Когда наступает осень

Все в мире устроено логично и упорядоченно. За юной весной приходит знойное лето, которое сменяют нудные осенние дожди, и понемногу природа замирает в преддверии зимней стужи и снежных метелей. Живые организмы тоже подвержены похожей смене фаз, когда за беззаботной туманной юностью наступает период зрелости, и мы с энтузиазмом сажаем деревья, строим дома, воспитываем отпрысков, словом стараемся как-то улучшить среду обитания. Но со временем сил становится все меньше и меньше, и неумолимо на горизонте начинает маячить старость с золотым дождем в виде пенсии.

В жизнь Анны Павловны Степановой осень жизни ворвалась неожиданно как торнадо, когда ничто, казалось бы, не предвещало глобальных катаклизмов, и вообще на дворе стояла весна. Анна Павловна была женщиной деловой, страшно занятой и необыкновенно энергичной. Она занимала ответственный пост главного эксперта по нормативно-правовому регулированию в сфере обращения пищевых добавок при министерстве сельского хозяйства. Работу свою она знала и любила, и готова была проводить на боевом посту не только будние дни, но и выходные. Как же иначе? Ведь все нормативно-правовое регулирование немедленно разболтается и загнется, если не присматривать за ним в режиме 24/7. А кто еще может навести порядок, если не она? Конечно же больше никто! Ведь давно известна истина: если хочешь, чтобы дело было сделано как следует, делай его сам.

Однако вскоре после того как Анечка отпраздновала 55-й день рождения, руководство вспомнило другую прописную истину про то, что незаменимых кадров у нас нет, и выдало ей уведомление о сокращении штатов. Она перечитала бумажку несколько раз, не в силах поверить тому, что в ней написано. Сердце немедленно защемило в груди, когда смысл послания начал оседать в сознании. Как же так? Много лет она отдавала все свое время и силы любимой и такой важной работе, которая теперь оказалась никому не нужна. Ее дочь выросла практически без ее участия, муж уже не помнил, когда они вместе проводили время. А что же будет теперь?

В тот день Анечка не помнила, как добралась до дома. Она выбрала самую длинную дорогу, чтобы иметь возможность еще раз обдумать, как преподнести новость своим близким. С тяжелым сердцем она переступила порог. Не подозревая ни о каких неприятностях, семейство спокойно ужинало. Из кухни вкусно пахло жаренными котлетками.

– А, Ленок, смотри-ка мамусик пришел! – обрадовался муж, выглянув в коридор. – Что-то ты рано сегодня Нюточка? С работы что ли выгнали?

Невинная шуточка супруга неожиданно разозлила Анечку.

– Накорми сначала, а потом расспрашивай, – хмуро буркнула она, переодеваясь в домашнее.

– Конечно, накормим, а как же, – засуетился Сашок, – даже баба Яга сперва кормила, поила, потом разговоры разговаривала.

Он расторопно подставил жене тарелку с котлетиной внушительных размеров и отгрузил из сковородки горку поджаристой картошки.

– Сколько раз говорила, чтобы котлеты делал поменьше! – раздраженно рыкнула Анечка, разглядывая тарелку. – Ведь не прожариваются же такие как следует! В картошку масла опять набухал... Жрать невозможно!

Домашние уже давно привыкли к подобным выпадам, относя их просто к маминой усталости. Не обращая больше на нее никакого внимания, они с аппетитом продолжили уписывали ужин, уткнувшись каждый в свою тарелку.

– Я увольняюсь с работы! – процедила Анечка, с отвращением ковыряя содержимое тарелки.

Дочь с мужем разом поперхнулись, выронили вилки из рук и уставились на нее круглыми от удивления глазами.

– Это что шутка? – наконец, выдавила дочь.

– Я не железная в конце концов! У меня больше нет сил тянуть эту лямку! – нервно захлюпала носом Анечка.

Признаться в том, что ее увольняют у нее просто не поворачивался язык.

– Ну-ну, Нюточка, не надо плакать, – тут же взял себя в руки Сашок. – Мы же тебя не принуждаем…

– Конечно, ты не принуждаешь, твоя зарплата принуждает… – буркнула Нюта.

Она хмуро накапала себе в чашку двойную дозу валокордина, проглотила все одним глотком, как заправский алкоголик и уединилась в спальне с телевизором, предоставив домашним возможность осознать масштаб бедствия.

Дочь с мужем переговаривались о чем-то вполголоса, из-за стены доносилось приглушенное хихиканье. Но лекарство оказало свое успокаивающее воздействие, и Анечка списала эти звуки на свое воспаленное воображение. Неожиданно дверь в спальню распахнулась, и на пороге показался муж с подносом, на котором красовалась бутылка ее любимого красного вина и ваза с мандаринами.

– Дорогая! – на лице Сашки играла широкая юбилейная улыбка. – Я так счастлив, что в наш дом наконец-то вернулась мама и жена! Давай же, отметим это радостное событие! Жаль, конечно, что этого не случилось раньше, пока Ленка училась в школе. Ее учителя и по сей день пребывают в полной уверенности, что девочка росла сиротой без матери. Мне так и не поверили, что ты ни разу за 11 лет не смогла оставить свой пост, чтобы посетить родительское собрание…

– Ты же знаешь, что у меня совершенно не было на это времени… – вспыхнула от незаслуженных обвинений Анечка. – И кроме того мы же договорились с тобой! Ты работаешь в основном из дома и тебе удобнее было ходить по собраниям…

– Конечно, конечно, – закивал Сашок, разливая вино по бокалам. – Я ничего и не говорю. Ты все жизнь занималась важным делом, а я что, я так фигней страдаю… Только с сегодняшнего дня в нашей семье я главный, а ты возьмешь на себя все домашние заботы, чтобы меня ничто не отвлекало от работы. Твое решение как нельзя более кстати, у меня как раз наклевывается крупный заказ.

Он торжественно поднял свой бокал и звонко чокнулся с женой. Анечка тяжело вздохнула и пригубила вино, на душе у нее скреблись кошки. Когда-то Александр Степанов был мужчиной ее мечты. Статному бесшабашному красавцу все в один голос пророчили судьбу актера театра и кино, и он, следуя предписаниям, несколько лет подряд поступал в ГИТИС на актерский факультет. Конкурс он так и не прошел, но зато самостоятельно освоил специальность режиссера видео монтажа и таким образом приобщился-таки к производству кино продукции. Работа у него была сдельная, поэтому он имел возможность больше времени уделять делам домашним, а после того, как он обзавелся хорошим компьютером, то и вовсе большую часть работ выполнял из дома. От долгого сидения за монитором его фигура приобрела практически идеальную сферическую форму, а былую красоту побило молью, но человек он был веселый и спокойный, поэтому по пустякам не расстраивался. С женой они были полные противоположности и сошлись вместе только по закону физики, наглядно доказав, что противоположные заряды притягиваются.

Анечка была девочкой из хорошей семьи и круглой отличницей. Любое дело она привыкла доводить до совершенства и всегда болезненно воспринимала любые просчеты. Однажды, получив второе место на олимпиаде по астрономии, она прорыдала целый день из-за того, что впервые в жизни ей не удалось стать первой. Она закончила экономический факультет МАИ с красным дипломом, несмотря на то, что на втором курсе выскочила замуж, а на третьем уже обзавелась ребенком. Зато к моменту окончания института дочь уже была достаточно большой, чтобы мама могла пойти работать. Попытка найти место по специальности закончились провалом. Зарплата, которую ей предлагали, как молодому специалисту, была ниже ее достоинства.

– Чтобы мало получать, нужно много учиться, – пошутил тогда Сашок.

Выручила теща. Перетряхнув все свои связи, она устроила дочь секретарем в министерство, и та принялась строить карьеру изо всех сил.

Муж поначалу возмущался постоянным отсутствием жены при хозяйстве, но в дочке своей он души не чаял, кроме того бабушки всегда были готовы прийти на помощь, и по большому счету он никаких неудобств не испытывал. Жилищных проблем у них не было с самого начала. На свадьбу его родители напряглись и подарили сыну четырехкомнатную квартиру в новостройке в Химках. Так что они могли смело еще детей завести, если бы нашли для этого время. Но со временем было напряженно, поэтому они жили в просторной квартире каждый сам по себе, и всех все устраивало.

Однако вынужденное безделье самого занятого члена семьи перевернуло привычный семейный уклад с ног на голову. Когда со всеми бюрократическими формальностями было покончено, и Анечка совершенно официально превратилась в домашнюю хозяйку, она принялась за работу с присущей ей основательностью.

Дочь с мужем разбежались по своим делам, а она решила навести дома полный порядок. У нее уже давно чесались руки все разложить по полочкам, но всегда не хватало на это то сил, то времени. И вот, наконец, она дорвалась до дела. С самого утра, не покладая рук, она гоняла пыль, мыла, стирала, обрабатывала парогенератором все щели и раскладывала вещи по своим местам. Так что, когда супруг вернулся домой, он не узнал собственной квартиры.

– Вот как надо убираться! – с гордостью произнесла Анечка, демонстрируя до блеска начищенную квартиру.

Она проделала титаническую работу, расчистив все комнаты от гор бумаг и инструментов, наваленных буквально везде. Сашок же, казалось, просто потерял дар речи и некоторое время молча метался из комнаты в комнату, покрываясь красными пятнами.

