Во имя справедливости

Бо-рис открыл глаза и тут же сморщился от пронзившей виски боли. В грязи вокруг лежали тела павших товарищей вперемешку с огромными тушами врагов. Он попробовал пошевелиться, но это не удалось — ноги оказались прижаты тушей противника. В густом тумане то и дело мелькали едва различимые тени, а там, где они останавливались, раздавался короткий удар и всхлип. Бо-рис тихо пошевелился и попытался вылезти, но его тут же скрутило от боли, и он негромко застонал. Одна из теней настороженно остановилась. Бо-рис прикрыл веки и затаил дыхание.

Хлюп. Хлюп. Хлюп. Звук шагов начал медленно приближаться.

---

— Я недоволен, капрал. Казарма грязная, солома не постелена, условия службы крайне неудовлетворительные, — капитан Бо-рис был сух и деловит. Новенькая, выглаженная до идеала форма облегала его лоснящиеся бока, в правом ухе вызывающе торчала модная платиновая сережка.

Капрал потупился и вытянулся по швам.

— Виноват, сэр! Исправлю, сэр!

— Из какого призыва? — капитан прищурился и строго взглянул на провинившегося. — Доложи по форме!

— Капрал Смит. Из триста пятнадцатого! На службе два месяца, сэр! В боевых действиях не участвовал, несу службу в интендантском корпусе гарнизона! Жду перевода в санчасть!

Капитан брезгливо поморщился.

— В падальщики… Не завидую тебе, капрал. Но с вашими хилыми телами на большее сложно рассчитывать.

Они проходили мимо отделений, в каждом из которых новобранцы коротали досуг перед боем. При появлении старшего офицера солдаты подпрыгивали с места и выстраивались в шеренгу. В казарме пахло нечистотами и прелым сеном.

— Бардак, какой бардак развели. Ну ей-богу, кабаны лесные, а не цивилизованные люди, — бормотал под нос взбешённый капитан, неожиданно вступивший в кучу какой-то неприятно пахнущей слизи. Офицер брезгливо вытер ногу и злобно зыркнул на побледневшего капрала. Взгляд его маленьких глаз не обещал ничего хорошего.

— Рота, стройсь! Нале-во! Напра-во! — громко скомандовал офицер, и солдаты дружно топнули, развернувшись к капитану. Тот кашлянул и обвёл выстроившихся солдат суровым отеческим взором.

— Воины! Завтра нам снова в бой! Рогатые твари из восточных земель прорываются сквозь Последнее Пристанище. Много наших братьев полило своей кровью эти земли, много ещё поляжет, — он сделал драматическую паузу, затем повысил голос, горделиво подняв голову. — За эту землю! За Справедливость! За высшую расу!

— За Боар! — стройный хор голосов ответил ему стандартным кличем так громко, что затряслись деревянные стены казармы.

Бо-рис уважительно поджал губы.

Свежий призыв, только из учебки. Богатырская стать, бугрящиеся под мундирами мышцы, огромные жирные животы — гордость Расы Боар.

Не то что эти безволосые, бледные хумы, вроде капрала, только в падальщики и годящиеся. Убирающие мусор, наводящие чистоту в казармах, поставляющие пропитание воинам Боар, санитары и могильщики — низшие из низших, хумы.

Капитан даже поморщился, произнося в мыслях это название. «Ху-мы» — словно лопнула перезрелая дыня под копытом или скрипнула репа на зубах. Офицер ещё раз недовольно оглядел капрала и скомандовал:

— Капрал Смит, покажите двор. Рота, разойдись!

— Да, сэр! Есть, сэр! — гаркнула хором солдатня, а затем, облегчённо вздохнув, разошлась по отделениям.

На плацу перед казармой уже выстраивались солдаты из соседней роты. Что-то громко орал командир, блестели вороные доспехи, плотной чешуёй закрывающие тело, но оставляющие открытыми голову и конечности. Суетились хумы из обслуги. День неторопливо клонился к полудню, июльский зной окутывал едва подрагивающий плац, накрывая всё полупрозрачным маревом.

Несколько пареньков из обслуги спрятались под ближайшим деревом и расслабленно курили.

Капитан сразу отправился к ним. При его появлении хумы собрались и неторопливо выстроились. Последний, самый молодой из хумов, с наглой мордой, даже не выкинул сигарету и теперь стоял, сложив руки на груди.

Бо-рис покраснел, из его рта раздалось негромкое рычание.

— Капрал! — рявкнул он наконец. — Что происходит во вверенном вам подразделении? Форма мятая, морды небритые, воротнички не подшиты! Табак! Вонючий хумский табак!

Капрал вытянулся в струнку.

