С.И.Н.Е.В.А 13 серия

«Мужчина ли, или женщина, если будут они вызывать мёртвых или волхвовать, да будут преданы смерти: камнями должно побить их, кровь их на них. Книга Левит».

Эта вдохновляющая цитата висела на стене напротив. Выполнена она была в стиле советской наглядной агитации – от руки, вылинявшими красками по холсту, туго натянутому между деревянными рейками. Сам факт её наличия вызывал смешанные чувства – от неловкости до смутной тревоги.

Ну, в кабинете следователя так и должно быть, наверное.

На другой стене находился плакат – уже обычный, типографский. Над горящим тёмным городом возвышался усталый человек с запавшими глазами, одетый в средневековую рясу с капюшоном. На груди человека висел огромный крест, а ладони были сложены благонравной молитвенной лодочкой.

Надпись внизу гласила: «Ворожеи не оставляй в живых. Книга Исход».

Оставалось только надеяться, что это – грубоватый корпоративный юмор, а не прямое руководство к действию.

Волкова огляделась вокруг ещё раз. Больше не было ничего интересного – обычная подуставшая мебель, да осточертевшие ещё на старой работе папки. Даже портрета Президента, как у Анатолия Ивановича Барышева, в кабинете не имелось.

Нечего ему тут делать, получается…

Девушка вздохнула, раздражённо пробежала глазами по свернувшимся на ноге золотым кольцам и уставилась на носки туфель.

Ничего не происходило вот уже пару минут: молодой следователь чирикал ручкой в бумагах, даже не прикоснувшись к распечаткам, лежавшим на краю стола. В кабинете пахло пылью, а за окном в щели между полосками жалюзи плыли облака.

Был этот Гурьев едва ли старше Волковой. Симпатичный – отстранённо думала девушка, исподтишка разглядывая острые скулы и вьющиеся на шее чёрные кудряшки. И форма красивая в этой СИНЕВЕ – по покрою напоминает СК, но значительно посветлее.

-Скажите, пожалуйста… - не выдержала она, наконец.

-Обязательно скажу, Анна Викторовна, - не отрывая глаз от бумаг, пообещал Гурьев. – И самым подробным образом. Не можем же мы просто хватать граждан на улицах просто так, когда захотим. Разговор у нас с вами будет очень интересный. Присаживайтесь пока за другой стол, берите бумагу, ручку и пишите.

-Что – писать?

-Где, когда, от кого и при каких обстоятельствах получили Силу.

-От бабушки. Только я не уверена в её реальности. Так и писать?

-Так и пишите.

Но сразу не пошло. Ручка царапала бумагу, выпадала из пальцев. Вместо осмысленного текста выходили какие-то детские каракули. Слово цеплялось за слово и упрямо тащило всю смысловую конструкцию с прямой дороги в канаву у обочины. Горка скомканных листов в корзине для бумаг стремительно росла.

«Вчера вечером я пришёл с покойным Берлиозом на Патриаршие пруды…» - некстати вспомнила Анна. И с досадой отложила ручку.

-Не выходит что-то ничего…

Следователь, по птичьи наклонив голову набок, внимательно оглядел девушку:

-То есть – вы не хотите способствовать расследованию, Анна Викторовна?

-Шестьдесят первую статью УК я лучше вас помню, - огрызнулась Волкова. – Я сформулировать не могу… Сами попробуйте внятно описать всю эту чертовщину…

-Пишите, что понимаете, - посоветовал Гурьев, сплетая и расплетая длинные пальцы. - Фамилии, даты, адреса… Про бабушку пишите. Про то, как нанесли сотруднику при исполнении телесные повреждения. Из каких соображений…

-Это - чистосердечное, что ли, получается?

-Получается, - согласился следак. – В ваших же интересах, Анна Викторовна…

Бла-бла-бла – молнией пронеслось в голове. Сколько раз сама так же сидела, выкручивала подозреваемому мозги и нервы – всё для того, чтобы максимально облегчить себе работу. И никогда, даже в самом страшном сне, не могла представить, что можно вот так, запросто оказаться по другую сторону стола.

-А если не буду писать – то что? Пятьдесят первую статью никто не отменял. Иголки под ногти мне совать станете?

Прозвучало это резковато, конечно – сейчас лучше всего было не дёргаться. Но напряжение этого чудовищного дня стало вдруг совершенно невыносимым. И что-то внутри затрещало по швам. Терпение и невозмутимость, скорее всего.