– Здесь лежал капюшон от моей куртки… – прохрипел, наконец, он, указывая на тумбочку в прихожей. – Где он?

– На месте, – значительно ответила Анечка.

Сашка совершенно побагровел от гнева.

– На каком таком месте? – взревел он. – Как ты посмела трогать мои вещи?! Где мои черновики? Где мои распечатки? А инструменты на полу были! У меня на столе лежали чеки… Кто тебя вообще просил убираться в моем доме! Куда ты все подевала? Я сейчас все твои вещи повыбрасываю к чертовой матери!

В ярости он схватил с вешалки первые попавшиеся тряпки жены и действительно выкинул их в окно. Несколько разноцветных платочков и шапочек нарядно украсили ветви тополя внизу.

– Ты с ума сошел! Псих! – взвизгнула Анечка, никак не ожидавшая такой бурной реакции.

– Дура! Когда в следующий раз придет фантазия раскладывать все по местам, вали к себе домой и там раскладывай! – бушевал Сашка. – Ты в моем доме живешь! В моем доме мои правила! И не смей здесь свои порядки наводить! Здесь все было, как мне удобно! Где теперь все искать?! Какая же ты идиотка!

Он бросился к помойному ведру и вывалил все содержимое на пол. К счастью, Анечка не успела выбросить мусор, и он нашел там все свои чеки, но снова разметал всю грязь по квартире. На глазах Анечки заблестели слезы.

– Я потратила на уборку целый день! – возмутилась она. – Так замучилась разгребать этот хлев, который вы тут развели! На кой черт тебе сдались эти чеки годовалой давности? Ты можешь мне объяснить?

– Не твое собачье дело! Вали к себе домой и там выбрасывай все, что хочешь! А у меня не смей ничего трогать! Куда ты дела мои распечатки?

– Если тебе все это нужно, то надо убирать в шкаф, а не раскладывать на гладильной доске, – попыталась возразить она. – Вся макулатура в коробках на балконе.

От обиды у нее дрожали руки, но Сашка этого не замечал, лихорадочно возвращая на место первозданный хаос.

– У любого мужика дом — это его территория, его берлога! Никто чужой не имеет права здесь хозяйничать! – в бешенстве рычал он.

– Никогда не думала, что, прожив вместе столько лет, я для тебя осталась чужим человеком, – заметила Анечка, глотая слезы.

– Ты сама виновата! Я тебе не позволю! Убирайся к черту! Что стоишь, смотришь? Конечно, тебе ссы в глаза, все божья роса! Говори, не говори, все едино...

Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения. Трясущимися руками Анечка покидала какие-то вещи в сумку, набросила пальто и хлопнула дверью. Плохо соображая куда направляться, она пробежала пару кварталов, глубокая обида душила ее. Как он мог так поступить с ней? Она бы с нашкодившей собакой никогда бы так не обошлась! А тут из-за каких-то бумажек и старых тряпок такой скандал закатить! Кто бы мог подумать, что родной муж оказался такой скотиной! Но что же теперь делать? Идти к родителям? Хуже этого быть ничего не могло. Старые люди имеют массу причуд, с ними тяжело находиться долго. Они никогда не поймут того, что случилось.

Однако к счастью на дворе стоял апрель, и можно было отправиться на дачу. Там, конечно, еще холодновато, но если протопить печку, то вполне можно прожить.

Тем же вечером она уже сидела в холодном доме и завороженно смотрела на огонь в печи. Страшная усталость и апатия навалились на нее. Она не могла заставить себя даже согреть чаю. Телефон не звонил, всем было на нее наплевать. Муж всегда гордился своей принципиальностью, но дочь могла бы и поинтересоваться хотя бы самочувствием матери.

От тяжелого сознания собственной ненужности слезы сами катились по щекам. Понемногу Анечка согрелась и заснула прямо в кресле у печки. На следующий день она была совершенно разбита, у нее страшно болела голова, она едва могла двигаться. Только необходимость постоянно подбрасывать дрова в печь заставляла ее как-то шевелиться. Аппетита не было совершенно, хотелось только лежать, уткнувшись носом в стенку, и ничего не делать.

На следующий день Анечка едва смогла подняться с кровати. Голова гудела как улей и кружилась, ноги были как ватные. Она чуть не потеряла сознание, когда пыталась растопить печь.

– Эй, хозяева? – вдруг окликнули от калитки. – Есть кто дома? Ау.

Анечка выглянула в окно, за забором стоял поселковый сторож Василий и пытался разглядеть кого-нибудь в доме. Она помахала ему рукой, приглашая войти.

– Ах, это вы Анна Павловна, – широко улыбнулся он, завидев ее на крылечке. – Раненько в этом году начинаете сезон. А я-то все думаю, кто это у вас тут печку топит, а на улицу не показывается. Дай, думаю, пойду посмотрю.

Анечка только слабо улыбнулась в ответ, держась за стенку. Вид у нее, должно быть, был очень бледный, потому что Василий вдруг заволновался:

– Как вы себя чувствуете? У вас все в порядке тут?

– Да, да, – кивнула Анечка.

В ушах у нее стоял такой звон, что она не слышала сама себя. В следующий момент она потеряла сознание. Очнулась она уже на кровати. Совсем рядом женский голос наставительно диктовал рекомендации:

– Показаний к госпитализации я не вижу. В ее возрасте гипертония — обычное явление. Дайте ей сладкого чая, полный покой и постельный режим. Как только станет получше, показаться в поликлинике. Всего хорошего. Выздоравливайте.

Деловая докторша стремительно проследовала к выходу, даже не удосужившись обернуться к пациентке, Василий поспешно бросился ее провожать. Через пару минут он вернулся и страшно обрадовался увидев, что подопечная пришла в сознание.

– Ох, как же вы меня напугали, Анна Павловна! Что же это вы в таком состоянии одна на дачу поехали? Разве можно так! Хорошо, я зашел…

– Спасибо вам, Василий! – пискнула из-под пледа Анечка. – Очень вы меня выручили.

– Да, не за что, – буркнул тот в ответ. – Где тут у вас заварка и сахар? Сейчас я чаю заварю, потом пирожков принесу. Жена сегодня напекла с повидлом и с капустой. Вкуснота, пальчики оближешь, к чаю то в самый раз будут.

– Да, вы не беспокойтесь, – заволновалась Анечка. – Я сейчас полежу, и сама с чаем управлюсь. Вы идите...

Василий с сомнением посмотрел на нее, потоптался немного, но все-таки направился к выходу.

– Я там чайник то поставил, если что. Вы глядите, чтоб не выкипел. А я еще зайду потом, – заверил он на прощание.

Как только он ушел, Анечка сразу же взялась за телефон и набрала номер дочери.

– Лена! – взвизгнула она так, что та на другом конце провода подскочила от неожиданности. – Как тебе не стыдно?

– А что я такого сделала? – удивилась Ленка.

– Мать лежит на даче, умирает, а из вас ни один даже ни разу не позвонил и не спросил где я, что со мной!

– Мама, какой черт занес тебя на дачу? Ты сама себе создаешь проблемы, а потом перекладываешь их на других!

– Ну, извините, что мои заботы вам в тягость! Скоро меня не будет, и вы вздохнете свободно! – разрыдалась в трубку Анечка.

– Мама, ну, не нагнетай обстановку! – начала сердиться Леночка. – Не пойму, какая муха тебя укусила? Сначала взяла и повыбрасывала наши с папой личные вещи, потом сбежала на дачу и теперь шантажируешь нас суицидом. Ты что, как без работы осталась, совсем умом тронулась?

– Ты как с матерью разговариваешь? – взвилась Анечка. – Личные вещи у нее, видите ли! Ах, ты говно от желтой курицы! На место свои вещи надо класть!

– Знаешь, что? Я тебе не говно, и у меня все на своих местах лежало! Никто не просил тебя трогать! – не на шутку обиделась Ленка и бросила трубку.

Этот волнительный диалог неожиданно взбодрил Анечку. Она вскочила с постели и помчалась заваривать чай.

– Я всегда знала, что яблочко от вишенки недалеко падает! – гневно бурчала она себе под нос. – Развели дома хлев, завалили барахлом всю квартиру и тронуть у них ничего не смей. Это они мне вместо спасибо! Скоты! Ну, ничего, пусть теперь, как хотят грязью зарастают, я и пальцем не пошевелю.

Между тем в дом тихонько постучали, и в дверь заглянула добродушная румяная толстушка — жена Василия.

– Анна Павловна, как вы там? Если помните, меня Татьяной зовут. Вася мне про вас рассказал, так я решила сама сходить проведать. Вот, пирожков принесла. Угощайтесь!

Анечка была рада ее визиту. От этой женщины веяло домашним теплом и добротой, как от бабушки в детстве. Только для бабушки было не важно права она или виновата, плохо поступила или хорошо. Она всегда была готова приласкать внучку, выслушать и пожалеть.

– Спасибо большое! – отозвалась Анечка, хлопоча вокруг стола. – Да, вы присаживайтесь, я вот только чаю заварила. Так приятно, что вы зашли!

– Ой, ну, я ненадолго, – улыбнулась Татьяна. – У меня там картошка варится…

Они присели за стол на пять минут и проболтали до самого вечера. Расстались они в конце дня лучшими подругами.

