бабушка очень скучала

Автобус уезжал всё дальше и дальше от райцентра. Теперь, когда асфальт закончился уже три поворота назад, этот блеклый депрессивный городок начинал казаться светочем цивилизации.

— Так что, это та бабушка, у которой огурцы? — спросила Оксана. — Александра… как её…

— Александра Матвеевна, да. — Костя утвердительно покивал. — У нас всё детство было с этими огурцами. Каждый новый год — ой! — он подпрыгнул на ухабе, по которому беззастенчиво проехал автобус, — Каждый новый год вазочка с солёными огурцами стояла в центре стола. Будто самое что ни на есть королевское блюдо.

Костя задумчиво поковырял пальцем и без того расползающуюся обивку.

— Нет, конечно, бабушка присылала нам и другое. Кабачки, тыквы иногда…

Они с Оксаной сидели друг напротив друга на ветхих сиденьях. Всю дорогу их потряхивало, а иногда и подкидывало, а дышали они, по большей части, испарениями бензина. За окном проезжали наполовину скошенные луга, желтеющие пролески и коровы, угрюмо гуляющие по тёмной траве. Словом, непрекращающийся шедевр Шишкина в осеннем стиле, слегка заблюренный заплёванными стёклами.

Они снова подскочили на ухабе, ещё сильнее прежнего.

— Ух! — болезненно воскликнул Костя. — Похоже, водитель считает, что автобусу уже нечего терять…

— Пф! — фыркнула Оксана. — С такими-то дорогами, состояние автобуса меня не удивляет.

— Тоже да. Слушай, ты извини… — он нежно погладил Оксану по руке, будто был в чём-то виноват. — Что-то мне казалось, что здесь автобусы поприличнее ходят.

— Ничего… — та мучительно усмехнулась. — Я на комфорт особо и не рассчитывала.

Они проехали по мосту. Костя смотрел через треснутое стекло на удаляющуюся реку, пока она не потерялась из виду. Но мысли его блуждали где-то далеко, в другом мире, где дедушка брал с собой на рыбалку, а бабушка на ночь рассказывала сказки про леших и кикимор, которые дружили с растениями и варили удивительные зелья.

— Вот здесь мы с дедушкой рыбачили несколько раз. На той речке.

Оксана пригляделась к Косте, разгадывая выражение его лица.

— Но ты сказал, что мы едем к бабушке. Попробуем её в город позвать. А дедушка, он… уже нету его? — неловко и бережно произнесла она, положив ладонь на его сцепленные руки.

— Да, — коротко ответил Костя, глядя куда-то в потолок. — Ну вернее… он пропал. Тела не нашли, удочку тоже… — Костя вздохнул протяжно и прерывисто, продолжая глядеть в потолок. — Полиция сказала, что… — он сглотнул, — полиция сказала, что он утонул на рыбалке. Никто не мог поверить… — Костя, наконец, посмотрел на девушку. — Мы с ним часто плавали, когда ходили рыбачить.

Оксана вздохнула осторожно, словно стараясь не сдуть что-то важное в воздухе.

— А давно ты здесь бывал последний раз?

— Вот тогда и был. На дедушкиных похоронах.

Оксана открыла рот и снова закрыла, повернувшись к окну. Но Костя заговорил сам.

— Когда мне исполнилось четырнадцать, родители перестали меня отправлять к бабушке с дедушкой. Захочешь — сам съездишь, так они сказали. Вот с тех пор только один раз и был.

— Ты… не хотел?

— Хотел. — Костя покраснел. — Я бабушке — ой! — ещё один прыжок на ухабе. — бабушке с дедушкой сказал, уезжая — я обязательно приеду на следующий год! Но на следующий год, я, знаешь… всё время собирался приехать, мне родители даже дали денег на билет, но я всё время… то одно, то другое… в общем, я так и не приехал тем летом. Но я звонил, они были вполне весёлые, говорили — ничего-ничего, гуляй, ты молодой.

Костя отвернулся к окну и немного помолчал, глядя на пролесок, мимо которого проезжал автобус.

