Чудовища остались дома.

- Галя, куда мы идём?
- Я же сто раз говорила. В секретное место.
- Галя, почему здесь так темно? Ветки хватают меня за рукава.
- Это лес, глупый. Тут всегда темно и ветки. Держи меня за руку.
- Галя, я устал. Ноги промокли. Здесь сыро и страшно.
- Ничего. В секретном месте высохнешь. Там печка. Мы все высохнем.
- Галя, за мной кто-то следит. Вон там, под корягой.
- Никого там нет, глупый. Болотные огни.
- Галя, здесь чудовища.
- Чудовища остались дома.
- Галя, я хочу домой, я хочу вернуться.
- Мы не вернёмся. Доедай свой пирожок, хватит крошить.
- Галя, я уже не чувствую ног.
- Гриша, хватит ныть!
- Галя, я, наверное, умру здесь.
- Когда ты родился, мать сказала, лучше бы я умерла. Отец сказал - лучше бы не рождалась.
- Ты меня ненавидишь? Ты меня убьешь?
- Нет, глупый. Ты просто малыш. Ты не виноват, что родился. И я не виновата.
- Галя, пахнет пирогами. Что это за домик? Почему он липкий? Ты уверена, что это можно есть? Мне кажется, я отравился.
- Не сочиняй. Заходи.
В хижине у очага сидела безглазая старуха с лицом гладким, как у младенца, и ворошила угли кочергой. Она обернулась на звук, улыбнулась беззубым ртом и протянула острые спицы пальцев без ногтей, - Ты привела мне дар? Чего ты хочешь, дитя?
- Нет. Возьми меня. А его воспитай хорошим человеком. Пусть он не пьет таблеток, не бьёт жену, любит детей и не знает зла.
Губы старухи стянулись в уродливую утиную гузку и влажно причмокнули. Гриша, вцепился в подол сестры и беззвучно глотал слезы. Галя стиснула кулаки, ломая ногти и ждала.
Спустя минуту, а может быть вечность, дверь в избушку сорвал ветер, врезался в старуху и развеял пеплом. Эхо подхватило скрежещущий плач, мир зазвенел и потух.
- Мам.
- Ммм?
- Мне приснилось, что у меня была сестрёнка.
- И какая она?
- Грустная. Как ты.
- Почему, мой сладкий?
- Ее никто не любил.
- Ммм. Я бы тоже грустила. Спи, мой пирожок.
- Мам.
- Ммм?
- Ее звали, как тебя.