– Вот, что, Анечка, тебе непременно надо в церковь сходить, – Татьяна обняла ее за плечи. – У нас такой батюшка душевный! С ним поговоришь, и на душе легче.

– Да, мне уже легче, – заверила ее Анечка, которая никогда не увлекалась религиозными темами. – Надо бы к врачу записаться, в церковь потом как-нибудь.

– Ну, смотри сама. Если надумаешь, всегда с тобой схожу.

Они расцеловались на прощанье и обменялись телефонами. После задушевной беседы Анечка успокоилась, и этот скандал перестал казаться такой уж трагедией. Ну, повздорили, так ведь с кем не бывает. В конце концов, если домашним не понравилась ее уборка, так ей же проще. Дав себе слово больше не делать из мухи слона, она легла в постель и первый раз за последние пару дней уснула глубоким спокойным сном.

На следующее утро она чувствовала себя гораздо бодрее и решила не тянуть с визитом к врачу. К своему здоровью надо относиться серьезно. Она позвонила в свою поликлинику при министерстве, записалась на прием и отправилась собираться на электричку.

Проезд теперь был бесплатный, но на этом бонусы от выхода на пенсию заканчивались. Медицинская страховка, которая была у Анечки, пока она работала, самоликвидировалась после ее увольнения, и за визит к доктору пришлось расплачиваться в кассе. По прейскуранту терапевт был самый дешевый и стоил всего две тысячи. Анечка достала из сумочки все направления, которые ей выдали, нацепила очки, чтобы ничего не перепутать, и принялась считать. Семь выходило за анализы, пять за УЗИ, три за кардиолога, пять за эндокринолога. Дальше она смотреть не стала, потому что получившаяся цифра уже сильно превышала ее новый ежемесячный доход.

– А пенсионерам у вас льготы предусмотрены? – поинтересовалась она в окошке кассы.

– Старикам до 1962 года рождения предоставляется скидка 10%, – последовал ответ.

Анечка была 65-го года выпуска, и слово «старики» больно резануло слух. Она была очень далека от того, чтобы считать себя старухой. Выйдя из поликлиники, она грустно повертела в руках бумажки с направлениями и выбросила их в урну. Платная медицина была ей, увы, не по карману, и даже скидка погоды не делала. Тратить последние накопления ей совсем не хотелось. Ленка заканчивала институт и собиралась замуж, деньги могли понадобиться в любой момент.

В ближайшей аптеке Анечка купила лекарства, выписанные врачом скорой помощи, и отправилась обратно на дачу. Обида на мужа все еще не остыла, и она не готова была делать шаги к примирению. Возможно, она погорячилась с уборкой, но его поведение было не простительным. Кроме того, ей хотелось побыть одной на природе, подышать свежим воздухом.

Погода стояла хорошая, и чтобы подольше прогуляться от станции, Анечка решила последовать совету Татьяны и завернула в церковь. Она всегда чувствовала себя немного не в своей тарелке в подобных заведениях. Странно, что после эпохи научно-технического прогресса, так быстро в сознание людей вернулось средневековое мракобесие. Однако  приход был ухоженный, чистенький, нарядно убранный, и иконы писаны с душой. На секунду ей даже показалось, что богородица посмотрела на нее, и на сердце стало вдруг сразу так легко и спокойно. Анечка подошла к киоску, выбрала свечку и протянула последнюю тысячу. Бойкая старушка в беленьком платочке проворно спрятала бумажку в кармашек фартука, отдала ей свечку и тут же отвернулась.

– Спасибо, – недоуменно пробормотала Анечка, – а сдача?

– А сдачу, милая, обычно добрые люди храму жертвуют, – авторитетно бросила через плечо бабулька.

Анечка растерянно потопталась на месте и отошла. Денег не осталось даже на хлеб, но устраивать скандал и примыкать к сонмищу злодеев не хотелось.

Зато дома ее ожидал большой пакет с провизией и записка от дочери: «Мама, кончай дурить и возвращайся домой! » На душе сразу полегчало, а в желудке громко заурчало. После яичницы с колбасой, густо посыпанной мелко рубленой зеленью, и горячих чесночных гренок Анечка почувствовала невероятное благодушие и умиротворение. Вечером забежала Татьяна проведать новую подругу и заодно пригласить на званый обед с борщом и пампушками. Жизнь все-таки не такая уж плохая штука!

На следующий день за обедом Анечка посетовала на цены в платных поликлиниках.

– Ох, и не говори, соседка, – махнула рукой Татьяна. – По этим врачам лучше вообще не ходить, толку все равно никакого, только обдерут как липку. Вот раньше по телевизору такую чудесную передачу показывали с доктором Малаховым. Вот он настоящий народный целитель, что называется, от Бога. Я даже портрет его написала.

Василий при этих словах как-то смущенно заулыбался и чмокнул супругу в щечку:

– Пися моя, – проворковал он, отчего и без того румяное личико ее раскраснелось еще больше.

– Почему пися? – рассмеялась Анечка.

– Ну, пишет же, потому и пися, – пояснил Василий.

Татьяна между тем достала из закромов большую оплетенную бутыль.

– Я вот тебе сейчас дам настойку по рецепту Малахова. От давления, и от сердца, и организм омолаживает. Вот, Вася не даст соврать!

– Да, да, – закивал тот, ухмыляясь в усы. – Не сомневайся, соседка, раз хлебнешь, и сразу все болезни, как рукой снимет.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила Анечка, подозрительно разглядывая бутылку.

– Утром, стакан натощак, только пей залпом, – наставляла Татьяна.

Анечка неуверенно покивала головой, жалея, что в свое время не смотрела передачи с Малаховым. Теперь кто же разберет, какие волшебные рецепты раздавал сей целитель.

– Я то все, дура, думала, почему у нас люди так резко в религию и народную медицину ударились. Но теперь на своей шкуре почувствовала. Чтобы выжить только и остается, что молиться и верить в бабкины рецепты.

Они еще побеседовали про целительные свойства разных трав и настоек, но Анечка поспешила откланяться, пока ей не выдали еще какое-нибудь снадобье.

Что-то было привлекательное в этой идее с народными средствами. Придя домой, Анечка откупорила бутылку и понюхала. Из горлышка явственно потянуло выгребной ямой. Если уж применять народную медицину, то надо брать на вооружение рецепты своей бабушки, а не какого-то хмыря из телевизора, где на полном серьезе показывали чародеев, заряжающих космической энергией тазики с водой и тюбики с кремом.

Анечка порылась на полках с книгами и отыскала старые бабушкины тетрадки с рецептами. В годы войны людям не приходилось привередничать, и они использовали все, что только возможно для дезинфекции. Ее уважаемая бабушка закончила университет имени Губкина, неплохо разбиралась в химических процессах и умела изготавливать самогон даже из туалетной бумаги и отходов деревообрабатывающей промышленности. На даче же она часто использовала для этих целей простую свеклу, выращенную на своей же грядке.

Анечка выбрала рецепт попроще и решила попробовать свои силы в самогоноварении. У нее имелся запас замороженной черноплодной рябины, которая известна своими целебными свойствами, и настойка из нее принесет куда больше пользы, чем помои из бутылки. К тому же можно, наконец-то, утилизировать с пользой для дела весь запас засахаренного сливового варенья, накопившийся за несколько лет в подвале. Засучив рукава, она с увлечением принялась за дело. За дрожжами, правда, пришлось зайти к соседке.

– Танечка, а дашь мне рецепт вчерашней твоей настойки? – осторожно поинтересовалась Анечка.

Ее просто распирало от любопытства, что же за пойло заключено в той бутылке, и она придумала, как поделикатней это выяснить.

– Ага, тебе тоже помогает, значит? – возрадовалась Таня, а Василий с любопытством уставился на подруг из-за газеты.

– Эмм… – протянула Анечка, – да, действительно, неплохая вещь!

– Я тебе запишу сейчас, чтобы ничего не упустить, – засуетилась Танечка и принялась быстро строчить что-то на клочке бумаги. – На, не потеряй только. Хотя, если что, так ты заходи, я еще налью.

– Да, да, – хихикнул Василий. – У нас этого добра много.

Оказавшись дома, Анечка с нетерпением развернула бумажку. «Собери среднюю порцию утренней мочи и выпари ее на треть…» – гласило начало рецепта. Дальше читать ей не захотелось.

– М-да… некоторые становятся ведьмами от горя и бедствий, поразивших их, а некоторые писями, – подумала она. – Неудивительно, что Василий так резко поправился. Хорошее средство, но только для мнимый больных.

Через неделю, когда брага уже созрела и была готова для перегонки, Анечка извлекла с чердака части самогонного аппарата и принялась ломать голову над его сборкой. В самый ответственный момент, когда она прилаживала змеевик на место, дверь распахнулась, и на пороге нарисовался дорогой супруг.

– Ах, вот чем тут мамусик занимается! – весело рассмеялся Сашка, разглядывая наполовину собранную конструкцию. – То-то я смотрю, ты тут так застряла надолго и домой не торопишься.

