вижу, – указала она на водителя автобуса, – а куда лошади подевались?». Тут кондуктор при вновь входящих на очередной остановке пассажирах громко провозгласила на весь автобус: «Проходим по салону! Продвигаемся!».

- Полноте! Какой же это салон?! – возмутилась очаровательная гостья из XIX века. – Здесь даже реверанса не сделаешь в полной мере. А уж про мазурку или полонез я вообще молчу. Да и музыки не слышно вовсе в вашем салоне.

Тут один из пассажиров выставил руку вперед, насколько это было возможно в битком набитом автобусе, и торжественно начал читать наизусть:

«Мазурка раздалась. Бывало,

Когда гремел мазурки гром,

В огромной зале все дрожало,

Паркет трещал под каблуком,

Тряслися, дребезжали рамы;

Теперь не то: и мы, как дамы,

Скользим по лаковым доскам».

- Браво! – раздался с переднего места женский возглас.

- Браво! – подхватила другая женщина и, не сдерживая чувств радости, захлопала в ладоши.

- Я очень тронута тем, что Вы знаете «Евгения Онегина», – обратилась раскрасневшаяся от волнения Наталья Николаевна. Знаток Пушкина молча кивнул и улыбнулся в ответ прекрасной пассажирке.

Остальные продолжали молчать, завороженные обликом чарующей Натали и теми словами, которые она произносила. Кондуктор рассчитывала пассажиров и следила за тем, чтобы никто не выскочил из автобуса зайцем, а потому не могла внятно отреагировать на происходящее. Но когда Наталья Николаевна, вглядываясь в местность за окном маршрутки, спросила, доедет ли она до Аничкова дворца, тут уж не выдержал водитель и как сказанет: «Милочка! Вы откуда к нам такая явились?!».

- Из Петербурга! – робко ответила Натали. – А куда я попала? Я не узнаю ни города, ни его жителей».

- Это Томск, милочка! – подключилась кондукторша. – И на бал вы сегодня не попадаете!.

- Как?! – в глазах Натальи Николаевны засверкали крупными бриллиантами слезы.

- Я помогу Вам! – наконец выпалила я, обратив свои руки к лучезарной Мадонне.

- Покорнейше благодарю Вас, но…. не нужно мне помогать. Просто выпустите меня, – услышала я в ответ и увидела перед собой пассажирку, восседавшую по соседству рядом с тем самым мужчиной, который в самом начале моего пути предлагал мне помощь. Сейчас она пыталась пробраться к выходу, а я преграждала ей дорогу. Я почувствовала, что возвращаюсь из забытья, затмения, полусна. Нарисованные в моем воображении картины с изображением Натали Гончаровой постепенно растворяются… И как я ни старалась удержать этот «чистейший прелести чистейший образец» в своей голове, он исчезал безвозвратно. Приняв этот факт, я заняла со своим багажом очередное освободившееся место в автобусе, поблагодарила Бога за возможность присесть после рабочего дня и, главное, за тот сюжет, который у меня родился в пути. Вернувшись домой, я его тотчас перенесла на бумагу, сделав некоторые дополнения и поправки к тексту. И теперь я имею возможность поделиться своим опусом с вами, любезные мои читатели!

А дело, кстати, было в автобусе № 53.