-Ну зачем сразу иголки? – поджал губы Гурьев. – Другие методы есть, в рамках закона. И они вам очень не понравятся, Анна Викторовна.

Следователь неторопливо поднялся из-за стола и зазвенел ключами, отпирая огромный зелёный сейф с себя ростом. Положил бумаги, которые начирикал, на верхнюю полку, потом нагнулся и полез копаться на нижней, перекладывая пухлые папки.

-У вас со Сладковым Евгением Сергеевичем какие были отношения?

-Рабочие. Он меня домогался.

-И вы можете предоставить доказательства? – спросил Гурьев, выпрямляясь. В руках у него синел какой-то увесистый томик с золотыми буквами на обложке.

-Вы же, вроде, все тут умеете мысли читать… Какие ещё нужны доказательства?

-Мысли просто так к делу не подошьёшь, - резонно заметил следователь, положив синюю книжку на стол напротив Анны. – Нужна специальная процедура, соответствующее оборудование… Процесс болезненный и неприятный - не советую. Чистосердечное – оно для всех удобнее будет, не только для меня… Вот, почитайте…

«КОДЕКС О МАГИЧЕСКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» - оторопело прочла девушка. И вопросительно подняла глаза.

-Сокращённо – КОМП РФ, - подтвердил Гурьев, возвращаясь за свой стол. – Открывайте статью 112, Анна Викторовна. Ваши грешки – часть вторая. Ознакомьтесь с санкциями. Чтоб потом не говорили на суде, что я вас не предупреждал…

Текст в этом странном кодексе почти дублировал вызубренную наизусть 112 статью УК РФ – но в некоторых местах попадались незнакомые вставки. С первого взгляда – нелепые. Но чем дольше в них вчитываешься - всё более беспокоящие и неприятные.

-Пункт «б», значит, вменять будете… - Анна нервно облизала пересохшие губы. – Нападение на лицо, осуществляющее служебную деятельность. Ограничение Силы на срок до пяти лет… Да хоть сразу всю и навсегда забирайте – я её не просила!

-Не торопитесь, - мягко посоветовал Гурьев. – Это только начало. Сто шестьдесят седьмую статью УК тоже хорошо помните?

-Уничтожение чужого имущества, - криво улыбнулась Волкова. – Мне станете вменять, скорее всего, тоже вторую часть и общественно опасный способ. Пять лет исправработ, либо реальный срок на ту же сумму. Если провести аналогии…

-Ну так проводите, проводите…

-Ещё до пяти лет ограничений… Ещё раз повторяю – забирайте вашу Силу к чёртовой матери, всю и сразу. Даже плакать не стану!

-Вы пока ещё не очень понимаете суть вещей, - вкрадчиво произнёс Гурьев, откинувшись на спинку стула. – Силу нельзя забрать. Можно только ограничить возможность ей пользоваться. В вашем случае срок составит лет шесть, Анна Викторовна. Путём частичного сложения. Ну и смягчающие учтут, безусловно…

-Что такое – «развоплощение»? – глухо уточнила Волкова, быстро пробежав глазами текст сто пятой статьи КОМП РФ.

-То, чего вам удалось избежать каким-то чудом, Анна Викторовна, - рассеянно ответил Гурьев, пригладив ладонью свои чёрные кудри. – Если бы повреждения повлекли смерть вашего начальника, вас бы со стопроцентной вероятностью развоплотили. Каким бы он не был козлом… Общественная безопасность, сами понимаете…

-Есть ещё что-то, что мне следует знать? – поинтересовалась девушка, изо всех сил стараясь, чтобы голос не сорвался в дрожь. – Какой-то подвох ещё будет?

-Никаких подвохов, - пообещал следователь, каким-то непостижимым образом оказавшийся вдруг сзади, за спиной. Странное дело - вроде бы ещё секунду назад важно разглагольствовал за столом. А стоило только моргнуть – и он уже переместился…

-Где отбывать шесть лет будете, представляете, Анна Викторовна?

-Нет, - хрипло ответила девушка, не оборачиваясь. – Какая-то «красная» спецзона для ведьм, залетевших по незнанке? Типа поселения?

-Если бы всё было так просто, - посетовал Гурьев, появившись из-за спины с увесистой папкой под мышкой. – Ограничение Силы подразумевает введение тяжёлых нейролептиков. Хлопромазин, рисперидон…

Следователь повращал в воздухе пальцем, вспоминая названия.

-И всё в таком духе. Ну, это вам уже специально обученные люди подберут… Жестоко, но Силу надо контролировать: у общества должна быть гарантия.