Он чмокнул ее в щеку, как ни в чем не бывало, и снял набитый до отказа рюкзак с продовольствием со спины. Судя по количеству привезенных съестных припасов, он не рассчитывал на скорое возвращение своей половины. Однако денек выдался на редкость солнечный и теплый, и настроение у обоих супругов было превосходное, так что выяснять отношения никому из них не хотелось. Да, и что выяснять? Ведь и так все понятно! Они слишком разные люди и находиться подолгу вдвоем в замкнутом пространстве им противопоказано.

Самогонный аппарат, однако сблизил их на некоторое время. Удивительно, что ее Александру никогда не приходилось участвовать в процессе самогоноварения, но устройство агрегата он откуда-то знал и без особых затруднений собрал его. Видимо, это умения зашито в нашей сильной половине где-то на уровне генов.

Процесс перегонки – дело длительное, и пока суть, да дело, они успели покопаться в огороде, замариновать мясо, поджарить шашлыки. После каждого этапа работ супруг не забывал снимать пробу производимого продукта и к вечеру уже был изрядно навеселе.

– Маааа-муууу-сик, ик, – вопил он, сидя за накрытым столом. – Ну, положи мне уже мяса.

Анечка, сильно уставшая от всей этой суеты, приступила к последнему этапу выгонки.

– Оно у тебя уже лежит, – сухо заметила она.

– Ах, да! Это надо отметить! – радостно заметил Сашок и потянулся было к большой бутыли с первачом.

– Ты что?! – завопила Анечка. – Это же технический спирт, его только наружно можно! И вообще, надо все еще раз перегнать и очистить.

– Ерунда! Ик… и так нормально… – заявил Санька и выхватил из угла большую зеленую бутыль в оплетке.

Не успела Анечка и рта раскрыть, как он присосался к горлышку, как младенец к сиське и отхлебнул порядочную порцию Татьяниного снадобья. Если бы у Анечки была в тот момент шляпа, то она немедленно сняла бы ее, отдавая должное очистительной силе рецепта доктора Малахова. Глаза у Саньки буквально вылезли на лоб, и он едва успел высунуться в окно, чтобы не заблевать весь стол. Он очищался долго и плодотворно, в перерывах бормоча проклятия в адрес коварных баб вообще и своей жены в частности.

Когда ему, наконец, полегчало, аппетит и вместе с ним все настроение у него куда-то улетучились. Он напился крепкого чая и отправился спать, чтобы утром первой же электричкой убыть домой. Понятное дело, жену он как-то незаметно забыл на даче. Впрочем, она совершенно не возражала. Весна набирала обороты, она так давно не бывала в отпуске, а в своем доме на природе было так спокойно и хорошо. Вскоре начался дачный сезон, она взяла на себя обязанности председателя своего садово-огородного товарищества и снова оказалась в любимой стихии. Ее энергия нашла достойное применение в большом хозяйстве.

В следующий раз, когда супруг сменил гнев на милость и приехал в гости, он застал Анечку, привычно заваленную ведомостями и отчетами, в погоне за должниками или строительными бригадами, или еще за чем-нибудь страшно важным. Таким образом, все снова вернулось на свои круги ко всеобщему удовлетворению. Что будет дальше, когда наступит зима, никто старался не думать.

Как ни крути, но время — вещь объективная и течет не зависимо от обстоятельств и наших желаний. Как ни старалась Анечка продлить дачный сезон в этом году, но с каждым днем ветер все наглее обдирал последнюю листву с деревьев, все короче становились дни, а ночи наоборот все длиннее и холоднее. Массовая миграция дачников произошла еще в конце сентября, поселок опустел и затих, и только брошенные до следующего сезона дома грустно смотрели из-за заборов темными глазницами окон. Вечерами Анечке становилось как-то сильно не по себе. Везде начинали мерещиться потусторонние тени, и она вздрагивала от каждого скрипа. К счастью, за дачный сезон она заготовила приличный запас лекарства от кручины и частенько заходила в гости к Василию скоротать вечерок, где чудесно проводила время за разговорами.

– Ах, если бы не здоровье, я бы, наверное, алкоголиком сделалась, – грустно шутила Анечка. – Вот у кого никаких проблем никогда не бывает. С утра глаза залил, и все до фонаря.

– Да, будет тебе, – хохоча, махала на нее рукой Татьяна. – Как же мы без тебя управляться то будем? Ведь ты у нас тепереча главная.

В этой семье была такая приятная, легкая атмосфера, что не хотелось уходить. Даже когда супруги спорили или ругались, то делали это легко и беззлобно.

– Бубнюшка моя, – ласково приговаривала Татьяна и чмокала своего Василия в небритую щечку, от чего тот немедленно таял, сурово ухмыляясь в усы.

Наблюдать за ними было одно удовольствие. Анечка часто задумывалась, что нужно, чтобы научиться так ладить со своей половиной. Ее Александр был человеком чрезвычайно меркантильным, и если его вынуждали пошевелить пальцем, то всегда начинались торги на тему, что ему за это будет. Он страшно любил устраивать суету вокруг своей персоны. Сидя на расстоянии вытянутой руки от чайника, он мог часами вопить свое «Мааа-мууу-сииик», как мартовский кот, требуя, чтобы ему уделили внимания и налили чая в чашку. Эта милая привычка выводила Анечку из себя. При этом она, конечно, давно забыла, что сама воспитала в нем такие манеры. В начале их отношений, она настолько потеряла от него голову, что носилась за своим обожаемым супругом по пятам с подносом, ежеминутно беспокоясь о том, не захочется ли ему чего-нибудь из разряда откушать или испить. Александр благосклонно воспринимал такую заботу о своей персоне и быстро к ней привык. Только после появления маленькой Ленки, жене вдруг стало не до подносов к великому огорчению главы семейства.

Тот период их совместной жизни Анечка всегда вспоминала со смешанными чувствами. Тогда они были молоды, влюблены и беспечны, им все было по плечу. А когда появилась Елена Прекрасная, как назвал дочку отец, это было самое большое счастье в их жизни. Однако управляться и с маленьким ребенком и с учебой оказалось очень непросто. Александр тогда почти ничего не зарабатывал, и они кормились в основном на ее стипендию, да на подачки от родителей. Финансами в их семье всегда заведовал муж, и делал это так аккуратно и экономно, что даже умудрялся что-то откладывать с их копеек. Это было время жуткой нищеты, когда Анечка вынуждена была перекраивать свои старые платья в детские одежки, штопать нижнее белье и колготки и не могла себе позволить купить даже помаду. И во сне, и наяву она грезила о том, чтобы побыстрее закончить институт и начать зарабатывать деньги. Санечка же был готов терпеть любые лишения, лишь бы не ходить каждый день на работу. Он обожал богемный образ жизни.

С самого начала их брака муж при каждом удобном и неудобном случае любил потыкать ее носом в тот факт, что она живет на его жилплощади, и поэтому он в семье главный. Анечка ничего против этого и не имела, но когда она начала зарабатывать приличные деньги, этот пункт стал у Александра настоящей одержимостью. Однажды, она позволила себе купить дорогое белье с одной из своих премий. Но когда обожаемый супруг увидел соблазнительные кружева, а потом ознакомился с ценником, в семье разразился грандиозный скандал, который едва не закончился разводом. Он припомнил Анечке все: и то, что она принудила его к женитьбе, загубив на корню блестящую карьеру перспективного артиста, и то, что слишком рано родила ребенка, конечно же, чтобы навечно привязать его к себе, и то, что живет на его территории, в связи с чем должна ходить по струнке и трусы себе покупать только с его позволения, и еще много чего, что на душе накипело.

После оглушительного взрыва ненависти, между супругами на несколько недель опустился занавес тягостного молчания. Спасло положение только то, что глава семейства волевым решением прекратил свои бесплодные занятия актерским мастерством и переключился на более приземленные и доходные виды деятельности. Они договорились, что будут скидываться в семейный общак поровну и, поскольку ребенком больше занимался муж, то на жену дополнительно возлагалась закупка провианта.

Как только консенсус был установлен, в семье снова воцарился мир и порядок, но что-то надломилось после этого скандала в душе Анечки. Прежняя неземная любовь к ее благоверному куда-то вдруг улетучилась, и он перестал вызывать в ней тот щемящий душевный трепет, который теперь принято ассоциировать с бабочками в животе. Что и говорить, бабочки — существа хрупкие, ветреные, сквозняков не выносят и требуют бережного к себе обращения.

Поначалу она пребывала в некотором унынии, словно потеряв одно из чувств осязания, но потом оценила важные преимущества житья без крылатых созданий. Теперь Санькины уловки, применяемые, чтобы наказать ее за что-нибудь или показать собственное неудовольствие, просто перестали действовать. Он это тут же почувствовал, начал злиться и ревновать, так что ей приходилось оправдываться даже за пятиминутное опоздание с работы. Это мучение продолжалось, пока у мужа было достаточно свободного времени, для забивания своей головы бестолковыми фантазиями, но когда он набил руку на своем монтаже, и на него посыпались денежные заказы, то ревность как-то сама собой ушла на второй план, а после и вовсе забылась. Таким образом, равновесие установилось, и семейная жизнь стабилизировалась окончательно на долгие годы.