— А на следующий год был последний звонок, выпускной, — заговорил он, всё ещё глядя в окно. — Потом экзамены, я поступал в университет… всё лето волновался, поступлю или нет… так и не приехал. Снова. Так продолжалось ещё два года, а потом…

Костя замолчал, и, опустив голову, прижал рукав к глазам и закусил губу. Затем убрал руку, Оксана заметила мокрые пятна на рукаве.

— Пропал дедушка. Тут уж, конечно, мы все приехали. Похороны, отпевание, поминки. И я пообещал себе, что теперь, когда бабушка одна, я точно буду приезжать каждый год. И до следующего лета я был уверен, что так и будет. Но…

Оксана села рядом и обхватила его руками.

— Ты не виноват, — она уткнулась лбом ему в плечо.

***

Бабушка первым делом усадила их за стол. Простенький, деревянный. Он почти не изменился со времён дедушкиных поминок. Только ещё больше протёрся с того края, где бабушка обычно обедала. На другом краю стояла корзина с ароматными яблоками желтовато-зелёного цвета.

Александра Матвеевна поставила перед ними картошку, жаренную с лисичками, налила квас в кружки и, конечно, достала из холодильника начатую банку солёных огурцов. Движения её казались вроде бы и уверенными, но какими-то медленными, осторожными, словно она боялась споткнуться и что-нибудь выронить.

Оксана ощутила укол жалости и, чтобы это скрыть, решительно хрумкнула огурцом.

— Ммм… — она призакрыла глаза. — Те самые.

— Да! — с энтузиазмом отозвался Костя.

— Что, уж прежде отведывала, родимая моя?

— Да, Александра Матвеевна, меня Костя угощал. И тогда, и сейчас — просто нечто!

— Ну кушай, кушай, золотце моё. И ты, Костенька, — бабушка наконец уселась напротив них, подперев щёку, и теперь смотрела, как они едят.

Некоторое время было слышно только усердное жевание гостей и щебетание птиц за окном. Наконец, Костя проглотил почти всё, чем набил рот, чтобы сказать:

— Бабушка. Ты извини, что я так долго не приезжал. Я просто…

— Ничтоже, не беда, — отмахнулась та. — Ладно, что ныне приехал. И с девкою своею… — Бабушка тепло улыбнулась Оксане, та постаралась мило улыбнуться в ответ. — Я так рада, что вы вдвоём приехали. Поможете мне малость, огурчики польёте… Удобрения добавите… Ныне мы чаще видеться будем.

Костя воодушевлённо взглянул на Оксану, но пока ничего не сказал.

— Ну а что, ночевать-то останетесь?

— Нет, бабуль, мы не можем, — Костя слегка покраснел. — У нас… собака. Коржик. Нам её покормить надо. И погулять с ней.

Костя посмотрел на бабушку, но та только вздохнула и отвернулась.

— Всё-то вы торопитесь, городские, — пробормотала она. — Всё-то у вас дела. Ни минутки спокойной.

Она встала и засуетилась около старенькой газовой плитки с двумя конфорками. Костя обеспокоенно посмотрел на бабушку, затем на Оксану.

— Сейчас вам чайку сделаю… доброго, с травами...

— Мы к Вам приедем снова на следующей неделе, обязательно, — утешающим голосом произнесла Оксана.

— Он уж испытанный, добре унимает, — бабушка как будто не обратила внимания на слова Оксаны. — От городского шуму да толкотни отводит…. нервы бережёт… а то шибко вы проворные…

Бабушка повернулась к ним с двумя дымящимися кружками. Костя всё переживал, не обиделась ли она, но бабушкино лицо как будто бы по-прежнему выражало нежность и заботу.

Они отпили чай. Необычный гладкий вкус освежал, хотя мяты совсем не чувствовалось.

— Мм. Вкусно. — Костя отпил ещё. — Что там?

Бабушка обернулась на банку с чаем и почесала затылок.

— Да я уж запамятовала… это я в том году сушила. Для вас специально… Чабрец, земляничные листья… яблочная кожурка, кажись… что-то ещё… да вы пейте главное. Вкусно и ладно.

Ребята снова отпили по глотку.

— Бабуль, ты… всё ещё не хочешь к нам в город переехать?