-То есть - меня закроют в психушку?

-Я предпочитаю термин - специализированное заведение, - мягко возразил следователь, развязывая шнурки на папке. - Вы даже не представляете, сколько в подобных заведениях пациентов, не имеющих психических отклонений. А исключительно - отбывающих назначенное судом наказание. Тысячи, наверное.

-Неплохая компания будет. Может быть, давно пора уже…

-Зря иронизируете. У таких пациентов – наиболее строгий режим, Анна Викторовна. И самые невкусные таблеточки. И так – шесть лет. Каждый день. Это – если повезёт…

-Шесть лет? – придушенно спросила Волкова, глядя в стол. – Вы представляете, что со мной станет за шесть лет приема таких препаратов?

Вместо ответа Гурьев стал выкладывать на стол фотографии из открытой папки – будто вешал шестёрки на погоны проигравшему в дурака.

-Это – вы, Анна Викторовна? Записи с камер в ресторане…

-Я.

-Шампанским в лицо – сильный ход, красивый. Но это фото не доказывает факт наличия домогательств со стороны Сладкова. А вот факт существования между вами неприязненных отношений – доказывает. Теперь вот ещё поглядите… Запись с камер возле отделения полиции. На фото – вы?

-Я.

-Ладно ещё - начальник… Но машина-то вам в чём не угодила? В клочья разорвали, да ещё и общественно опасным способом. Слепок Силы у вас, надо сказать, впечатляющий. Как её принимать и контролировать, я так понимаю – вам никто не объяснил?

Гурьев помахал в воздухе переданными распечатками.

-Как думаете – рискнёт судья оставить такую ядерную бомбу на свободе?

-А Сладков заявление вам на меня написал, что ли? - огрызнулась Волкова. Ну, а что ещё ей оставалось делать? Прижали, так уж прижали - очень грамотно...

-В вашем случае не нужно никакое заявление, Анна Викторовна. СИНЕВА возбудила дело по факту общественно опасного деяния. Имеем право.

Самое время заплакать – заторможенно подумала Анна, уставившись на свое размытое изображение на фото. Этот Гурьев молодец, знает своё дело. Дожал до нужного состояния. В таком состоянии плачут и умоляют почти все – даже самые прожжённые отморозки. 

Но, что делать, если не идут слёзы… Ну, нету такого навыка…

-Чего вы от меня хотите?

-Вот, это уже разговор, - самодовольно начал Гурьев, и вдруг осёкся. Стрельнул глазами куда-то вбок и изменился в лице. Нервно поправил галстук, стряхнул с рукава воображаемую пылинку и быстрым шагом вернулся за стол.

Проследив за направлением его взгляда, девушка увидела, как в центре противоположной стены стремительно растёт бурое пятно. Разбегается во все стороны миллионами трещинок, похожих на маленькие паучьи лапки. Словно с той стороны кто-то огромной газовой горелкой пытается прожечь стену – как стальной лист.

Надо было как-то отреагировать, наверное – но Волкова просто тупо смотрела, как пятно увеличивается в размерах, поглощая краску, штукатурку… А вот уже и кирпичные швы обнажились, ясно. Скоро насквозь дыру проест, на ту сторону. Наверное, тому, кто сидит на той стороне, это и нужно… Поразительно, конечно, но…

Но удивлялка в голове за сегодня уже похоже, перегорела. Несите другую.

-Что происходит-то, Дмитрий Алексеевич? У вас такое – это норма?

Вместо ответа Гурьев раздражённо махнул на Волкову рукой.

Бурое пятно тем временем покрыло всю середину стены, а остальная часть загорелась тёплым золотым свечением. А потом середина вдруг заморгала – то исчезая, то снова появляясь. Как изображение в неисправном телевизоре.

Наконец, кирпич и штукатурка исчезли окончательно, образовав круглое отверстие диаметром метра в три – как раз от пола до потолка. Остались только куски по краям, непонятно как висящие в пустоте. Золотое свечение погасло, растворилось – и из него постепенно проявились контуры соседнего кабинета.

И, сказать откровенно – там было на что посмотреть.

Никаких офисных гипсокартонных изгибов. Только грубый, неотесанный булыжник на стенах и почерневшие от времени доски на потолке. Да ещё колонны из позеленевшего от времени камня – на которые опиралось всё это великолепие… Окон, кроме маленьких отверстий под потолком, видно не было.

Да и к чему они, эти окна, если можно просто стены растворять в воздухе?