Неожиданный выход Анечки на пенсию нарушил это хрупкое равновесие, как порыв ветра разрушает с большим терпением собранный карточный домик. Она не ждала от мужа извинений за скандал, который он учинил, но ее глубоко обижало то, что он не зовет ее обратно домой. Как-то не верилось, что он способен вот так безапелляционно вышвырнуть ее на улицу после стольких лет совместной жизни.

Между тем, на носу уже были ноябрьские праздники, ночами она стучала зубами, пытаясь согреться под двумя одеялами, но возвращаться в город все равно не хотелось. Не лежала душа и все! За лето она обзавелась небольшим хозяйством. Еще в начале сезона как-то вечером Анечка пошла выбрасывать мусор, закинула свой пакет в контейнер, а в ответ услышала жалобный писк. Заглянув под крышку, она с ужасом обнаружила двух котят в переносном пластиковом контейнере. Насмерть перепуганные пушистые полосатики молили о спасении на два голоса, упираясь лапками в пластиковые прутья своей розовой тюрьмы. Анечка никогда особенно не любила кошек, но оставить в мусоре этих двух сироток, конечно, не смогла.

Под впечатлением от деяний добрых людей, обрекших на верную смерть беззащитных детишек, котофеи были наречены Азраилом и Абадонной. Они быстро отошли от шока, за пару месяцев прилично отъелись, подросли, освоились и принялись ураганить, оправдывая свои воинственные имена. Больше всего от них страдали соседские куры. Стоило им только потерять бдительность, купаясь в пыли или копаясь в земле, как юные хулиганы выскакивали из высокой травы и набрасывались на расслабившихся пеструшек. Каких-то серьезных травм они еще не способны были нанести, но переполох в курином царстве поднимали приличный. Эти тренировки не прошли даром, и однажды, они изловили птенца сороки. Страшно гордые своей добычей полосатые бандиты притащили полуживую пичугу своей новой маме, и количество питомцев увеличилось до трех.

Таким образом, начинать разговор о возвращении стало еще труднее. Санечка ни за какие коврижки не потерпит никакой живности в своем доме. Даже цветы на его подоконниках были запрещены к разведению, а тут целый цирк с сорокой на руках.

Однако запас дров таял прямо на глазах и надо было брать себя в руки и собираться в обратный путь. И вот ранним утром первого ноябрьского понедельника Анечка изловила Азраилушку с Абадоннушкой, поручила сороку заботам Татьяны и с тяжелым сердцем отправилась на электричку. Предчувствуя недоброе, коты в переноске орали благим матом и пытались разнести свое временное пристанище в щепки. К концу путешествия это им почти удалось, так что в квартиру они ворвались как две хвостатые торпеды, немедленно забились под диван и прикинулись там ветошью, тревожно посверкивая зелеными глазищами из темноты. Изрядно намаявшись с ними в дороге, Анечка облегченно вздохнула и закрыла за собой дверь. К счастью, дома никого не оказалось и можно было чуточку расслабиться перед тягостным моментом встречи со второй половиной.

Она налила горячую ванну, сварила себе кофе и с наслаждением погрузилась в недра душистой пены. За дачный сезон она ужасно соскучилась по этой роскоши. В нашей повседневной жизни мы перестаем замечать простые удобства, но стоит только несколько месяцев повозиться с ведрами, тазиками и ковшиками, как немедленно начинаешь снова чувствовать ценность благ цивилизации.

Однако долго расслабляться не было времени. Надо было приготовить что-нибудь вкусненькое, чтобы задобрить свою вторую половину. Прокручивая в голове самые любимые Санечкины кушанья, Анечка открыла холодильник и остолбенела от девственной чистоты пустых полок. Только один жалкий кусочек сыра в компании трех яичек сиротливо выглядывал из овощного отделения. К счастью, на балконе еще нашлась картошка и кое-какие консервы. Пришлось спешно спускаться в придворный магазин докупать недостающие ингредиенты. Так что к приходу мужа свежие щи уже стояли в полной боевой готовности, а в печи вовсю скворчала картофельная запеканка.

– Ой, как пахнет вкусно! Никак мамусик, наконец-то, сменила гнев на милость! – с порога обрадовался любимый супруг.

В нетерпении потирая руки, он поспешил к столу, на котором его уже ждал горшочек дымящихся щей с подогретой ржаной булочкой и аккуратно нарезанная жирная селедочка под одеялом из мелко накрошенного зеленого лучка. А уж когда к этому натюрморту присоединилась запотевшая от холода смородиновоя настойка из личных Анечкиных закромов, то счастливый муж от полноты чувств заключил свою блудную половину в объятия.

– Ну, за окончание дачного сезона! – с чувством произнес он тост.

Они опрокинули по стопочке, и приятное тепло побежало по жилам. Анечка только теперь почувствовала, как она устала от своего добровольного затворничества и соскучилась и по мужу, и по дочери.

– А где Ленка пропадает у нас? Я думала, она дома будет… – поинтересовалась Анечка.

– А что она тебе не говорила разве, что она работу на пол ставки нашла и к бабушке переехала, – беспечно отозвался Санька, с аппетитом уписывая щи.

– Нет, – растерялась Анечка. – Что это она вдруг? И надолго?

– Ну, мамусик, что тут удивительного? Ты нас бросила, а еда в холодильнике закончилась, вот ребенка к бабушке и потянуло, да и до работы ей оттуда ближе.

– Ну, папусик, допустим, это не я вас бросила, а ты меня выгнал и обратно звать совсем не торопился, – обиженно поджала губки Анечка. – А потом, что за детский сад? Еда в холодильнике закончилась... Ты что до седых волос дожил, а до сих пор не в курсе откуда она берется?

– На счет кто кого выгнал — это все твои досужие домыслы, – беспечно заметил Санька и наполнил стопки снова. – Никто тебя не выгонял и не надо перекладывать с больной головы на здоровую! А провизия в холодильнике — твоя зона ответственности. Мне одному ничего не нужно. Если что, я пиццу заказываю или обедаю в Крошке Картошке.

Он как ни в чем не бывало вложил рюмку в ее руку, в то время как любимая супруга не могла закрыть рот от удивления и возмущения.

– Ах, вот как? – начала кипятиться она. – Выходит, это мне все пригрезилось, как ты вещи мои из окна вышвыривал и вопил как резанный, чтобы я убиралась?

– Ну, я же не знал, что ты так буквально мои слова воспримешь… – пожал он плечами и произнес тост. – Ну, за мир во всем мире!

Они снова выпили, и обстановка немного разрядилась. Имея двух котов за пазухой, Анечка решила не обострять отношения. На новом месте полосатые разбойники сидели тихо под диваном и не спешили показываться на глаза, но в любой момент могли быть рассекречены.

Уже изрядно навеселе супруги отправились в спальню. Санька устало бухнулся в постель прямо в одежде, привычным движением руки нащупал пульт, включил магазин на диване и с блаженной улыбкой стал наблюдать за молоденькой дикторшей, расхваливающей с экрана очередной никому не нужный мусор.

– Что-то ты совсем тут без меня распустился, – хмуро буркнула Анечка. – Спишь как бомж, не раздеваясь, и смотришь всякую фигню.

– Ну, почему ж фигню. Вон какие здесь чудесные курочки курлыкают, приятно посмотреть. А что, мамусик, может купить нам надувной диван? Смотри, на него хорошую скидку дают, да еще и подушку-пердушку в придачу…

– Совсем обалдел! – тут же взвилась Анечка. – За каким хреном тебе он понадобился? Денег лишних много завелось? Ну-ка, переключи сейчас же!

– Ну, хорошо, хорошо, – недовольно буркнул Санька и ткнул следующий канал в своем топ 10 списке.

На экране в эффектной позе образовалась крашенная шмара в мини юбке, с презрением разглядывающая неприятного детину, развалившегося на диване. Пара со смаком трясла перед широкой аудиторией своим грязным бельем, и накал страстей уже почти переходил границы приличия. По знакомым декорациям и градусу неприятия всего происходящего Анечка без труда определила, что это очередные герои любимого народом шоу Дома 2. Негатива ей с лихвой хватало в повседневной жизни и экранные постановочные дрязги немедленно вызывали жуткое раздражение и хватательный рефлекс. Она вырвала пульт из цепких лап мужа и принялась щелкать каналы самостоятельно. На экране замелькали суды, ментовские разборки, новости еще более раздражающие своей депрессивностью, чем Дом 2, вечерние посиделки с Соловьевым и, наконец, попалось кое-что стоящее: гонки Формулы 1 с красавчиками пилотами за рулем брутальных машин. На устах Анечки немедленно заиграла улыбка, и она расслабленно прилегла рядом с мужем, зачарованно глядя в экран.

– Ну, уж нет! – запротестовал на этот раз Санька. – Что ты здесь смотреть собралась? И это она меня попрекает отсутствием вкуса!

Не даром говорят, что женщины родом с Венеры, а мужчины с Марса. Видимо, именно поэтому всегда получается так, что вторая половина всегда хочет смотреть именно ту передачу, которая больше всего раздражает первую. За время совместного проживания некоторым парам удается притереться настолько, чтобы смотреть одно и тоже, но большинство страдает от полной несовместимости. После продолжительных прениев супруги все-таки сошлись на просмотре повтора прошлогоднего футбольного матча, под который оба принялись мирно похрапывать примерно на второй минуте.

