Переход

«Уважаемые пассажиры! Поезд дальше не пойдёт. Просьба…»

Дальше я дослушивать не стал. Третий год уже в курсе, что это конечная станция.

Огромная толща вонючих работяг в пуховиках выползла из вагона метро, и развалилась на мелкие детали, словно конструктор. Почти одиннадцать вечера. Сегодня я снова пахал, как раб на галере, в этом грёбанном «итальянском» ресторане. Хотя, если вы умеете готовить лапшу с вонючим соусом, это не даёт права называть ресторан итальянским. Официантом я отпахал там с четырёх. До этого отсидел очередные пары в универе. Уже третий курс, подумать только…

Поступая на филологический, я питал иллюзии по поводу студенческой жизни. Сейчас все деньги уходили на учёбу, а я был вынужден снимать крохотную студию на отшибе, и после пар пахать смены в этом недоресторане.

В мыслях я и не заметил, как попал в подземный переход. Он шёл сразу же от станции, и в первые два года я постоянно путался в нём. Не самая простая дорожная развязка над ним заставляла плутать обычных пеших под землёй в поисках правильного выхода.

Изо-рта шёл пар. Опять похолодание. Серая толпа давно рассосалась, в углу какой-то паренёк горланил Цоя, надеясь хоть чуть-чуть заработать после одиннадцати. Жалкое зрелище. Как и моя жизнь.

Завтра воскресенье. Практически у всех выходной… А мне пахать.

«Закрой за мной дверь, я ухожу…»

А у парня-то неплохо получается! Такой талант прозябает в холодном переходе. Я остановился и немного заслушался. Допил банку энергетика, бросил парню полтос, и медленными шагами направился к повороту, за которым был выход.

– Молодой человек, извините! – приятный голос обдал меня сзади.

Симпатичная блондинка в шубке быстрыми шагами направлялась ко мне.

— Не подскажете, как мне добраться до Самолётной? — с надеждой спросила она, показывая затупившие гугл-карты.

— Да могу даже проводить. Она здесь недалеко. — вяло ответил я.

«Ох, смотри, не промахнись, Атаман!» — парень-музыкант продолжал петь.

— Было бы очень-очень хорошо. — засияла блондинка, и мы поплелись к повороту.

Я слегка оживился.

– Вы знаете, здесь главное правильно выйти. Тут такая развязка дорожная сверху, капец просто. – решил я разрядить молчание.

Наши шаги отзывались эхом в опустевшем переходе. И вот, поворот.

– Какого… – прошептал я и глянул на указатель.

Всё верно, выход на Академика Павлова… Но, почему его нет? За поворотом был точно такой же длинный бетонный переход, а вдали виднелся другой поворот. И никого, никого не было.

– Всё нормально? – спросила девушка.

– Да видимо нет… – прошептал я и поспешил вернуться назад.

Музыкант закончил игру и запихивал гитару в потрёпанный чехол.

Ничего не понимаю…

Я подошёл к музыканту, который уже бросил на меня испуганный взгляд. Видимо решил, что я вернулся за своим полтосом.

– Хорошо играете… – невольно начал я.

– Спасибо. – отрывисто ответил музыкант. Изо-рта у него неприятно пахло чем-то кислым

– Вы не знаете, как выйти на Академика Павлова? – задав вопрос, я почувствовал себя деревенщиной.

Парень расслабился.

– Да вот за поворотом, где женщина стоит. Мне тоже туда.

Я кивнул и последовал за музыкантом. Обнаружив, что за поворотом никакого выхода не было, он слегка насторожился. Что-то глянул в телефоне, и уверенным шагом направился дальше. Мы с блондинкой поспешили за ним.

За следующим поворотом оказался другой коридор. Точно такой же – холодный, бетонный, освещённый слабым светом ламп.

– Что за херня?.. – прошипел музыкант и продолжил тыкать что-то в телефоне.

Затянувшись вейпом и выпустив пар, музыкант бросил взгляд на нас с блондинкой.

– Это какая-то шутка?

Мы переглянулись. Во взгляде девушки я уловил обыкновенное непонимание, но никак не страх. Приезжая девушка, не имеющая понимания, что в нашем мегаполисе обыденно, а что – нет. В данном случае сеть поворотов в переходе тянулась неимоверно долго.

– Я сам ничего не понимаю. Может, куда-то не туда повернули? – предположил я, противореча собственным мыслям.

– Да как мы могли повернуть не туда? Тут сроду столько поворотов не было! – музыкант запаниковал, и вновь затянулся электронкой.