— Виноват, сэр! Исправлюсь! Новоприбывшие рекруты! — проорал капрал, сощурил глаза и гневно цыкнул на молодого. Тот сплюнул, выкинул окурок и вытянулся, всем видом показывая презрение и неудовольствие.

Плац продолжал содрогаться от тяжёлой поступи марширующих воинов Боар.

Капитан Бо-рис подошёл вплотную к наглому хуму. Лысый, белокожий, с жалкой растительностью на лице, тот сейчас вызывающе смотрел на офицера.

— Вы — мерзкие хумские ублюдки! В то время как мы защищаем вас от врагов, вы подло смеётесь за нашими спинами, грязные падальщики? — прорычал капитан в лицо рекруту. — Наши воины своими телами покрывают Последнее Пристанище, а вам остаётся только растащить тела павших?

Рекрут потупился, остальные застыли безмолвными изваяниями.

— Сэр, виноват, сэр! — наконец отчеканил новоприбывший. — Больше не повторится!

Капитан удовлетворительно кивнул.

— Капрал, рекруты завтра идут в бой вместе с нами. Возражения не принимаются, — остановил Бо-рис удивлённо вскинувшего брови капрала.

Затем развернулся и пошёл в сторону офицерского кампуса, не оглядываясь. В шуме марширующих на плацу солдат он не расслышал, как презрительно засмеялись хумы, тут же одёрнутые капралом. А тот наглый рекрут долго провожал капитана насмешливым взглядом.

---

Последнее Пристанище представляло собой вытоптанное поле перед узким и тёмным ущельем, в котором даже в светлые дни густел тяжёлый туман. Из этого ущелья раз в день выплёскивались толпы Ко-демонов, или Рогатых, в простонародье — крупных четырёхногих зверей, вдвое-втрое больше самого крупного из Боар. Безумная мощь этих существ компенсировалась весьма неглубоким умом, и солдаты при должной выучке легко брали верх, удерживая это ущелье уже несколько лет. Плюс на стороне Боар были технологии, современное оружие и выученные войска. По обеим сторонам от ущелья вздымались высокие скалы, отрезая боковые пути. Здесь было только два пути — вперёд или назад. Вместе с Ко-демонами приходил туман, скрывающий поле битвы, и туда ныряли санитары-хумы, чтобы появиться через несколько часов с выжившими. Тела погибших с почестями вывозились за пределы военной части.

Сейчас на поле выстраивались сотни Первого Знаменосного и Третьего Побеждающего полков. Земля подрагивала от топота тысяч ног, пыль стояла столбом, закрывая и так серый небосклон. Капитан стоял у офицерской ставки, сзади развевались полы шатра, из которого сейчас выползал полковник Машкин. Из шатра несло прокисшим хлебом и раздавался звучный многоголосый храп руководства. Лицо полковника было измазано какой-то едой, он сыто взрыкивал и иногда звучно икал.

— Кап… ик… Капитан, как там тебя… — он уселся на задницу, прислонился к забору и наконец собрал свои заплывшие жиром глазки в кучу.

— Бо-рис, сэр, — капитан вытянулся по швам. — Позвольте доложить, сэр!

— Поз… ик… воляю, — милостиво кивнул полковник и, сладко охая, начал тереться спиной о забор.

— Полки выстроены. Дальний пост сообщил о приближении сотни Ко-демонов, с ними враждебные нам хумы, опасности не представляющие. Они в красной униформе, наши в зелёной. Кстати, наш интендантский корпус хумов выстроен и ждёт начала битвы, — чеканя каждое слово, доложил капитан.

Полковник захрапел и пустил струйку слюны.

— Сэр…

— А?.. Че? А, ты, капитан… — полковник встрепенулся. — Да начинай уже… ик… дай поспать. Или выпить чего, а?

Капитан повернулся было к адъютанту, чтобы отдать команду, как услышал всхлипы за спиной.

Полковник сидел и размазывал по лицу грязные слёзы.

— Сволочи, какие же они… ик… сволочи. Я, может, по Порушке своей соскучился, по детишкам малым… ик… Они поди вымахали уже… — завыл в голос Машкин, а капитан сочувственно поморщился. Война ломает любого.

— Мы все тут сдохнем… ик… Мы их бьём и бьём… ик… Они прибывают и прибывают. Наши прибывают и прибывают. Ик… А они нас бьют и бьют, — пробормотал полковник, который начал опять засыпать.

— Грязные трупоеды!! — проорал напоследок полковник, погрозив неведомо кому кулаком, и забылся мёртвецким сном.

Адъютант покосился на валяющегося под забором полковника, затем пожал плечами и обратился к задумавшемуся капитану.

