Звезда по имени Маруся
Апрель, не скупясь, окутывал землю теплом, и она, разомлевшая от ласки солнечных лучей, радостно преображалась - неторопливо, как барышня перед балом, одевалась земля в свои любимые зеленые наряды.
- Ой, девоньки, хорошо-то как! - сладко потягиваясь, выдохнула баба Нюра.
- А и правда хорошо! Весна в этом году ранняя , - вторила ей Алевтина Николаевна.
Подружки сидели на скамеечке возле дома Михеевны и радовались теплу и свету.
- Нюрочка, чеснок-то весь что ль вылез у тебя? Я гляжу-гляжу на свой - не нравится он мне.
- У меня всегда чеснок хорошо растет - только снег сошел, уже вот такой, - баба Нюра подняла указательный палец , демонстрируя размеры чесночных ростков.
- Да, Анна Васильевна, Вы у нас - образцовый огородник! - похвалила подружку Алевтина Николаевна.
- А ты, Алевтина, поменьше книжек своих читай, так и у тебя огород не хуже будет, - съязвила баба Нюра.
- А кому-то и вовсе огород не нужен. Вон, сосед наш - ничего не садит, - Михеевна махнула рукой в сторону соседнего участка.
- Да это ж человек разве?! - возмущенно воскликнула баба Нюра, - я от травы грядки чищу то и дело, а он всю землю травой засеял!
-Это газон, - пояснила Алевтина Николаевна, - для красоты.
- Жить на земле и огород не держать - это ж грех какой, - баба Нюра не могла сдержать злобы, - второй год уж, как перебрался из города своего, а все как чужой. Бирюк, он и есть бирюк!
-И то правда, не наш человек. Когда он только поселился здесь, мой-то пошел к нему по-соседски - поллитровочку взял для знакомства, как полагается. А тот и говорит - извините, говорит, я алкоголь не употребляю, давайте, говорит, мы с вами кофейку попьем. Кофейку ! За знакомство! - со смехом поведала Михеевна.
-Курей, правда, завел. Только страшные куры-то у него: с мохнатыми лапами, с нахлобучкой на голове, одно слово - уродцы, а не куры. Я лесенку-то приставила к забору и заглянула как-то раз к нему во двор , - пояснила баба Нюра.
- Это голландская порода, я читала про таких кур, - сообщила Алевтина Николаевна, - и вовсе они не страшные - очень даже симпатичные курочки, да и несутся неплохо.
Баба Нюра только рукой махнула в ответ.
- Нюрочка, а еще что-нибудь углядела во дворе-то?- полюбопытствовала Михеевна.
- Ничего! Трава сплошь, дорожки да скамеек понаставил вдоль дорожек. Да еще беседку резную сделал. Вот и все, - помолчав немного, продолжила, - На что ему столько скамеек?
- Да приезжим за деньги сдавать будет - сейчас городские любят чистым воздухом дышать, - предположила Михеевна.
- Да, экотуризм сейчас весьма популярен, - поддержала подругу Алевтина Николаевна.
- Так и есть!- подхватила баба Нюра, - потому и курей диковинных завел, чтоб туристам показывать за деньги. Торгаш!
-------
Павел Петрович болел космосом с детства. В апреле 1961 года ему было девять лет. Известие о полете Юрия Гагарина он услышал по радио, которое мама, убегая рано на работу, всегда оставляла включенным, чтобы сын не проспал и не опоздал в школу. В тот день Пашка проспал . Вскочил, как ошпаренный, когда по радио загремел голос Левитана : « Работают все радиостанции Советского союза. Передаем сообщение ТАСС о первом полёте человека в космическое пространство». Одевшись наспех, мальчик выскочил на улицу. Какая-то вселенская радость заполнила город - Пашка мчался в школу, встречая по дороге ликующих людей. Да, это было поистине великое событие! Оно перевернуло не только Пашкину жизнь.