— Без огурчиков? — неожиданно резко гаркнула она, но затем её голос смягчился. — А как же хозяйство моё? Привыкла я, любо мне тут, с огородом. С яблоньками. Огурчики без меня не сдюжат, опять же… А что мне там, в вашем городе делать?

— Ну так и в городе можно огород обустроить, на балконе, — неожиданно вступилась Оксана. — У нас цветочки есть, можно за ними поухаживать. И с собачкой нашей ещё погулять…

— Ну так и приезжайте, и собачку привозите… коли есть. Ей тут тоже славно погулять будет, побегать. Нет-нет, мне это не надобно. Я здесь буду. Вы пейте, пейте чаёк. Понапрасну варила, что ли.

Попивая чай, они поспорили ещё, но бабушка была непреклонна. Наконец, когда чая осталось на донышке, Костя вздохнул и махнул рукой:

— Ну ладно, что ж тут поделаешь. Надо тебе помочь как-то? Посуду помыть, может?

— Посуду? А, да не надо. Я тут сама справляюсь, — она встала из-за стола и принялась убирать посуду в потёртую раковину. — Вы приехали, навестили меня, спасибо вам на добром слове. Мне уже и лучше стало. С посудой я управлюсь. Вы лучше этого… огурчики полейте.

Костя с удивлением отметил, что движения её действительно стали более уверенными и даже стремительными.

— Смотри, ей и правда лучше, — с удивлением шепнула ему на ухо Оксана, подтверждая его наблюдения. А мы успеем? — она посмотрела на часы. — Уже почти четыре… ну да, наверное, успеем. Обратный автобус только в пять с чем-то. — она повернулась к бабушке. — Только, Александра Матвеевна, где брать воду и удобрения?

— Пойдёмте, покажу — та взяла полотенце и пошла к выходу из дома, энергично вытирая руки на ходу. — Удобрения потом. Полейте сначала. А потом уж и удобрения. Если успеете.

***

С двумя полными лейками в руках Костя переступил порог теплицы и остановился, принюхиваясь и глядя по сторонам. Оксана вошла следом и обняла его сзади. Их встретило тепло и плотный запах земли.

Стеклянные стены были почти чистыми на уровне глаз — домик и ветви яблонь были видны почти без искажений. Но чем ниже, тем плотнее их покрывал зелёно-коричневый налёт.

Дорожка поворачивала налево шагов через десять. Растения неровными грядками обхватывали её с обоих сторон. Дорожку и грядки разделяли низенькие деревянные бортики. Всюду расползлись огуречные усики — по полу, по опорам, по оплётке стен, по дорожке, даже по косякам двери, через которую они только что прошли. Кусты были нагружены плодами разной зрелости — от едва заметных зелёных палочек с мягким жёлтыми цветками до таких, что сразу в салат.

Оглядев теплицу, Костя с уважением покивал. И, поставив одну из леек, принялся поливать ближайшее растение.

— Всё так обвито, как будто они тут несколько лет уже растут, а не несколько месяцев… — задумчиво произнесла Оксана.

— Точно, — подтвердил Костя. — Закрой дверь, зай, тепло выходит.

Девушка плотно закрыла дверь и взялась за щеколду.

— Задвинуть?

Костя обернулся и помотал головой.

— Да нет, зачем.

Он дошёл до угла и повернул налево вдоль дорожки. Здесь всё выглядело так же, только ещё более запущено. У дальней стены стояли лопата, пара тяпок, ведро и ещё какие-то инструменты, которые трудно было разглядеть за кустами огурцов.

Лейка в Костиной руке почти опустела, и девушка принесла ему вторую.

Чем дальше они шли, тем более дикими выглядели грядки, как будто бабушка редко заходила вглубь теплицы. Наконец они прошли всю теплицу по этой квадратной дорожке, вернувшись к двери с пустыми лейками, и остановились в растерянности.

— Это какая-то другая дверь? — неуверенно спросил Костя.

— Должна быть та же, — столь же неуверенно откликнулась Оксана.

Дверь была оплетена усиками сверху донизу — порог, косяки, верхняя перекладина, даже ручка и щеколда были обвиты тонкими светло-зелёными стеблями. Не было никаких признаков того, что эту дверь открывали каких-то полчаса назад.