— Начинаем наступление?

Капитан хмуро кивнул. Адъютант зычно отдал команду, и она понеслась по стройным рядам воинов Боар. Заскрипела кожаная броня, наплечные клинки приняли боевое положение, вздыбились волосы на загривках.

В ущелье медленно нарастал шум. Солдаты только крепче прижались друг к другу боками и склонили головы к земле. Со стен ущелья покатились потревоженные камни, а в клубах тумана показались приближающиеся тени.

---

Капитан очнулся от дикой головной боли. Вокруг, куда ни глянь, лежали тела павших солдат вперемешку с гигантскими тушами Ко-демонов. Некоторые вяло шевелились, но к ним стремительно подбегали едва различимые тени, прерывая агонию. Негромко застонав, капитан потряс головой, в которую будто до краёв насыпали песка. Задние ноги оказались придавлены тушей Рогатого. Бо-рис попытался выбраться из-под тела врага. Через несколько безуспешных попыток он обессилел и упал в грязь.

Рядом послышались тихие шаги. Капитан радостно вскинулся и хотел было позвать на помощь, но замер в ошеломлении. В отдалении крался тот самый наглый рекрут, сейчас в зелёной форме санчасти. В руке его был сжат тонкий стилет, и как только один из солдат пошевелился, он тут же воткнул клинок в щель под доспехами.

Затем он воровато оглянулся и начал стаскивать тела на небольшую платформу.

С другой стороны послышался звук волочения.

— Слышь, красный, есть закурить? — негромко спросил санитар. — А ты че их сначала на части рубишь? Блин, я первый день здесь, ещё не вкуриваю.

— Ага, — сказал кто-то сиплым голосом, и капитан развернулся ухом поближе. — Тяжёлые твари. Ваших-то хоть на платформу можно затащить, а мне только по частям, по частям.

— А покажешь, может, как разделывать? Вон валяется один. Говорят, у красных оклад побольше, да и отпуск подольше, не? — не отставал санитар в зелёном.

— Ну давай, хрен с тобой, оттаскивай вбок… О, тут твой, кстати, лежит, — просипел голос над головой, а капитан, внезапно почувствовав свободу в конечностях, взвизгнул и бросился наутёк.

Вернее, хотел броситься, но подвели непослушные задние ноги. Капитан натужно захрипел и пополз прочь, а сзади раздался негромкий смех.

— Рекрут, я тебя под трибунал подведу! Доставь меня в госпиталь! — наконец тяжело проговорил Бо-рис, кое-как собравшись с силами и наставив плечевые клинки на обоих хумов. Хумы сейчас медленно приближались с двух сторон.

— Вы меня так легко не возьмёте, падальщики… За Боар! За справедливость! — взревел раненый офицер и вскинул клинки, чтобы тут же удивлённо хрюкнуть и упасть на землю.

Всё вокруг потемнело, и в угасающем сознании капитан увидел перед собой капрала, который сейчас вытирал свой кинжал.

— Эх, Борька, Борька… Только воспитал себе нормального капитана… Сука, Маккински, я с тебя шкуру спущу… А ты, красный, вали к своим…

— Да я план не выполнил по забою, а этот очнулся не вовремя…

Но капитан уже этого не услышал.

---

— Что, тяжёлый день, малыш? — спросила Джона Маккински дородная барменша из придорожного кафе. — Я смотрела трансляцию с бойни, это было впечатляюще.

— Да не, норм всё, налей-ка пива лучше. И самый лучший стейк в этом заведении! — рекрут откинулся на барном стуле, потянулся и сладко закурил, выдыхая клубы вонючего дыма. В помещение бара начали набиваться идущие со смены забойщики.

Барменша мило улыбнулась и пошла к кассе. А Джонни пока уставился в старый телевизор, висевший под потолком. Там шла реклама, и обворожительная девушка с роскошными формами жарила барбекю.

«Лучшие свиные антрекоты с фермы "Последнее Пристанище"! Попробуй на вкус Победу и Справедливость! Успей купить в гипермаркетах твоего штата!»

Джонни сглотнул слюну, затем посмотрел на широкую задницу барменши и широко улыбнулся. Женщина жеманно улыбнулась ему в ответ и подмигнула.

«Большой забой! "Справедливость" теперь дешевле на два доллара! Позвони прямо сейчас и получи купон на вторую покупку!»

А Джонни мечтательно поглощал стейк, обильно запивая его пивом, и в мыслях уносился в подсобку этой забегаловки, куда показывала глазами барменша. Для такого тяжёлого дня это будет честно.

И справедливо.

Хабаровск, 2019