На день рождения в тринадцать лет мама подарила ему большую книгу - «Незнайка на Луне». Пашка зачитал ее до дыр. Ну а в пятнадцать, когда мама повела его на ВДНХ в павильон «Космос» , мальчик понял, что это не просто будущее человечества, это его, Пашкино, будущее, его жизнь .
Мама поддерживала увлечение сына, тем более, что он активно занялся физической подготовкой, ходил в спортивную секцию. Все лучше, чем болтаться без дела по улице! Подросток много читал - все, что только мог найти об освоении космоса. А еще рисовал - стены его комнаты были увешаны фантастическими пейзажами далеких планет из неведомых галактик. Пашка уверенно шел к своей мечте и, казалось, ничто не могло встать у него на пути.
К экзаменам в летное училище Павел был готов, как никто другой. Но врачебная комиссия не допустила его к сдаче экзаменов, обнаружив у него признаки аритмии. Дополнительное исследование подтвердило - у юноши синдром укороченного интервала проведения импульса от предсердий к желудочкам. Пашка не верил, доказывал, что он здоровее всех, кричал, плакал даже. Ему спокойно объяснили - в обычной жизни да, вполне возможно, этот диагноз никак не помешает, но в небо ему нельзя…Небо ничего не прощает.
Тогда от полного отчаяния его спасла Маруся. Своей любовью спасла. Выдернула из депрессии и заставила жить дальше: потянула за собой в пединститут, вместе учились, вместе потом уехали по распределению в волжский городок, вместе много лет проработали в интернате для детей-сирот. Маруся была его душой, его сердцем, неиссякаемым источником его жизненных сил. Теплом своим она готова была согреть всех в этом мире. И когда неутомимая Маруся, внезапно заболев, слегла, мир будто замер в недоумении. Павел Петрович бросил работу и ухаживал за женой. Она не капризничала, как другие больные, даже не жаловалась - улыбка не сходила с ее бледных губ. Так, с улыбкой, она и ушла - тихо, во сне. Сбегая от горестного одиночества, Павел Петрович и оказался в деревне.
-------
- Девчата, а что-то не слышно соседа-то нашего. То с утра пораньше все тюк да тюк молотком, а тут обед уж, а у него тишина во дворе, - спохватилась Михеевна.
- Точно, не случилось ли чего ?- поддержала Алевтина Николаевна.
Женщины , не сговариваясь, поднялись со скамейки и направились к соседской калитке. К своему удивлению, обнаружили, что калитку легко открыть, просунув руку в круглую прорезь и повернув обыкновенную деревянную вертушку. Калитка, жалобно пискнув, отворилась. Подруги нерешительно вошли во двор. Необычным было все в этом просторном дворе: дорожки, выложенные круглыми деревянными спилами, аккуратно подстриженный зеленый газон, просторная беседка с занавесками. Ветер теребил занавески,как паруса, и чудилось, что еще немного и поплывет корабль-беседка к неведомым берегам. Поднявшись по ступенькам с резными перилами в беседку, подружки так и ахнули. Потолок ее, выкрашенный в темно-синий цвет, изображал звездное небо - знакомые очертания созвездий были мастерски выписаны сияющими красками. Налюбовавшись вдоволь, соседки продолжили осмотр.
Удобные деревянные скамейки с резными спинками размещались вдоль дорожек. Больше всего поражали расположенные рядом со скамейками шары на деревянных подставках. Шары были разного размера и разного цвета. Подойдя поближе, сразу поняли, что шары эти изображают небесные тела - планеты, звезды. Белая Луна, серый Меркурий, красный Марс, ярко-желтая Венера, Сатурн с кольцом, а вот и зелено-голубая красавица Земля! Под каждым шаром таблички с названием и параметрами. А рядом с Землей на отдельной табличке знаменитые слова первого космонавта: «Облетев Землю в корабле-спутнике, я увидел, как прекрасна наша планета. Люди, будем хранить и приумножать эту красоту, а не разрушать её!» Как завороженные, стояли женщины.
- Да у меня гости!- неожиданно для них прозвучал мужской голос. Разом обернувшись, увидели улыбающегося соседа. За ним по дорожке тянулась группа разновозрастных ребятишек в сопровождении молодой учительницы.