Блондинка, по-видимому, тоже запаниковала.

– Спокойно. Я предлагаю вернуться на станцию метро и узнать у персонала, как правильно выйти.

– Ну так пошли. – нетерпеливо произнесла девушка, и вся наша троица направилась назад.

Поворот, поворот, ещё один поворот… Станции метро, с которой каждый из нас вышел в разное время, не было. Просто был ещё один поворот, и точно такой же коридор, ведущий к очередному повороту.

– Твою мать! Это розыгрыш? Вы завели меня в техническое помещение!? – музыкант бросил на нас свирепый взгляд.

– Ты смеёшься, Цой? – машинально спросил я.

– Савелий. – чуть успокоившись, представился музыкант.

– Денис. – мы пожали руки.

– Что здесь происходит? Как отсюда выйти? – блондинка ничего не понимала.

Мы переглянулись.

– Да мы сами, если честно, ни хера не понимаем… – сказал музыкант и в очередной раз затянулся своей электронкой.

Мы направились назад, миновав несколько поворотов. Картина не менялась.

В процессе мы узнали, что очаровашку-блондинку величают говорящим именем Света, она приехала с провинции на зимнюю сессию. И в первый же день попала в эту передрягу с переходом, логического объяснения которой мы найти не могли.

За очередным поворотом мы решили сделать небольшой перерыв. Я присел на корточки, а Света достала термос с чаем. Предложила нам, мы вежливо отказались. Сейчас мне больше всего хотелось немного поспать, и чего-нибудь перекусить.

– Послушайте. В теории мы все могли попасть в техническое помещение, и сейчас просто блуждаем по его коридорам. – Сава в очередной раз выдал бредовую чушь.

– Ну да, ты ещё скажи, что под всем Екатеринбургом подземный секретный город. – вроде и с насмешкой, а вроде и серьёзно произнесла Света.

— А что, вполне может быть! Вот на Сосьвинском камне секретный бункер времён Холодной войны, говорят, есть…

– Ты РЕН ТВ пересмотрел? – усмехнулся я.

Света убрала термос в рюкзак. Шикарные локоны, шикарные губки…

Мы направились дальше. Эхо шагов отдавалось по всему переходу. За очередным поворотом скрывался новый бетонный коридор. Сава измученно простонал.

– Да что это такое!? Я домой хочу! – сейчас он казался мне маленьким ребёнком.

Сава расстегнул ширинку. Между ног полилась жёлтая струйка мочи, от которой шёл пар. Музыкант вздохнул с наслаждением.

– Три часа копил! – глянул он на нас со Светой, будто сделал что-то великое.

– Свинья… – пролепетала Света.

Мы прошли ещё один поворот. Лампа в конце очередного коридора неприятно моргала. Я мысленно обрадовался хоть каким-то изменениям, при этом ощутил непонятный, липкий страх.

Этот же страх, видимо, ощутили и мои путники, ведь и они замедлили шаг. Я краем глаза глянул на Свету, которая сняла шапку. Она была прекрасна, чёрт бы меня побрал. Я невольно почувствовал шевеление друга в штанах. Мы дошли до мигающей лампы. Ничего примечательного. За очередным поворотом я нехило удивился открывшейся картине.

На том месте, где играл Сава, лежал закрытый гитарный чехол.

– Это… Моя гитара? – недоумевал Сава, а после медленными шагами направился к чехлу. Я схватил его за плечо.

– Ты разве не помнишь правила безопасности? Никогда не трогай подозрительные вещи. Тем более в общественном переходе.

Сава молча кивнул.

Эта сеть запутанных коридоров и поворотов начинала выводить меня из себя. Ещё поворотов… а кого я обманываю, я уже сбился со счёту. В общем, ещё много поворотов назад пропала связь. Температура не то, что бы поднялась, но стало душновато. По моим ощущения, мы бродили здесь уже около двух часов. Значит, стоит глубокая ночь.

Света поёжилась, обхватив себя руками. Кажется, даже до неё начало доходить, что мы попали в какую-то дичь.

— Всему есть логическое объяснение. Рано или поздно мы к чему-нибудь выйдем. Сеть этих коридоров не может быть бесконечной. — сделал вывод я, когда мы завернули за очередной поворот и увидели тот же бетонный пейзаж.

– А если может? – голос Савы прозвучал как-то слишком тихо, почти шёпотом. Он снова достал вейп, но не затянулся, а просто держал его в руке, как будто оберег. Совсем с ума зумеры посходили.