Ночь прошла замечательно спокойно, но под утро Азраилушка с Абадоннушкой, соскучившись сидеть под кроватью, вылезли наружу и отправились обследовать новый район обитания. Они добросовестно пометили Санечкин портфель в коридоре и проследовали на кухню, где принялись греметь грязной посудой, попутно сбрасывая со стола все, что не было прибито гвоздями. Анечка, уже несколько привыкшая в шалостям своих подопечных, продолжала безмятежно почивать, не обращая внимания на шум, которому бы позавидовали слоны — любители посудных лавок. Санечка же проснулся в холодном поту и полной уверенности, что в доме орудуют грабители. Он осторожно высунулся в коридор и, вооружившись щеткой, словно тигр прокрался на кухню. Полосатые разбойники, едва завидев хозяина в цветастых трусах и с лохматой палкой наперевес, сразу почуяли недоброе и бросились наутек, едва не сбив его с ног. Бодрым галопом они проскакали по хозяйке и снова забились под кровать.

– Что все это значит?! – как раненный носорог взревел Санька.

– А? Что? Где? – испуганно подскочила в постели Анечка, потирая глаза спросонья.

– Где, где, – передразнил муж, в бешенстве хватая ее за руку и увлекая на кухню. – В Караганде!

Он изо всех сил постарался ткнуть свою непутевую супругу носом в разбитые чашки так, что та едва не упала на осколки.

– Ты с ума, что ли, сошел совсем? – возмутилась Анечка, отпихивая от себя разбушевавшуюся половину с удвоенной силой. – Такой крик поднимать из-за каких-то сраных чашек! Можно подумать, что это музейная редкость тут разбилась!

– Музейная, не музейная, а такое хамство я терпеть в своем доме не намерен! Немедленно забирай своих помоечников и тащи их туда, откуда взяла, пока я их в окно не выкинул!

При этих словах у Анечки потемнело в глазах и в груди дыханье сперло. Одно дело выбрасывать в окно ее тряпки, в конце концов, одной больше, одной меньше, это можно пережить. Но совсем другое дело швыряться ее кошками, которых она спасла, выходила, выкормила и успела к ним привязаться. Это все равно, что выкидывать на улицу собственных детей, и терпеть такое было никак невозможно.

– Знаешь, что? – воинственно осведомилась она. – Этот дом такой же твой, как и мой! Я имею здесь такие же права на проживание и твое хамство тоже терпеть не намерена! Своих котов выкидывать не позволю!

На минуту Анечке показалось, что муж готов ее ударить и приготовилась в ответ сама вцепиться ему в морду. Видимо, вид у нее был достаточно решительный, потому что супруг передумал рукоприкладствовать и ограничился акустическим воздействием.

– Ну, я покажу сейчас, кто в доме хозяин! – грозно прорычал он, бросаясь в спальню.

– Суд разберется, – дерзко бросила ему вслед Анечка.

Санечка же принялся яростно шуровать под кроватью щеткой, стараясь выпереть оттуда злосчастную живность. Но коты — это жидкость, которая способна просачиваться в самые невероятные щели. Перед лицом доселе невиданной опасности, оба разбойника всосались в обшивку матраса и исчезли из вида. Их преследователь весь в пыли и паутине, отдуваясь, вынырнул на поверхность, чтобы почти нос к носу столкнуться со своими визави, которые в это время с интересом наблюдали за его манипуляциями со спинки кровати. Издав тигриный рык, Санечка бросился на них, и ухватил за хвост бедного Азраилушку. Тот с перепугу вывернулся и с диким мявом вцепился своему обидчику в физиономию. Квартира огласилась серией таких цветистых выражений и воплей, что со стороны напрашивался вывод об убийстве, производимом с особой жестокостью. Хотя Анечка не на шутку перепугалась, в душе у нее расцветала гордость за своего отважного пушистика, который в ответственный момент не сплоховал и по заслугам отплатил обидчику.

– Что ты стоишь столбом, дура! Отцепи от меня эту блядскую сволочь! – между тем завывал супруг.

– Еще раз назовешь меня дурой, и я сама тебе в рожу вцеплюсь! – мстительно процедила любимая половина.

Санечка на секунду даже остолбенел от неожиданности. Азраилушка тут же воспользовался заминкой, в два прыжка сиганул на шкаф и зашипел оттуда как раскаленная сковородка.

– Чтобы немедленно этой дряни в моем доме не было, – с ненавистью процедил Санька, ощупывая глубокие, кровоточащие царапины на лбу и щеках. – Чуть без глаза не остался!

– Ну, и куда прикажешь мне их девать? – возмутилась Анечка.

– Куда хочешь? Если ты с ними ничего не сделаешь, я им бошки поотворачиваю. Я не шучу!

– Господи! Как же ты меня утомил своими ультиматумами! – тяжело вздохнула Анечка, от всей души жалея, что так рано вернулась с дачи.

– Ах, ты хамло такое! – тут же взвился супруг. – Я ее утомил видите ли! Да, пошла ты знаешь куда?!

– Ну, и куда? – поинтересовалась вторая половина.

При этом вид у нее был настолько воинственный, что известный адрес из трех букв как-то сам собой застрял в горле.

– Если ты хочешь, чтобы я ушла, – продолжила развивать тему Анечка, гневно сверкая глазами, – давай это обсудим как цивилизованные люди. Я совсем не против жить отдельно, но если ты думаешь, что можешь выгнать меня так же, как этих несчастных кошек, то очень глубоко заблуждаешься! При разводе я с тебя последние трусы сниму! Можешь в этом не сомневаться!

Любое касание больной материальной темы у Саньки вызывало немедленный приступ злости смешанной с глубокой неуверенностью.

– Предупреждала меня мама, что не надо было на тебе жениться! – с горечью заметил он. – Зря я, дурак, не послушался! Ты всю жизнь за мой счет прожила, делала все, что хотела! Я из-за тебя на себе крест поставил, превратился в домохозяйку, а все для чего? Чтобы меня на каких-то сраных кошек променяли! Спасибо тебе, родная!

– Пожалуйста, – парировала супруга. – Скажите на милость, бедненький какой, крест он на чем-то там поставил. Да, ты пять лет в институт не мог поступить! Всю жизнь в приемной комиссии пороги обивать собирался? Я училась, чтобы деньги зарабатывать, потом пахала как вол без отпусков, без выходных, а ты жил, как у Христа за пазухой! А что я получила в итоге? На дверь мне указал под старость! Да, эти коты в 100 раз лучше чем ты! Они хотя бы добро ценить умеют!

Выяснение отношений продолжалось довольно долго, как это бывает, когда вдруг прорывается долго зревший гнойный нарыв, и наружу выходят годами копившиеся обиды и взаимные претензии. Ведь каждая уступка, которую мы делаем в семейной жизни оборачивается собственным ущемлением в правах и свободах, а когда вторая половина воспринимает эту жертву как должное и не способна оценить по достоинству, то осадочек остается на всю жизнь.

В конце концов, совершенно эмоционально измотанные супруги затихли каждый в своем углу. Поскольку Санечка остался непреклонен по отношению к котам и стоял за чистоту своей жилплощади горой, то Анечке пришлось собирать вещи, запихивать своих подопечных обратно в переноску и отчаливать обратно мерзнуть на даче. На тот момент ей было совершенно очевидно, что развод неизбежен так же как смерть и налоги, и она была полна решимости исполнить все свои угрозы до единой, чего бы то не стоило.

Привычка экономить в молодости как нельзя лучше пригодилась в этот летний сезон. Со своего скромного председательского гонорара и пенсионных копеек Анечка умудрилась сделать некоторые накопления так, что депозитные деньги можно было пока не трогать. Первым делом она заказала дров достаточно, чтобы пережить зиму и в ожидании скорого пополнения запасов без оглядки изводила остатки топлива, чтобы как следует протопить печь. Через пару дней большой грузовик, до верху заполненный аккуратно нарубленными поленьями, просигналил у дома. Анечка открыла ворота, и через несколько минут на ее дворе выросла целая гора дров, которые куда-то надо было складывать и быстро, пока не начался дождь.

К счастью, Татьяна и Василий не оставили в беде свою соседку. Втроем они таскали поленья до позднего вечера и заполнили ими все имеющееся в наличие свободное пространство и в поленнице, и в сарае, и на крыльце, и даже в доме. Конечно, в доме сразу стало тесновато, но зато не надо было далеко ходить за дровами.

– Ничего, ничего, – утешил хозяйку Василий. – Зато котишкам будет где порезвиться.

Анечка только грустно улыбнулась в ответ, утирая пот со лба. Если ей суждено стать замкадышем, то нужно обустраивать свое бытие. Разве это под силу одинокой пожилой женщине самосвалы дров все время разгружать?

– Газ тебе надо проводить, подруга, вот что! – будто в ответ на ее мысли заметила Татьяна.

– Надо бы… – согласилась та. – Да, дорого поди?

– Ну, дык, господин наш уважаемый Медведев Дмитрий Анатольич в бытность свою премьером дал поручение, чтобы подключение было доступным для граждан. Говорят, договор от 60 тыров теперь стоит, – сообщил Василий.

– Ну, надо попробовать, конечно, – устало отозвалась хозяйка. – Если гражданину Медведеву действительно удалось одним своим соизволеньем снизить стоимость в 6 раз, то лично я бы подписалась за то, чтобы приобщить его к лику святых.