- Да мы вот… проведать зашли…а то думаем, что-то не слышно соседа нашего… вдруг что… - вразнобой говорили соседки.
- Да я вчера еще уехал, вечером, по делам, - пояснил Павел Петрович, и, повернувшись к детям, продолжил, - проходите, ребята, проходите ! Осваивайтесь! На газоне можно в футбол погонять, в беседке мы с вами чай с пряниками пить будем! Будьте как дома - отдыхайте! Все в вашем распоряжении.
Дети рассыпались по двору , шумно , весело переговариваясь , бродили по дорожкам, время от времени обращаясь к хозяину :
- Павел Петрович, А Вы Гагарина видели?
- Павел Петрович, а правда, что на Марсе когда-то были моря и реки?
У огромного бирюзово-белого шара задержалась группа девочек. На шаре в окружении цветов была изображена прекрасная женщина. Женщина улыбалась, прижимая руки к груди. В серебряном сиянии вокруг нее прочитывалось по кругу МАРУСЯ.
- Павел Петрович, а это что? Тут таблички нет, - тоненьким голоском пропищала маленькая темноглазая девчушка.
- Это звезда Маруся, - как-то по-особому ласково произнес Павел Петрович, коснувшись бирюзового шара.
- А разве есть такая звезда? - не унималась темноглазая.
-Есть. Конечно, есть! Она светит ярко-ярко - и днем, и ночью! Когда-нибудь я непременно полечу к ней - туда, в космические дали, к своей звезде!
Запрокинув голову, Павел Петрович замер, вглядываясь в небесную синь. Вслед за ним и дети засмотрелись ввысь. По синей безмятежной глади плыли над ними диковинные корабли облаков. А из далекой дали светила звезда по имени Маруся.
Позабавили соседки Павла Петровича, которым видимо завидно вот и наговаривают.
И вроде бы зацепиться не за что… а в то же время…
Незрелищно.
Практически и нет тут никакой истории.
Всё, что описано — лишь позиционирует вот этого Павла Петровича. Да, есть как бы рассказ о его судьбе бобыля… но это просто описание причин его состояния.
Грустно, печально. Тоскливо. ГГ ждёт смерти, чтобы снова встретить свою жену там, где-то там…
И, чтобы как-то пережить потерю, создаёт скульптуру звезды Маруся. А чтобы логически обосновать своё вот это действие, заодно и скульптуры остальных планет Солнечной системы — целую аллею. Куда приглашает детей на экскурсии…
(кстати, странно, почему дети разминулись с пенсионерками? Это логический парадокс, как мне кажется.)
В этой истории нет конфликта. Вся она построена на потере. Диалоги пенсионерок (да и сами они в сюжете) созданы лишь для того, чтобы показать саму историю со стороны.
Здесь эксплуатируется тема потери — идёт её осветление и на этом построено всё. Павел Петрович ждёт смерти.
Мне тоскливо и не интересно, простите.
А вот с этим позвольте не согласиться. Вам, наверно, не пришлось встретиться с человеком, который живет в ожидании смерти. Я же чашу сию познала сполна. Человек в ожидании смерти не хочет ничего — читать, писать, работать, слушать музыку,… Ничего! А мой герой полон жизненных сил! Ну а уж если говорить все же о конце жизни — ждет он не смерти, а встречи с любимой, а это, согласитесь, разные вещи.
Спасибо большое за Ваш отклик!
И если интереса нет, я так и говорю.
Создать интерес у читателя (с первых строк) и держать его до самого конца — первейшая задача автора, миледи…
ИМХО
Поэтому я и сказал именно об этом. Всё прочее — после этого.
Да, Вы показали вот эту непроходящую привязанность (любовь, как тут многие это назвали) ГГ к супруге… Многие нашли в этом прекрасное… Но это частный случай. В жизни мы видим порой нечто иное. Что нас интересует в жизни? Разрешение каких ситуаций? Выход из каких проблем? Понимаете?