– Что, если мы застряли?

Света вздрогнула. Её глаза теперь наполнились настоящим страхом. Она прижалась к стене, пытаясь слиться с холодным бетоном.

– Не говори глупостей, Сава, – уверено сказать это не получилось. – Это просто какой-то лабиринт. Может, ремонт? Или…

Я запнулся. Никакого ремонта здесь не было. Ни строительных лесов, ни запаха краски, ни даже пыли. Только идеально чистый, хоть и обшарпанный, бетон и тусклый свет ламп.

– Или что? – Света посмотрела на меня глазами, полными мольбы услышать логическое объяснение.

Я не знал, что ответить. Мозг отказывался думать и принимать происходящее. Филологическое образование совершенно не подготовило меня к подобным ситуациям. Но я понял, что уже несколько секунд не отрываю взгляда от Светиной груди и мысленно раздеваю её. Я осёкся и глянул на Саву.

Мы пошли дальше. Шаги стали тяжелее. Каждый поворот теперь воспринимался как издевательство. Очередной коридор, ведущий к очередному повороту.

Внезапно, из-за очередного поворота, донёсся звук. Не Цой, не шаги, а что-то другое. Глухой, ритмичный стук, словно кто-то что-то отбивал.

«Черепушку кому-то раскалывают молотком»

Мы замерли.

– Что это? – прошептала Света, – Денис, что это? – она невольно прижалась ко мне. У меня встал.

Сава, на удивление, выглядел не испуганным, а скорее заинтригованным. Он медленно двинулся вперёд, к источнику звука.

– Слышь, Цой, осмелел? – попытался я остановить Саву, но он уже был поглощён очередным поворотом.

Я выругался про себя и поспешил за ним, крепко держа Свету за руку. Её ладонь была холодной и влажной. Стук становился громче, отчётливее. Теперь он напоминал не просто стук, а скорее удары кирки по камню.

За поворотом открылся новый коридор, но на этот раз он был не пустым. В самом его конце, под тусклой мигающей лампой, стояла фигура. Высокая, сутулая, в каком-то грязном балахоне. Она что-то делала, наклонившись над раздолбанным деревянным полом.

– Что это за… – начала Света, но я зажал ей рот рукой. Невольно почувствовал, как моя ладонь стала влажной от её слюней.

Фигура резко выпрямилась. В её руке блеснул какой-то инструмент, похожий на кирку.

Она медленно повернула голову в нашу сторону. Лица не было видно, оно было скрыто капюшоном, но я почувствовал на себе её взгляд. Холодный, пронизывающий, нечеловеческий.

Сава, который до этого шёл впереди, вдруг замер, как вкопанный. Его вейп выпал из ослабевшей руки и с глухим стуком ударился об бетон.

– Бежим… – прошептал я, но ноги не слушались. Любопытство как всегда взяло верх над страхом.

Фигура сделала шаг. Затем ещё один. Её движения были неестественными, угловатыми, словно она только училась ходить. Но каждый шаг приближал её к нам.

Света задрожала всем телом, её дыхание стало прерывистым. Я чувствовал, как её ногти впиваются мне в ладонь.

– Что это такое? – прохрипел Сава, его голос дрожал.

Я не знал. Мозг отказывался давать объяснения. Это было нечто, выходящее за рамки всего, что я когда-либо видел или слышал.

Фигура остановилась в нескольких метрах от нас. Из-под капюшона донёсся низкий, гортанный звук, похожий на рычание.

– Кто вы? – выдавил я из себя, пытаясь придать голосу хоть какую-то твёрдость.

В ответ фигура подняла кирку. Металл зловеще блеснул в тусклом свете.

– Бежим! – крикнул я, и на этот раз ноги послушались.

Мы развернулись и бросились назад. Повороты мелькали перед глазами, сливаясь в бесконечную серую ленту. Света спотыкалась, но я крепко держал её, не давая упасть. Сава бежал впереди, его паника была заразительна.

За спиной раздался топот. Тяжёлый, размеренный, он приближался.

Я оглянулся. Фигура в балахоне не бежала, она шла, но её шаги были невероятно длинными, и она быстро сокращала расстояние. Кирка в её руке угрожающе покачивалась.

«Это бред. Страшный сон…»

В один момент, забежав за ещё один поворот, шаги и другие какие-либо звуки, доказывающие наличие жизни здесь кроме нас, стихли. Мы дышали прерывисто, тяжело. Будто пробежали марафон.