На том они и расстались замученные настолько, что только и мечтали как бы побыстрее принять горизонтальное положение.

Несмотря на сильное утомление, Анечка долго не могла уснуть. Ее мучили злость и отчаяние. Сколько раз она предлагала родителям обнести дом кирпичом, как следует утеплить, провести газ и сделать нормальный теплый санузел. Ведь она тогда работала и вполне могла оплачивать такие счета, да и цены были пониже. Но все старые люди обладают упрямством ослов.

– Самостоятельно мы это сделать не сможем, а нанимать рабочих — это выброшенные деньги, – всегда говорил отец и переубедить его в этом не было никакой возможности.

Если бы Анечка знала, что ждет ее в будущем, то, конечно, взяла бы все в свои руки, нашла бы нормальную фирму с гарантией, и сейчас не было бы никаких проблем. Ах, если бы можно было знать, в каком месте нужно стелить соломку, не так больно было бы падать. Тут же с новой силой навалилась обида на мужа. Какие бы ни были у него претензии в ее адрес, разве можно вот так поступать? Ну, ничего ему его благодеяния с рук не сойдут, он еще пожалеет. Кажется, он имел какие-то виды на ее депозитный счет, но теперь, поскольку по его милости она осталась без крыши над головой, деньги пойдут на дом и точка. Главное, чтобы все сделали под ключ и с гарантией! Эта мысль ее успокоила, и она, наконец, уснула с мстительной улыбкой на губах.

Определив таким образом цели и задачи на текущий период, Анечка принялась за дело со свойственной ей энергичностью. Что знают обычные рядовые граждане о газификации объектов недвижимости? Обычно только то, что это мероприятие страшно долгое, дорогое, волокитное и полное разнообразных согласований, которые простому обывателю частенько оказываются не по плечу, поэтому на рынке кормятся разные ушлые индивидуумы со связями в Мособлгазе, которые за скромную мзду берутся поспособствовать в этом хлопотном деле. Анечка располагала достаточной суммой денег и, не имея ни малейшего хотения влезать в тонкости процесса газификации, желала, чтобы все было сделано под ключ и с гарантией. Это были ключевые слова в ее поисках. Буквально десятки контор готовы были взяться за это многотрудное дело и давали все гарантии, какие только можно вообразить. Не долго думая, Анечка обратилась в одну их них, которая показалась ей солидней всех остальных.

Очень приятная и предупредительно вежливая женщина-менеджер сразу же выдала Анечке экземпляр договора для ознакомления и предложила чашку кофе со вкусной конфеткой. Почувствовав себя белым человеком, Анечка с комфортом расположилась в кресле и принялась внимательно изучать документ. Первое, что бросилось в глаза это то, что в договоре не было ни конкретных дат, ни этапов работ, а только упоминание, что обозначенная сумма договора не окончательная и может быть изменена.

– Вы готовы подписать? – с любезной улыбкой поинтересовалась дамочка-менеджер, заметив, что клиентка закончила ознакомление с документом.

– Мне бы хотелось кое-что уточнить. Договор составлен так расплывчато, что у меня возникло много вопросов, – ответила Анечка.

– Одну минуточку, сейчас я позову директора, – так же любезно произнесла менеджерша, и открыв дверь в соседний кабинет, кликнула, – Валентина Дмитриевна, подойдите, пожалуйста, у клиента вопросы.

После чего она как-то незаметно куда-то испарилась, а на пороге показалась грузная бабища с маленькими бегающими глазками.

– Я вас внимательно слушаю, – деловито осведомилась она.

– Прежде всего мне бы хотелось понимать какие именно работы входят в указанную сумму договора и какова будет окончательная цена подключения? – сразу взяла быка за рога Анечка.

И без того маленькие глазки Валентины Дмитриевны сразу сузились, превратившись в щелочки.

– А вы что же, уважаемая, полагаете, что газ бесплатно проводят? – с ненавистью процедила она. – Это дорогое удовольствие!

– Никто не говорит, что дешевое, но хотелось бы понимать, что почем.

Дальше оторопевшей Анечке пришлось выслушать много всякого разного в свой адрес, но главное, что ей удалось уловить — это то, что сумма в 350 тысяч рублей, обозначенная в договоре является минимальной и будет потрачена на оплату счетов Мособлгаза. Пока не будет договора с этой организацией никакой детализации ни по счетам, ни по срокам быть не может. А главная задача Анечки — это выдать доверенность Валентине Дмитриевне, своевременно оплачивать счета и идти со своими вопросами в задницу, потому что все вопросы будет решать лично Валентина Дмитриевна. Однако такое заявление не вызывало прилива доверия, а вовсе даже наоборот захотелось послать по адресу Валентину Дмитриевну и хлопнуть дверью, что и было проделано с большим удовольствием. Если в этом заведении подобным образом относятся к клиентам еще до подписания договора, то что же будет после? Принесешь им кучу денег, а потом ходи доказывай, что они чего-то должны.

Под впечатлением от общения с Валентиной Дмитриевной Анечка обзвонила еще несколько подобных контор. Цены у всех были разные, но договоры приблизительно одинаковые. Получалось, что только за то, что эти деятели будут вместо нее посещать Мособлгаз и от ее имени заключать договора, они хотят получить что-то в районе 100 тысяч. За такие деньги Анечка сама была готова постучать в ворота ада. Оставалось только раздобыть документ о праве собственности. Дача была оформлена на ее имя, но все документы хранились у родителей. Предвидя непростой разговор о своей семейной жизни и вспомнив их ослиное упрямство в отношении любого строительства, Анечка решила просто запросить нужный документ в Росреестре, и сделать все самостоятельно, не подвергая нервную систему стариков лишним стрессам.

Она быстро нашла адрес областного отделения Росреестра, но промахнулась с подъездом, запутавшись в вывесках, и забрела в риелтерскую контору. Скучающая там одинокая тетенька страшно обрадовалась, услышав по какому вопросу попала в ее сети посетительница, и сразу же вцепилась в потенциального клиента, как проголодавшийся клещ в пробегающую мимо собаку.

– Ваш паспорт, пожалуйста, – весело защебетала риелтерша, шустро заполняя бланк договора. – Сейчас пойдете отсюда прямо по коридору, вторая дверь налево, там сидит нотариус. Мне нужна будет доверенность от вас…

– Стойте, стойте, подождите, какая еще доверенность? Зачем? – опешила Анечка.

– Ну, вам же надо срочно документ о собственности? Я его получу в течении трех дней согласно договору. Вам не придется терять время в очередях. У нас это стоит всего 15 тысяч плюс оплата пошлины за документ.

– Вы в своем уме? – ахнула Анечка. – Бумажка стоит 1 тысячу, с какого перепуга я должна вам платить еще 15? Не многовато ли за то, чтобы сбегать в соседний подъезд? Очередь сейчас электронная, если что.

Тетенька, не моргнув глазом, пообещала добежать до соседнего подъезда в три раза быстрее Анечки, но та уже вылетела из ее конторы как пробка из бутылки, кипя от возмущения.

– Однако неплохо люди пристроились! – подумалось Анечке. – Это же надо, чтобы оторвать свою задницу от стула, столько денег просить. Совести совсем нет! Конечно, они офисы открыли, вывески нарисовали, все это денег стоит. Так может быть, тоже не теряться и объявление в газеты дать: «Посижу за вас в очередях за недорого». Глядишь, еще и прибавка к пенсии выйдет какая никакая.

Всю свою жизнь Анечка слышала из всех средств массовой информации распространяющиеся в космическое пространство призывы про борьбу с коррупцией. Этот бич рода человеческого пытались победить при царизме, потом при коммунизме, затем при социализме, теперь мы воюем с ним при капитализме, но результат на удивление какой-то одинаковый и весьма близкий к нулю. Пожалуй, товарищ Сталин в этом деле добился неплохих результатов, но современникам так не понравилось его способ, что благодарные потомки предали отца радетеля анафеме, чтобы никому больше не повадно было применять подобные методы. Герои нашего времени трубят про вскрытые нарывы коррупционных схем, не взирая на отравленные трусы и прочие неприятности, но вот вопрос, а где же план по искоренению? Допустим, что горячие поклонники — борцы за свободу и демократию вносят своего главаря в Кремль и ставят у нашего общего руля. Что он будет делать дальше? Нажмет большую красную кнопку «Стоп коррупция», а потом сразу большую зеленую «Всем счастья»? Соберет всех плохих и отправит их заниматься общественно полезными делами без суда и следствия? Возьмет все и поделит поровну? Где-то когда-то мы это уже слышали, причем есть стойкое ощущение, что ничего хорошего на выходе не предвидится, а потому следует регулярно пополнять запасы консервов, самогона и круп в подполе, чтобы хоть как-то продержаться в случае чего.