Костя поставил лейки и толкнул дверь. Та не поддалась.

— Что-то непохоже. Должно быть, здесь две двери, — произнёс Костя, не веря сам себе. В целом это место было как две капли дождя похоже на то, где они входили. — Давай обратно пройдём и посмотрим.

— Ну давай, — отозвалась Оксана.

Неровными шагами Костя прошёл всю дорожку в обратном направлении, и за ним проследовала Оксана. Они вернулись к двери, теперь даже Костя был почти уверен, что это нужная дверь, но она стала ещё меньше похожа на ту, в которую они вошли. Костя снова её толкнул, на этот раз сильнее, но она была как будто вклеена в каркас.

— Да что такое! — Костя с силой поставил одну из леек на землю, почти кинул. — Мы так на автобус опоздаем, — с этими словами он посмотрел на часы и вскрикнул от удивления. — Что? Мы уже опоздали…

— Не может быть! — Оксана тоже посмотрела на стрелки.

— Да, уже больше пяти, автобус через восемь минут… — пробормотал Костя.

Оксана с жалостью посмотрела на него, погладила его по плечу и легонько приобняла.

— Это ничего, не переживай. Заночуем у Александры Матвеевны. Она как раз предлагала. Надо только маме позвонить. Пусть погуляет с Коржиком.

— Как мы могли заблудиться в теплице? — слегка надрывным голосом спросил Костя, всё ещё глядя на дверь. — Буквально в четырёх стенах. Так же не может быть, верно?

— Не может. — Оксана слегка помотала головой в недоумении. — Это точно нужная дверь. Может, просто заклинило?

Костя несколько раз приложился к двери плечом изо всей силы, но и это не помогло.

— Щеколда? — на всякий случай спросила Оксана.

Костя проверил, но щеколда была открыта, как они её оставили. Тогда он стал осматривать дверь, чтобы понять, что и где застряло. Огуречные усики были везде — между дверью и косяками, вокруг косяков, вокруг ручки, ему даже показалось, что кончики усиков немного шевелятся, но ничего из этого не выглядело как настоящее препятствие.

— Блин. — раздалось сзади.

Костя обернулся. Оксана, наклонившись, возилась со своими шнурками.

— Что такое?

— Я запуталась в этой зелёной паутине.

Костя присел к ней и увидел, что дело не в шнурках — её кроссовок застрял в бесконечных огуречных усиках. Он попытался их разорвать, но они оказались на удивление прочными. Костя стал их распутывать. Оксана, наоборот, поднялась и слегка держала его за плечи, чтобы не упасть.

— Может, Александре Матвеевне позвоним? — предложила Оксана.

— Да зачем. Что она, откроет дверь, которую заклинило? Развяжет твои шнурки?

Оксана пожала плечами, и Костя продолжил пыхтеть над длинными зелёными ветками, но у него ничего не получалось. Усики, казалось, только сильнее вплелись в её кроссовки. Наконец, парень вскочил на ноги.

— Да чёрт, как ты умудрилась так запутаться? — рявкнул он, его лицо раскраснелось.

— Откуда мне знать?! Я ничего не делала! — Оксана взбрыкнула в ответ. Некоторое время они сердито смотрели друг на друга. — Пойди лучше тяпку поищи, она где-то тут была. Можно перерубить, если развязать не получается, — добавила она чуть более спокойным голосом.

Костя вздохнул.

— Да. Прости, — он нежно обхватил её голову с обеих сторон и поцеловал в лоб. — Конечно, ты не виновата. Я просто… эта чёртова дверь, автобус, теперь ещё шнурок…

Костя снова пошёл по дорожке, на этот раз медленно, въедливо оглядывая грядки, поочерёдно слева и справа. Дойдя до угла, он так и не встретил инструменты. Тревожно взглянув на одинокую фигуру девушки, он закусил губу и скрылся за поворотом. Инструментов всё не было, но на дальнем краю грядки, у самой стены он неожиданно разглядел удочку. Он остановился, озадаченно разглядывая её.