– Что… Это… Мать вашу, было!? – взревел Сава и бросил угрожающий взгляд на меня, как будто я всё это придумал.

– Откуда мне знать!? Ну откуда сука мне знать!? – в этот момент мне хотелось разбить ему хлебальник.

– Тихо! – прошипела Света, прижимая палец к губам. Её глаза были расширены от ужаса, она прислушивалась к тишине. – Вы слышите?

Мы замерли, вслушиваясь. Да. Тишина была неполной. Где-то впереди, совсем рядом, раздавался тихий, едва различимый звук. Скрежет. Будто кто-то медленно, с усилием, тащил по бетонному полу что-то тяжёлое и металлическое. Кирку.

– Оно идёт за нами, – прошептал Сава, – оно знает, где мы.

– Заткнись, – прорычал я, толкая его в плечо. – Надо убираться отсюда. Искать другой выход.

Но куда идти, я не знал. Мы были в лабиринте одинаковых серых коридоров. Каждый поворот мог привести к другому повороту, обратно в лапы этой твари. Скрежет становился громче, ближе. Он был уже за следующим поворотом.

– Сюда! – Света дёрнула меня за рукав, указывая на ржавую металлическую дверь в стене, которую мы раньше не замечали. На ней висел массивный замок, но петли прогнили насквозь.

Сава, не раздумывая, навалился на дверь плечом. Раздался оглушительный скрежет ржавого металла, и одна из петель с треском отлетела. Я помог ему. Вместе мы смогли отогнуть край двери ровно настолько, чтобы протиснуться в образовавшуюся щель.

За дверью пахло сыростью и гнилью. Мы втиснулись внутрь, и я из последних сил потянул дверь на себя, пытаясь закрыть проход.

Скрежет затих прямо у двери. Мы затаили дыхание. В щель под дверью просочилась тень. Длинная, неестественно вытянутая. Затем раздался тихий, вкрадчивый шорох – тварь водила чем-то по металлу с той стороны. Я увидел, как в щель просунулся кончик кирки. Он медленно, почти любопытно, двинулся влево, потом вправо, словно обнюхивая воздух.

Света беззвучно заплакала, утыкаясь мне в грудь. Сава сидел на корточках, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону, как сумасшедший. Моё сердце колотилось где-то в горле, грозя вырваться наружу.

Кончик кирки исчез. Наступила тишина. Секунда, две, десять… Мы не двигались, боясь даже дышать. Неужели ушло?

И тут в дверь ударили. С такой силой, что старый металл содрогнулся и выгнулся внутрь. Затем ещё удар. И ещё. Дверь явно долго не выдержит.

– Оно нас достанет… – проскулил Сава. – Мы все здесь сдохнем…

Я попытался разглядеть, что находится в этой хреновой комнате. Небольшой проходик снизу…

– Туда! Быстро! – крикнул я, указывая пальцами на небольшую дыру в стене.

Света полезла первой. От ударов кирки по металлу летели искры, дыра становилась всё больше.

– Прошу вас, быстрее! – взвыл Сава.

За Светой полез я. Именно в этот момент я и услышал, как дверь с грохотом отлетела, и в предсмертной агонии завопил Сава. Он не полез за нами. И, наверное, мы больше никогда его не увидим.

Тёмный проход вывел нас в похожий, но более освещённый и запутанный переход. Здесь было теплее, а поворотов несколько. Я чувствовал, как мои виски пульсируют, как я медленно схожу с ума, как я ещё больше начинаю хотеть Свету…

Яркий, неестественно белый свет сочился как гной с обоих поворотов. Мы переглянулись со Светой (она плакала) и пошли направо. Воздух был душным и приторно-сладковатым.

Я слышал, как Света всхлипывает, и это лишь усиливало мою собственную агонию. Её слёзы были для меня как кислота, разъедающая остатки рассудка. Я хотел обнять её, прижать к себе, но мои руки были тяжёлыми, как свинец, а ноги отказывались повиноваться. Впереди, в этом неестественном свете, что-то мерцало, что-то, что обещало либо спасение, либо окончательное безумие.

И я уже не был уверен, чего из этого я хотел больше.

***

В тот вечер городские паблики и медиахолдинги потрясла шокирующая новость: стразу три человека на одной станции метро погибли по разным причинам: студента-филолога кто-то столкнул на рельсы, гражданку в шубе пырнул ножом, а затем покончил с собой какой-то сумасшедший музыкант.