Впрочем, Анечка по достоинству оценила удобства электронных очередей и сайта Госуслуг. По сути эти нововведения дали простым людям возможность с удобством ходить в обход крокодилов, кормящихся вокруг оформления документов, и не платить лишних денег. Мособлгаз тоже не остался в стороне от инноваций, и все оформления и согласования оказались не так страшны, как об этом рассказывают, хотя, конечно, достаточно хлопотны. Анечке повезло оказаться всего в 20 метрах от магистральной трубы, и цена за подключение составила что-то около 68 тысяч, но чудес на свете не бывает, и это было только начало. В строительство Северного потока наш доблестный Газпром готов вбухивать миллионы долларов, но состояние газового хозяйства в непосредственной близости от столицы его ни в коей мере не волнует. Очевидно, обеспечивать европейскую демократию нашим тоталитарным газом гораздо важнее, чем баловать собственных граждан. В конце концов, наши люди привычные, зимой коровьими лепешками свои печки испокон веков топят. Раз до сих пор не перемерли, так и дальше как-нибудь обойдутся.

После оплаты основного договора последовали другие счета: 50 тысяч за разработку проекта, 125 — за прокладку газопровода, 80 — за дымоход и вентиляцию, 160 — за газовое оборудование, 32 — за пусконаладочные работы, обслуживание и установку газовой сигнализации. Общая сумма существенно отличалась от обещанных правительством расходов, зато к середине следующего дачного сезона практически все уже было готово к пуску. Оставалось только обустроить котельную, но вот тут вышла заминка. Несмотря на высокую стоимость услуг, добиться от Мособлгаза начала работ по заявке на котельную не получалось. Оставалась одна надежда на мужа.

Спустя месяц после семейного скандала Санечка под влиянием дочери все-таки сменил гнев на милость и стал регулярно навещать жену по выходным. Приезжал всегда налегке и вел себя так, как будто между ними ничего не произошло. Только поначалу он пробовал высказывать претензии по поводу испорченных документов из обоссанного портфеля и расцарапанной физиономии, но Анечка хмуро все игнорировала, по его примеру делая вид, что ничего не случилось. Азраилушка же, крепко запомнив своего обидчика, никогда не отпускал его без подарка и в обязательном порядке гадил ему или в ботинки или в сумку, так что это стало у них доброй традицией.

Еще через пару месяцев отношения между супругами начали теплеть. У Анечки иногда так накипало на душе, что просто необходимо было с кем-нибудь поделиться. Любимого супруга эти откровения очень забавляли, каждый раз он смеялся чуть ли не до слез, выслушивая очередные злоключения своей половины в борьбе за газификацию усадьбы, и ни секунды не сомневался, что эта затея закончится полным провалом, потому что баба без мужика — это ноль без палочки.

– А ты как будто только этого и ждешь, – обижалась Анечка.

– Так, что я? Я ж ничего, это тебе высшие силы мстят, — гаденько хихикал Санечка. – За то, что ты меня бросила.

– Сам виноват, – бурчала жена.

– В чем же я виноват? Это твоя идея была котов приволочь, а я пострадавшая сторона.

– Ага, очень удобная позиция, ничего не скажешь.

– Разве я не прав? Этих помоечников уже один раз выбросили туда, где им самое место. Не вижу причин, почему бы это не сделать еще раз. Почему тебе их жалко, а меня нет?

– Потому что тебя на помойку подыхать никто не выбрасывал. Ты прекрасно устроился, а свою живность я никому в обиду не дам. Даже про это и думать забудь!

По весне Анечка завела курочек, и Санька, отведав свежих яичек, начал проникаться прелестями замкадного бытия и даже сколотил для них курятник. Но когда речь зашла про котельную, идею о его посильном участии он воспринял в штыки.

– Это твоя затея и твой дом, с какой стати я должен помогать? – возмутился он.

– Ах, вот как? – разозлилась Анечка. – Когда твоей квартире требовался ремонт и новая мебель, ты почему-то не стеснялся с меня денег брать.

– Ну, мы же договаривались о долевом участии. Я с тебя лишней копейки не взял, а на эту твою газовую байду я не подписывался.

Сдвинуть дело с мертвой точки никак не получалось. Даже жалобы руководству газового хозяйства ни к чему не привели. Правда, своему инженеру они хвоста накрутили, и он примчался на осмотр объекта буквально на следующий день. Оглядел все хмурым взором, мстительно стребовал денег за визит, обещал прислать смету и счет на оплату и пропал с концами, будто его черти взяли. Срок договора между тем истекал через полтора месяца, да и осень наступала строго по расписанию, и Анечка начала впадать в уныние. Но тут на помощь пришел Василий.

– Есть у меня один мастер-фломастер, – неохотно признался он после того, как выслушал очередные новости. – Он нам котельную делал, мужик толковый, в общем, и цену не ломит.

– Но ведь это же без гарантий… – неуверенно протянула Анечка.

– Я тебе так скажу, что гарантии ничего не стоят. Сделают, уедут и ищи их потом по гарантиям. А Дима тут живет недалеко, его искать не надо, если что.

Делать было нечего, и Анечка связалась с Димой. На следующий день к ней приехал сухонький старичок с добрыми голубыми глазами, следом за ним по пятам шлепала упитанная черная такса.

– Это моя Лизонька, – с улыбкой представил он собаченцию. – Она всегда со мной ходит, никуда не отпускает.

– Правильно делает, – рассмеялась Анечка. – За мужиками глаз да глаз нужен.

Дима действительно произвел впечатление знающего специалиста и цену назвал вполне адекватную, вдвое меньше мособлгазовской. Они договорились начать работы с понедельника и расстались оба довольные собой.

Однако радость Анечки была преждевременной. Ни в понедельник, ни во вторник Дима не появился. С большим трудом его удалось вызвонить к пятнице, он примчался ближе к вечеру, привез все необходимые материалы, разгрузил машину и, клятвенно заверив, что приедет в понедельник, исчез в туманных далях. Анечка не особенно удивилась, когда снова не дождалась его в назначенный день. Следующую неделю она звонила ему каждый день раз по десять, и каждый раз он клялся и божился, что уже спешит к ней со всех ног и прямо сейчас будет на месте, но на горизонте по-прежнему никого видно не было.

– Слушай, Василий, твой этот Дима, он вообще нормальный? – раздраженно поинтересовалась Анечка после рассказа о его художествах.

– Просто у него заказов много, он не успевает ко всем. Сейчас дачники в конце сезона септики спускают. Не волнуйся, все он сделает, – утешил Василий.

Изрядно измотав все нервы, Дима при поддержки своей Лизоньки все-таки худо-бедно доделал работу в середине октября аккурат к сроку окончания договора. Воодушевленная Анечка помчалась рапортовать о готовности к пуску и отнюдь не преждевременно, потому что по утрам трава уже регулярно покрывалась пушистым слоем инея.

Вот, наконец, пришел в дом праздник в виде слесаря, облаченного в фирменный голубой комбинезон, и итогом почти целого года усилий и внушительной суммы денег, потраченной на реализацию проекта, явился довольно будничный акт, простого поворота вентиля на трубе. В душе Анечки в этот момент заиграл марш Мендельсона, и в воздухе запахло розами. Дальше мастер проследовал в дом и ткнул кнопку Вкл на котле, но тут случился облом. Дима по каким-то своим соображениям не стал соединять котел с насосом, поэтому циркуляции теплоносителя в трубе не работала. Газовщик соединять проводки тоже отказался, выключил котел и уехал. Возможно, он таким образом пытался намекнуть, что он тоже не против поучаствовать во всеобщей коррупции. Но у Анечки, уже заплатившей 12 тысяч только за то, чтобы он приехал и повернул крантик, язык не повернулся даже начать об этом разговор.

Она написала цветистую жалобу в Мособлгаз и с чувством выполненного долга позвонила Диме. Когда тот услышал по какому поводу его беспокоят, то разразился такими отборными трехэтажными выражениями, которых Анечка никогда в жизни не слыхивала, страшно перепугалась и бросила трубку. Крайним во всей этой истории получился родной супруг, на долю которого вывалился весь шквал эмоций. По своему обыкновению он принялся было иронизировать и злорадствовать, но тут жена взорвалась окончательно.

– Если ты сейчас же не приедешь и не наладишь мне отопление, я соберу в мешок своих кур, котов и сороку и перееду в твою драгоценную квартиру на ПМЖ!

Тут Санечка поперхнулся своим смешком и понял, что шутки кончились. Нашествие надо предотвращать любой ценой! Он схватил свой чемодан с инструментами и бодренько помчался разбираться с проблемой. Все-таки главное в любом деле — это правильная мотивация.

Когда по дому, наконец, разлилось блаженное тепло, супруги подняли бокалы за бесперебойную работу газового оборудования.

– А ты был прав, папусик, баба без мужика, что ноль без палочки. Что бы я без тебя делала только! – с благодарностью признала Анечка, и Санька сразу расцвел как маков цвет от удовольствия.

Муж быстро оценил удобства газового отопления, а в притихшем после дачного сезона поселке была такая красота и благодать, что он полюбил зависать там подолгу. Через некоторое время их дочь вышла замуж, и он перебрался на дачу насовсем. А Анечка после завершения газовой эпопеи посчитала себя достаточно подкованной в вопросе газификации и нашла себе дополнительный заработок. На доске объявлений при въезде в поселок теперь висит броский рекламный плакат: «Окажу помощь в газификации и оформлении документов на дом». Цены на свои услуги она держала умеренные, в поселке ее все знали, и клиенты пошли, да так, что только успевай поворачиваться. Таким образом можно сказать, трудности замкадного бытия + газификация спасли одну отдельно взятую ячейку общества от распада.