Неожиданно раздался резкий вскрик. Костя сорвался с места и побежал обратно к Оксане. Она лежала на земле между грядками и в исступлении тёрла затылок, сдавленно мыча.

— Дурацкие эти… щупальца… Я упала, — ещё один сдавленный стон, — и долбанулась затылком о бортик.

— Бедная, — Костя сочувственно свёл брови и тоже погладил её затылок. — Блин, сейчас бы лёд сюда.

— Ничего, земля и так достаточно холодная, — она слабо улыбнулась. Костя улыбнулся в ответ. — Ты не нашёл тяпку?

— Нет, не успел. Прибежал тебя спасать. Но зато знаешь, что я нашёл? Удочку! Точно как…

— Удочка нам не поможет, — обрубила Оксана.

— Но, послушай. Когда мы с дедом…

— Ты должен был найти инструменты! — Оксана повысила раздражённый голос.

— Да. Извини. — Костя встряхнул головой, как будто выбрасывая из неё удочку. — Я пошёл дальше искать? Тебе норм так лежать?

— Нет, лучше подними меня, тут холодно.

— Догадываюсь. — Костя обошёл её и, взяв за руки, попытался поднять.

— Ай, ай!

— Что такое?

Костя опустил Оксану обратно на землю, она схватилась за бедро.

— Чёрт, что такое… я будто привязана.

Костя поднял голову и испустил протяжный полустон-полувздох. Затем опустился на колени и осмотрел бедро, на которое показывала Оксана. Оно действительно было обхвачено двумя зелёными стеблями, и теперь Костя уже отчётливо видел, как кончики усиков шевелились, обвивая ногу.

— Ох, ничего себе… не думал, что такое возможно.

— Что там?

— То же, что и везде, — мрачно буркнул Костя и попытался порвать зелёные нити, снова безуспешно. Тогда он наклонился к её ноге, чтобы попробовать зубами.

— Перестань! — сердито воскликнула девушка, пытаясь оттолкнуть его голову руками.

— Да я их перекусить пытаюсь! — закричал в ответ Костя и издал яростный рык. — Еее!

Зубы сделали своё дело, и кусок стебля свалился на землю. Костя с широкой улыбкой поднял его и передал Оксане:

— Трофей!

Тоже улыбнувшись, Оксана повертела трофей в руках. Тем временем Костя повторил рык ещё трижды и торжественно поднял её бедро.

— Та-дам! О, нет…

Его взгляд скользнул на другое бедро, которое уже тоже было обхвачено стеблями.

— Нет, так дело не пойдёт. — Оксана схватилась за его плечо. — Тебе точно нужно что-то острое, — напряжённо сказала она. — Пойди всё-таки поищи инструменты. Я уверена, что где-то видела их.

— Но я… — Костя дрожащими пальцами перебирал стебли, плотно облегающие её ногу. — Я… как я могу тебя тут оставить…

— Вали за долбанными инструментами!!! — заорала она, яростно оттолкнув его руками. Он упал на грядку. — Я как-нибудь справлюсь полежать на земле две минуты!

Зелёные ветки продолжали наползать на её ногу одна за другой. Кончики стеблей, которые не дотягивались до неё, плавно изгибались туда-сюда, как очень медлительные черви. Костя жалобно посмотрел на Оксану.

— Давай. Я никуда не убегу, — сказала она чуть спокойнее.

Он ещё немного подержал её руку и поднялся на ноги. Внезапно в теплице стало стремительно темнеть.

— Что происходит? — Костя посмотрел на потолок.

— Тучи? — предположила Оксана. — А сколько времени?

Костя взглянул на часы, но стрелок было практически не видно в надвигающейся темноте. Тогда он достал телефон.

— Чёрт, да что такое, идиотский день! Экран не включается!

Костя швырнул телефон на землю и поднёс запястье почти вплотную к глазам.

— Девять пятнадцать. Девять шестнадцать! Девять семнадцать! Это всё какой-то бред, какой-то бред!

Он с силой укусил себя за запястье. Было больно, след от зубов был виден даже во тьме. Но ситуация не изменилась, минутная стрелка продолжала крутиться со скоростью секундной.