Здесь Вы поставили перед собой задчу и… отобразили то, что сочли нужным. Отобразили более-менее. У меня не возникает желания улучшить этот текст. Но так же это может быть оттого, что сама история мне не интересна.
Вот такой я читатель.
И меня может интересовать нечто совершенно иное.
Я вот вообще реализм не люблю.
А для мягкой фантастики тут недостаточно фандопа. К тому же… частный случай показан (нехарактерная для человеков история) :))
«Не скупясь окутывал» — «окутывал» плохо увязывается с «скупясь». Сама конструкция переусложнена: апрель окутывает, земля разомлевшая, радостно преображается, снова характеристика земли «неторопливо», аналогия с барышней, плюс опять «одевалась». Повтор «земли» в одном абзаце.
Я бы разбил и упростил. Дать эмоциональный ряд от тепла апреля и радости согретой земли вижу более эффективным как несколько сцепленных предложений, не придется разбираться со сложным синтаксисом и вовлечение будет глубже.
Баба Нюра «сладко потягивается». Автор хотела сказать, что баба Нюра сохранила чувственность? Редкое свойство для пожилого человека, особенно никак не проявляющего это качество в дальнейшем. Обыкновенная старуха-сплетница.
«Съязвила» в контексте диалога — бирка. Автор рассказывает об отношении бабы Нюры к убеждениям Алевтины. Вдобавок избыточная резкость: язвительность — сильная эмоция, а по контексту чувствуется, что женщины давно знакомы и скорее приятельствуют. Помимо того, язвительность не обоснована: на что реагирует баба Нюра? На похвалу? Если Алевтина завидует хорошему чесноку, так это нужно явить. Логический прокол в сцене.
Развитие диалога. Бабушки судачат о соседе. Почему баба Нюра злится, до состояния прямо указываемого: «злоба»? Сосед садит свой газон с ущербом для бабы Нюры? Его трава отнимает воду у чеснока? Откуда такая сильная реакция? Я не о том, что она неправомерна — она не обоснована.
«Экотуризм» в лексиконе старушки-сплетницы — сбой регистра. Если она так относится к «городским» и к прогрессу в целом, она такое слово должна употребить с проявлением отношения: «сказала, словно плюнула» (или как-то иначе в подобном векторе). Вместо этого Алевтина использует его как поддержку мнения подруги.
Диалог ощутимо в духе «ну как ты знаешь, Боб»: через беседу бабушек читателю дают инфодамп о том, что им не нравится сосед, и описывают структуру его быта «глазами соседей». Если рассказ о Петре и Марусе, так диалоги бабушек в качестве фокала влекут слишком большие ограничения. Хотите показать «погрязший в конформизме» мир, не воспринимающий романтика Петра? Это можно сделать в два абзаца, и будет более сильно: не размажется.
Дальше инфодамп развивается. «Болел космосом с детства»: чистое клише. Потом возрастная справка. Потом рассказ о маме, которая держит радио включенным для побудки сына. Семья была настолько бедной и жила в таком захолустье, где невозможно купить будильник «Слава»? Фрагмент дан для показа влечения к космосу, но нарушает правило «показывай, а не рассказывай». Достаточно было бы дать сцену радости на улицах от полета Гагарина и степень экзальтации мальчика, которая была бы показана кратно более сильной, чем у окружающих. Это легко и чисто явило бы «болезнь космосом».
Далее тема космоса не развивается никак. Болел, заболел, не попал. И что? Как это повлияло на характер Петра? Что создало в нем? Чему в жизни помешало? Куда направило его как личность и как мастера?
Продолжается: «мама поддерживала увлечение сына». В чем это проявлено? Реплик нет, эмоций мамы от увлечений нет, действий нет. Дамп.
Потом диагноз. Читателю очень важно узнать, почему именно не допустили юношу. От того, что это аритмия, конфликт, конечно, заметно усиливается. Если бы это была миастения, или невралгия, или вода в колене — такого эффекта бы, конечно, не было бы. Вот только кардиограммы в тексте, увы, нет. Это большое упущение. А лучше всю медкарту, с комментариями конвульсиума профильных специалистов.
