Туманное счастье

Еся не спеша шла в детский сад. Поздняя осень густо укрывала тротуар пахучими кленовыми листьями, накрапывал мелкий дождик. Но Еся не взяла с собой зонт. Она любила любую осеннюю погоду. Ведь это её имя — «Осень». Есения. И она относилась к нему трепетно, как к талисману. Посмотрела на небо. Плачущая тучка оказалась очень похожей на толстый боровик, и он следовал за Есенией по пятам, сбрасывая на её тонкую фигурку последние капли. Серое драповое пальтишко не грело, Еся поёжилась. Холодно, ну и пусть! Она специально его купила. Ведь это пальто очень подходило к её мышиного цвета глазам.

После дождя город окутал лёгкий туман. Еся помахала боровику на прощание и зашла в калитку. Как всегда, кроме дворника Степана и девчонок на кухне, ещё никого не было.

— Лечить тебе надо бессонницу. — Дед Степан почесал косматый подбородок и добродушно улыбнулся. — Да знаю, знаю, чем ответишь старому ворчуну. Не впервой. Это я так…

— Всегда рада перекинуться с вами словечком. — Еся подмигнула деду.

— Как день рождения справила? — не унимался дворник. — Вижу тоску в твоих прекрасных глазах. Им совсем не идёт грусть.

— С подругой в кафе посидели.

Еся смутилась, но ответила честно. Она страдала одиночеством, и ей казалось, что окружающие злорадствуют. Кроме деда Степана, конечно. Но всё равно очень хотелось соврать, что с мужчиной отмечала.

От внимательного старика не ускользнула Есина неловкость.

— Не горюй, девонька. Какие твои годы? Тебе ведь тридцать два исполнилось. Всего-то. Я свою Вальку тридцати восьми лет от роду встретил. И вон, до сих пор счастливы, как юнцы. И ты встретишь любовь.

— Спасибо, дядь Стёп, я понимаю всё. Моя судьба ведёт ко мне суженого. Раз долго, значит, он ещё далеко, — заученно ответила Еся. Ведь дед Степан не первый раз заводил эту шарманку.

— Правильно, девонька. Ты, главное, не упусти. Чаще вспоминай ту песню. Очень хорошая. Как там Леонидов поёт, ну-ка?

— Сколько долгих лет замыкал я этот круг! Это я его привёл на встречу к тебе. — Пропела Еся и печально улыбнулась. В её глазах наметились капельки, и девушка поискала взглядом тучку. «Забери свой дождик, прошу, пока Степан не увидел».

— Так и будет, попомни мои слова. Ты обязательно встретишь своё счастье! — сказал старый дворник, и его метла снова завела свою заунывную мелодию. «Шорк… шорк…»

С трудом сдерживая слёзы, Еся провожала сгорбленную фигуру старика задумчивым взглядом.

«Хороший ты, Степан. Я так рада, что ты сменил эту противную бабку Зинку! Ты только не уходи, не уходи, не уходи. Мне очень нужна твоя поддержка. А счастье… оно у меня слишком призрачное, слишком туманное. Не верю».

Еся зашла в группу, развесила сушить пальто, собрала в хвост блестящий пепел гладких волос. Скоро уже воспитатель придёт и загалдят первые детишки. Надо навести чистоту и идти за завтраком.

***
— Новенького сегодня приведут, — скривилась Марина. — Ох, и так детей много. Ещё одного сорванца на мою голову, — пожаловалась она.

Еся слушала отрешённо. «Дети. Какое это счастье! — У неё болью защемило сердце. — Как можно их не любить? Мне бы хоть одного…».

Тем временем сад оживал, звонкие голоса заполняли неугомонным счастьем просыпающийся детский мир. Пока Еся ходила за завтраком, в группе появился новенький. Он сидел в углу совсем один и катал грузовик. Дети не обращали на новичка внимания. Еся подошла к нему. Четырёхлетний малыш с волосами цвета льна остановил Есино сердце, к горлу подкатил ком.

«Какой очаровательный мальчишка! Как жаль, что не я его мама…»

Есть ли ещё на свете женщина, которая так же сильно хочет ребёнка, как она? Еся очень в этом сомневалась.

— Привет. Я Есения. А тебя как зовут? — Её голос сорвался от накатившей нежности.

Мальчик испуганно поднял на неё большие чайные глаза, но увидел лучезарную улыбку и успокоился.

— Ваня.

— Здорово! Очень милое имя, — Еся улыбнулась. — Ты любишь манную кашу? У нас сегодня манная каша и хлеб с маслом и сыром. Пойдём кушать?

Ваня неуверенно кивнул и бросил грузовик.

— Я покажу тебе, где у нас руки можно помыть.

— Дети, мыть руки и за стол! — резко скомандовала Марина. Ваня вздрогнул.

Еся постаралась успокоить мальчика.