— Конечно, это всё бред, так не может быть. Мы со всем разберёмся, когда выйдем отсюда. А для этого, пожалуйста, принеси чёртовы инструменты! — крикнула Оксана, тяжело дыша.

— Да, да. Ладно.

Он пошёл по дорожке между грядками, на этот раз очень осторожно, почти нащупывая кусты по бокам. Бортики грядок едва виднелись в темноте и он аккуратно переступал ногами, чтобы не удариться и не споткнуться. Пройдя половину маршрута, он замедлился ещё сильнее, вглядываясь во мрак.

С другого конца теплицы раздался сипящий хриплый вдох.

— Тьфу! Кхр… скорее! Пфу! — панически закричала Оксана вперемешку с попытками отплеваться.

В этот момент Костя, наконец, разглядел инструменты между кустами у дальней стены. Он схватил лопату и побежал практически наугад. Повернув за угол, он увидел силуэт Оксаны на земле, держащийся за шею. Она хрипела и била об землю свободной ногой. Он бросился к ней, держа лопату двумя руками.

От угла и было-то десяток шагов, не больше, но он не добежал всего два или три. Нога застряла в сплетении огуречных стеблей. Он грохнулся носом в землю. Лопата вылетела из рук и упала где-то в темноте среди кустов. Звякнула стенка теплицы. Оксана хрипло завизжала и стала отдирать стебли от своего лица. Костя лежал всего в метре от неё и не мог дотянуться. Он отчаянно тряс ногой, застрявшей в стеблях. Но без толку. Оксана захрипела, извиваясь всем телом, и снова схватилась за шею.

— Оксана!

Он потянулся к ней, но с трудом доставал даже до волос. Она держалась за шею одной рукой, а другая бессвязно шарила по лицу, пытаясь подцепить толстую паутину стеблей, забившую её нос и рот, заползающую под веки. Ещё один спазм волной прокатился по её телу.

— Оксана!!! — надрывно завопил Костя, его пальцы впивались в землю у самой её головы. Слёзы полились у него из глаз. — Оксана! Оксана!

Она издала сдавленный глухой хрип. Удар по земле свободной ногой. И затем ещё один, совсем слабый. Голова мягко опустилась на бок. Одна рука легла около лица, а другая вцепилась в пучок стеблей на шее.

— Оксааанаааааа!

Костя вытянулся во всю длину, но едва мог потрогать её лоб. Он скрючился на земле, пытаясь вынуть ногу. Бесполезно. Опираясь руками о землю, он поднялся и стал дёргать ногой вверх, в стороны, крутить её. Бесполезно, бесполезно, бесполезно.

— Нет, нет, нет!

Снова всхлипнув, он стал в исступлении топтать свободной ногой стебли вокруг себя. Без толку. Стебли продолжали подниматься по его ноге, он чувствовал их плотное болезненное объятие.

— Нееееет! — взревел он в истерической попытке прыгнуть в сторону, прямо на грядку. Прыжка не получилось — стебли не отпустили привязанную ногу — и он просто упал, примяв ближайший куст. Его голова и плечи пробили стенку теплицы.

Он лежал лицом вверх, глядя в уже голубое утреннее небо. Жгучая боль пронзала его спину там, где воткнулся кусок стекла. Красноватое солнце стремительно выкатывалось из-за горизонта. Синицы и воробьи пулями проносились у него над головой, появляясь и исчезая вдали, перелетая между деревьями и домом.

Из дома выскочила бабушка и несколько раз промчалась по участку с такой скоростью, что он пропустил бы её появление, стоило ему только моргнуть. Солнце, тем временем, уже светило сквозь жёлто-зелёные кроны яблонь в саду.

Бабушка замедлилась, остановилась около него и ласково посмотрела сверху. Затем встала на колени и нежно поцеловала его в лоб.

— Ну вот и хорошо, родные мои. Вот и хорошо. Не надо вам в город возвращаться. Будете теперь всегда со мной.

Она поднялась, отряхнула передник и опять умчалась, перебирая ногами и палочкой так быстро, что они сливались в размытое пятно. Солнце забралось высоко в небо. Костя почувствовал, как стебли заползают на его лицо.