С крепких квадратных балок вниз спускались поржавевшие цепи, на которых зависла в воздухе круглая люстра – тоже деревянная. На ней в несколько ярусов были закреплены горящие свечи. Капающий вниз воск скатывался на древнее дерево и застывал жёлтыми бугристыми наростами.

Света, впрочем, было достаточно, чтобы не ломать глаз в полумраке. Ещё несколько светильников были закреплены по углам – от них исходило тусклое, дрожащее мерцание. И ещё огромный камин помогал – его разинутая, пышущая огнём пасть расположилась в дальнем правом углу кабинета…

Да ну какого ещё кабинета? Этих кабинетов в таком зале штук шесть легко поместится! От тех готических ворот до дверей Гурьева шагов шесть, а тут даже на глаз раз в десять побольше глубина выходит… Какие-то опять игры с пространством…

Буду называть это – рыцарский зал, решила про себя девушка. Вон он и рыцарь, кстати, в другом углу - точнее его ребристые доспехи. Тянет из полумрака свои железные перчатки, вводя в оторопь случайных гостей… Сколько лет уже, интересно?

С каменных стен сверкали глазами головы висящих на стене чучел: оскаливший клыки вепрь, удивлённый медведь, равнодушный олень. Им составляли компанию серебряные охотничьи рожки, похожие на металлических улиток. А также - огромный двуручный меч, подвешенный на цепях над камином.

Скрещённые алебарды и пыльный щит с нечитаемым гербом… Полки, плотно набитые старыми фолиантами в кожаных переплётах… Какие-то гравюры, тяжёлые малиновые портьеры – видимо, закрывающие вход туда, куда он воспрещён… И ещё сотни удивительных, сбивающих дыхание одним своим видом, вещей.

И стол, конечно… Даже не стол – столище… Столопотам…

Занимало это циклопическое чудовище с десяток квадратных метров – и имело целых восемь массивных ног, напоминающих слоновьи. Учитывая, сколько полезных вещей и безделушек было навалено на столешнице, такую тяжесть нельзя, конечно, было доверить четырём обычным ножкам.

За столом, вполоборота к Волковой, сидела высокая, безумно красивая блондинка лет сорока – с падающими на погоны волосами. Она с интересом изучала что-то в огромном мониторе – который сам по себе выглядел чужеродным элементом в этом средневековом рыцарском пространстве.

Женщина излучала силу и уверенность, а её красота была совершенной, математически безупречной, нечеловеческой. Даже голубоватая форма СИНЕВЫ, идеально сидящая на идеальной фигуре, сейчас в глазах Волковой выглядела древним хитоном с золотой расшивкой.

Какие же у неё безукоризненные черты лица… Все пропорции, и даже лёгкая асимметрия в уголках губ – абсолютно безупречны, совершенны. Будто не живой человек перед тобой - а статуя, вырезанная гениальным скульптором из куска мрамора. 

Богиня - и никакое другое слово даже в голову не приходит...

-Добрый день, Аманда Генриховна, - нервно дёрнув кадыком, поздоровался Гурьев.

-Продолжай, Дима, - ответила женщина, не отрывая глаз от монитора, и, кажется, даже не шевеля губами. – Не обращай внимания. Мне просто интересно стало. Я поприсутствую тут - если никто не возражает…

Голос у Бриш был с одной стороны - мягким, бархатным, а с другой – наполненным силой. Приказ, отданный таким голосом, и захочешь – не проигнорируешь. Говорила она с лёгким немецким акцентом – почти незаметным, но щекочущим слух. Как будто еле слышно трещали всплывающие со дна бокала пузырьки шампанского.

-Как скажете, Аманда Генриховна… - Гурьев помолчал, собираясь с мыслями. – Так что, советую вам, гражданка Волкова, написать чистосердечное. Суд, несомненно, учтёт, что бабка использовала... Вовлекла вас в преступное сообщество обманным путём…

-Погоди, Дима, - снова перебила следователя Бриш. – Дай-ка мне её слепок Силы поглядеть… Что-то знакомое, кажется – а вспомнить никак не могу…

Волкова потерянно наблюдала, как результаты её задушевных бесед с зеркалом, отложенные Гурьевым на дальний угол, всплывают вверх и раскрываются в воздухе – сами собой. Опустившись вниз, распечатки накрыли собой пол-стола. А потом по ним кто-то невидимый будто ладонью прошёлся - выравнивая, приглаживая.

Собравшись с духом, Анна исподтишка покосилась в сторону рыцарского зала. И тут же в испуге отдёрнула голову обратно: шлем на рыцарском доспехе со скрипом повернул на неё пустое забрало, повторив движение девушки.