— Не бойся, она хорошая. У неё просто такой голос.

— У тебя печальные глаза, — вдруг сказал Ваня.

Еся опешила. «Он всё понимает, как взрослый» — подумала она. Стряхнув наваждение, рассеянно потрепала Ваню по маковке и стала раскладывать на столики хлеб.

***
— Не выводить, что ли, паршивцев на прогулку? — Марина зевнула. — Туман всё гуще и гуще.

— Так это же не вьюга, — осторожно возразила Еся. Ей не хотелось держать детей взаперти из-за такого пустяка.

— А веди сама. Не хочу я в тумане мокнуть. — Марина совсем обнаглела и грузно села за рабочий стол.

— Я с удовольствием. — Еся пожала плечами.

— Ваньку отцу отдашь, — напутствовала её Марина. — Придёт за ним как раз во время прогулки.

— Да его можно сразу на весь день оставлять, — сказала Еся. — Он быстро освоился.

— Ты же не будешь с отцом спорить?

Еся увела детей гулять. Туман стал гуще, и малышне очень понравилось с ним играть. Они придумывали шпионские сюжеты и разыскивали друг друга в плотном белом киселе. И со всех остальных площадок разносилось весёлое чириканье детворы. Через час кисель принёс к воротам сада человека. Он зашёл на территорию и замялся в нерешительности.

«Растерялся. Точно Ванин», — промелькнула у Еси мысль.

— Если вы за Ваней, то вам сюда! — крикнула она человеку. И он бодро пошёл на зов.

— Здравствуйте. Да, за Ваней.

Взгляд Еси застыл на лице мужчины, её сердце упало вниз, в глазах потемнело. В душе вспыхнуло мощное пламя и смешалось с разрушительным ураганом эмоций.

«Снова женатый. Повезло же кому-то, — горько подумала она, с трудом взяв себя в руки. — Увольняться надо. Я этого не вынесу. Уеду к маме в деревню. Хватит с меня».

На следующее утро после завтрака Есения пришла к заведующей с заявлением об увольнении.

— В своём ли ты уме, Есения? — гневно вскричала заведующая. — Чего вдруг?

Еся подняла на начальницу заплаканные и красные от бессонной ночи глаза.

— Мне надо ехать к маме. Так надо, — пролепетала она.

— А-а-а, понятно. Мама заболела? Ну что же… не могу тебя задерживать в таком случае. Как поправится — всегда буду рада принять тебя снова. Сегодня доработай только.

— Спасибо вам! А где Степан? Нет его сегодня. Заболел?

— Уволился твой Степан. Немного разминулись вы с ним. Что за день сегодня? Два увольнения! И никто из вас отработать положенное не хочет. Пользуетесь моей добротой.

Второй удар для Еси. Ушёл. И даже не попрощался.

Еле дождавшись полдника и сдерживая слёзы обиды на Степана, Еся собрала свои вещи в пакет, последний раз оглянулась на детский садик и вышла за ворота.

— Извините, — донеслось до неё из тумана. Он вновь крепко обнимал город. Следом за голосом появился и его обладатель.

— Я…

— Да-да, я помню. Ванин папа. Вы слишком рано. У детей только полдник был. Ещё ужин впереди. Подождите немного, если хотите.

Еся развернулась и торопливо пошла прочь. Мужчина зашёл в калитку.

«Если он уйдёт — это навсегда. Так что просто не дай ему уйти». Еся остановилась. «Да нет, он ведь женат! Или… а с чего я вообще это взяла?» Резко оглянулась. Мужчина стоял посреди двора и смотрел на исчезающую в тумане Есю.

— Или вы что-то другое спросить хотели? — неожиданно для самой себя крикнула она и не узнала свой голос. От страха он стал гулким, звучал как из бочки.

Мужчина вышел за ворота и подошёл к Есе.

— Город этот новый для меня. Ничего здесь не знаю. Хотел спросить, где тут кафе можно найти поблизости. Подождать Ваню.

— Здесь недалеко. Я провожу?

— Буду очень рад. Составите мне компанию?

«И за столиком в кафе ты встретишь его».

***
— Можно, я буду звать тебя мамой?

Как же крепко она обняла Ваню! Слёзы безудержного счастья хлынули на его льняную макушку, рыдания сотрясали Есины плечи.

— Родной мой, сыночек! Конечно, я твоя мама! Как же я рада, что у меня такой сын! Самый лучший на свете!

***
«Хороший ты, Степан. Я так рада, что ты сменил эту противную бабку Зинку! Ты только не уходи, не уходи, не уходи. Мне очень нужна твоя поддержка. А счастье… оно у меня слишком призрачное, слишком туманное. Не верю».

«Э, нет, девонька. Теперь сама. Не упусти! — мысленно ответил шаркающий метлой Степан. — А я уже всё сделал».