Маруся вводится как фон, хотя заявляется как опора жизни. Если это история о том, как женщина поддерживала мужчину, чья мечта недостижима — Марусе дано слишком мало места. Не текстом, эмоциями. Если Маруся — хранитель романтизма Петра, это надо было явить. Линия Маруси — такой ценной, по заявке текста, — проведена в виде трех точек: была, поддерживала, ушла. Где реакции Петра на такие события? Он что, сухарь из сухарей? Болт анкерный никелированный, никакая «патина эмоций» и никакая «ржа страстей» его не берет?
Музейный осмотр жилища. Дамп. Нет эмоций бабушек. Нет проживания ими своего вторжения в дом соседа. Список: это красиво, а это ухоженно, а тут ровно, а тут порядок. И что? Читателю диктуют сделать вывод о том, что Петр рукаст и держит дом в порядке? Тогда почему калитка пищит?
Сцена с детьми вводится с целью показать, что Петр… что? Ведет кружок юных космонавтов? Готовит смену? Формирует команду? Он кто — ученый, астроном, конструктор ракет? С какой стати и по какой причине к нему аж в деревню возят детей целыми группами?
Финал оставляет четкое чувство: текст нужен был только для того, чтобы было куда разместить красивую романтическую сцену. Но сцена полностью теряет ударность, потому что предыдущий текст… Ну вы прочитали, что с ним.
Но спросите меня пьяного, спросонья, с одной ногой в ведре — как звали персонажа Олди из романа «Побег на рывок»? Даже не центрального, а какого-нибудь «сбоку» — например, рядового разведчика Помпилии? И я отвечу: Крисп Вибий.
Спросите: а какие носит усы главный герой книги «Время звезд» Хайнлайна? А я буду изумляться: ему пятнадцать, какие там усы могут быть?
Понимаете, к чему я клоню? Можете считать это оправданием, но я вижу тут симптом: Ваш главный герой настолько неважен, что его имя вообще не зацепилось.
А за техническую невнимательность — приношу свои извинения. Мне следовало быть более тщательным при проверке своего комментария перед отправкой. Виноват.
Я такая отсталая — даже не поняла о ком вы говорите, простите Христа ради. Спасибо за все, пойду искать Хайнлайна.
1. Подумать о варианте: Петр делает скульптуру на своем участке. Материалы дороги, работа сложна, усталость, мелкие травмы, неудачи-переделки. Помощи от соседей не дождешься: бабки злословят, мужики считают чудаком (или похлеще). Две сцены, три.
2.В процессе работы флешбеки о детстве (космос), препятствии (болезнь), выборе. По одной сцене на ключевые для понимания персонажа аспекты. Максимум эмоционала, переживать, а не декларировать.
3. Финалом: мальчик из деревни. Диалог о красоте (флешбек на Марусю, эмоции Петра о ней), ремарки о величии мира и космоса. Осознанная помощь мальчика (дать цену: потенциальный конфликт с родителями-конформистами).
4. Статуя готова. Как вариант усиления: мальчик тоже захотел в космос, но можно и без такого.
Не знаю, насколько Вы опытный автор, но рассказ написан действительно неплохо. Большинство новичков корявят тексты намного жёстче. Вы соблюдаете «вкусовую» гармонию (ну т.е. чувствуется наличие вкуса к изящному тексту, хотя есть куда развиваться).
Формально, рассказ состоит из одной сцены, разбитой на две части, и истории-пояснения к ней (в стиле журналистской сводки). Приём известный, но Вы достаточно изящно его применили. Другой вопрос, что в этой «разбитой на две части» сцене ничего не происходит. Старушки сидят на лавочка и судачат, потом оказываются на участке соседа, восторгаются, а потом и сам сосед появляется и все смеются, как в мультике про Скуби-Ду.