-Однако, - изучив распечатки, произнесла Бриш. – Сильна, девочка. И откуда же ты такая взялась на мою голову? Дай, я в глазки твои посмотрю - можно?

Разве богине можно что-то запретить – думала Волкова, глядя, как Аманда Генриховна идёт к образовавшемуся в стене проёму. Раз уж сама белокурая Афина Паллада работы камнереза Фидия сошла с пьедестала в Парфеноне, чтобы лично познакомиться – могу ли я хоть слово ей против сказать?

Если бы не отнялись ноги, рухнула бы сейчас на колени целовать ей сандалии. Никогда в жизни такое странное желание не посещало…

-Ты крепче, чем кажешься, - сказала Аманда Генриховна, подойдя вплотную. Волкова не знала, что на это ответить - иллюзий насчёт своего отчаянного положения у неё не оставалось. Поэтому сказала правду: ведь богиням не лгут.

-Я просто хочу жить.

-Понимаю, - кивнула Бриш. – Ну-ка, в глазки мне посмотри, красота…

Невидимые холодные пальцы забрались под подбородок и мягко, но настойчиво потянули голову вверх. Волкова послушно подняла взгляд – и моментально утонула в зелёной бесконечности с мягкими коричневатыми прожилками.

Краем уха девушка услышала то ли всхлип, то ли возглас удивления – это в её Месте Силы, на летней кухне по адресу: Тенистая, 28, вдруг схватилась за сердце бабуля.

-Мало мне было одной Грушевской, - едва заметно улыбаясь, прокомментировала Аманда Генриховна. – Передала, значит, всё-таки… А как принять, не объяснила… Скажи мне, девочка, только честно – сколько невинных людей пересажала?

-Сколько приказывали, столько и пересажала, - невнятно пробормотала Анна, заворожённая живописной игрой света и тени в зелёных глазах.

-А для себя, любимой, что - ничего никогда не делала?

Бриш слегка наклонила голову – словно рассматривала что-то внутри Волковой.

-Это потому, что не любишь себя. Надо же - и даже взяток никогда не брала… Очень хорошая девочка… И глупая. Пойдёшь ко мне работать?

-Что? – вяло и запоздало отреагировала Анна. – Работать? Кем – уборщицей?

-А ты этого что – уборщицей работала? – Аманда Генриховна в деланном недоумении подняла идеальную бровь. - И пять лет на уборщицу училась?

-Товарищ инспектор Первого ранга, разрешите… - начал было Гурьев.

Но богиня только покачала головой – отчего её безупречные локоны рассыпались по синим плечам щедрой пшеничной волной.

-Неужели и правда засунул бы такую красоту в психушку? Ведь она тебе в душу-то, вижу, запала… Ножки что надо, и фигурка. И симпатичная, да?

-Извините, - кашлянул в кулак моментально покрасневший Гурьев.

-Ничего, - успокоила его начальница. – Ты же тоже человек, а не автомат, к ручке приделанный. Что с ней делать-то будешь, а? Сто четырнадцатая, может?

-Причинение вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны, - сами собой прошептали губы, пока сознание было занято причудливой игрой огоньков в зелёных глазах. – До года принудительных работ… Или реального срока.

-Как прикажете, Аманда Генриховна, - скрипнул зубами Гурьев. – Но тогда…

-Скажешь Юрию Ивановичу – пусть орлов своих пошлёт просканировать память того официанта, что их в ресторане обслуживал. Этого за глаза хватит…

Бриш погладила Волкову по волосам – легонечко, только обозначив прикосновение. Но этого хватило, чтобы из уголка рта потекла тонкая струйка слюны.

-Напишешь, что этот хряк напал на неё, а девочка оборонялась. Так и было же, да?

-Есть… - Гурьев опустил глаза в пол.

-И ещё… - Перешагнув на свою сторону, женщина обернулась. – На будущее тебе совет… Если и правда хочешь работать на руководящих должностях. Таких людей, как она, не надо лишний раз злобить. А надо поближе к себе держать – чтобы легче было контролировать. И о ножках поменьше думай - а о работе побольше. Усёк, Дима?

-Так точно, Аманда Генриховна…

Капая на стол слюной, Волкова бездумно смотрела, как за спиной богини хлопнув, съёжился и закрылся портал в рыцарский зал. Как реальность выгнулась пузырём, немного покачалась и пришла в равновесие. И снова стала монолитной стеной, выкрашенной в скучный казённый светло-зелёный цвет.