Проблемы (в моём понимании) начинаются с авторской задумки. Если меня спросить, о чем этот рассказ, я бы ответил, что он про «ми-ми-мишность автора». В целом, это не плохо. Каждый имеет право высказывать свои предпочтения, но лично я не напрашивался на «ваше мнение». Как читатель, я не понимаю, что Вы хотели сказать (или о чем хотели рассказать) этой историей, кроме того, что вот «миленькие люди», вот «хорошенькие старушки», вот «мужичок приличный». Всё же художественную прозу (в идеале) пишут не для того, чтобы сообщать окружающим о своих взглядах. Искусство, как наука, является достижением человеческого интеллекта. По этому критерию его и следует оценивать. В вашем случае, рассказ скорее милая зарисовка, имеющая право на существование (не скажу для кого/чего).
Персонажи идеализированы. Сюжет фантасмагоричен до примитивности. Я понимаю, что «добрые слова» способны «растопить ледяное сердце песней, тёплой, как ветерок» и разделяю Ваши взгляды на то, что этот мир нужно лечить любовью и добротой, но ещё не менееважен ум. Хороший писатель манипулирует читателем незаметно и ненавязчиво. (К тому же у вас и тема такая — про огороды и посадки. Может ли прорасти семя, которое через мясорубку пропустили?)
Второй момент, который бросается в глаза — обилие оценочных суждений:
Кто назвал женщину бабой? Это старушки между собой так называют друг друга? Обычно так дети говорят. Зачем вешать на читателя это ассоциативное клеймо?
Нельзя сладко потянуться, в особенности, пожилому человеку. Сладким может быть яблоко или шоколадка. Зачем вообще оценивать некоторое движение тела во вкусовых традициях? А можно повернуться солёно? Или ксило подпрыгнуть? (а если баба Нюра котят топит, можно ли ей сладко потянуться на лавочке?)
Примерно тоже самое. Нельзя болеть космосом. Это клишеированная метафора. Он увлекался космосом. И это важно, ибо «болеть» выражает некоторую форму авторской оценки, мол «воспринимай поданную информацию так». Как от слова «сахар» не становится сладко во рту, так и фраза «болел космосом» не перекидывается на читателя. Чем отличаются фразы «он увлекался космосом с детства» от «он болел»? Одна точная, а другая с подвыподвертом. Начитанный человек брезгует подобными смысловыми манипуляциями.
Понятно, почему вселенская, понятно, почему радость, понятно, почему заполонила, но когда всё вместе, теряется стиль. Вдруг, событие становится раздутым до гипертрофии и уже как-то не впечатляет.
Это как? Он, в отличии от других абитуриентов, уже имел лётный стаж? С закрытыми глазами мог пройти от трапа самолета до кабины пилота? Неужели, в училище не поступал никто из семей пилотов? И раз он был так хорошо готов, то почему не пошёл в инженеры или физики, чтобы работать с космосом в другой плоскости? Почему он уехал с Марусей за тридевять земель? Он что, идиот? (это к вопросу об идеализации персонажей)
Можно здесь не комментировать?
Нельзя так изображать рисунок. Чья это оценка качества? Леонардо Да Винчи пришёл туда и сказал «мастерски»? Это так не работает. Поверхностный читатель поймёт так: «автор сказал, что классно, верьте на слово. Это нужно для сюжета.» Лучше избегать таких ситуаций.
Таких стилистических огрешностей в тексте много. Они «упрощают» понимание, но схлопывают работу мышления и воображения. Таким способом весь рассказ можно упростить до «Жил был идеальный человек и все было идеально и в идеальном-идеальном мире». В хорошем тексте писатель скорее разворачивает историю до момента, когда читатель сам сможет оценить «хорошо» или «плохо» изображённое.
более поздний ps
История на самом деле не о Павле, а о любопытных старушках-сплетницах, влезших на чужой участок. Некоторые из них понимают, что сосед не такой уж и бирюк.
Опять же повторюсь, в целом рассказ нормальный, хороший. Нужно мастерство выводить на уровень более высокой изящности.