Право на поединок глава 5, сердце волка дало сбой
Сосенка выдохнула. Не думала Манук, что наша встреча будет вот такой. Но погиб наш приют. Его больше нет.
- Но как это случилось - Манук отшатнулся, слова сами застревали в горле.
- Этого просто не может быть! Я в это не верю.
Алаи. - Сосенка растерянно топталась на месте. - Они как то пронюхали, что у нас прячется наследник и нагрянули. И тот одноглазый приказал все там поджечь. Я предупреждала Сэйба, что нельзя привечать пришлых с ветра, но он был так добр и беспечен, что проглядел гниль внутри того пса. Он работал на алаев и сдал нас всех. Сэйб погиб, защищая приют и давая нам возможность уйти. Мне сейчас тяжело об этом говорить, но твой брат действительно повел себя очень храбро, пожертвовав своей жизнью ради нас. Не думаю, что алаи оставили его в живых.
- Я и Калиф только благодаря ему я чудом успела подхватить Калифа и уйти с ним в горы. Я честно выполнила последний наказ Сэйба сберечь щенка. И то, что он сейчас жив и здоров, целиком моя заслуга. И он с тех пор стал мне как брат. Я берегу и люблю его.
Манук не находил слов пока он там дрался с ящерицами погиб приют. Опрометчиво было с его стороны ставить в вожаки такого молодого и неопытного пса, как Сэйб. И то, что он погиб, есть и его вина. Я во всем виноват. Нельзя мне было приводить к вам этого щенка. Гибель брата я никогда себе не прощу. Манук сгорбился и упал на колени, сжимая лапой грудь. Сердце, и без того израненное, дало сбой, пронзив нутро такой сильной болью, что нечем стало дышать, и в глазах все разом потемнело. Хватая ртом воздух, Манук повалился прямо под лапы растерянной Сосенке.
Она схватила Манука за плече и изо всех сил закричала: Кто - нибуть, помогите! Срочно бросив сурков, на помощь Сосенке бросился Талут. - Что с ним
- не знаю. Он вдруг так замолчал, а потом глаза закатил и упал.
Талут тряс волка, заглянул ему в глаза, в пасть, которая уже стала совсем синяя. С сердцем видно, что нибуть не так. Срочно его к вещунье в сторожку! Помоги, чего ты стоишь вдвоем они с трудом донесли тяжелого волка до сторожки старой волчицы.
И та пол ночи ворковала над ним, втирая ему в грудь только ей ведомые снадобья. Израненное сердце надо было вновь заставить работать, а это не так то просто даже для такой опытной целительнице, как черная Волчица. А возле входа в сторожку стояла Сосенка и жадно втягивала носом любые запахи и звуки, исходившие из за закрытой двери. Ей важно было знать, выживет ли черный волк и почему он упал. Все же было в порядке.
Час спустя к ней подошел Калиф. Она рассказала ему, что тут произошло, что черный волк Манук там, за дверью и он умирает. Калиф за давностью лет и своего маленького тогда возраста плохо лет плохо помнил, кто вообще этот Манук такой и главное, почему Сосенка о нем так печется. Вроде не муж он ей и даже не жених.
А Манук в это время прибывал в блаженном забытье. Впервые за много дней ему было так хорошо и спокойно, во всем теле чувствовалась небывалая легкость, и в тот мир, в который он попал, не было горестей и печалей. Цвели сады. И пели птицы. И ему совершенно не хотелось возвращаться в реальный мир. И сколько раз в жизни он был на грани. Может уже пора отпустить все земные проблемы и переступить, наконец, ту последнюю черту, после которой уже нет пути обратно Манук брел по цветущему лугу, и все проблемы словно его не касались.
Он уже был готов отпустить свое тело и уйти навсегда в вечность. Расхаживая по траве, Манук думал, а где же проводники в тот мир почему его никто не встречает и его лапам так тепло он не чувствовал под собой ледяную тропу или он, уже однажды на нее вступивший, уже перешел на другую ступень или этот мир только переход между мирами и он тут походу совсем один. Не было голосов других собак или волков, и сколько бы он не брел по лугу, он не кончался. Манук словно топтался на месте. Он пробовал ускорится, но его движения только сильнее замедлялись. Ночь навалилась неожиданно, цветущий луг исчез, и вместо него разверзлась земля, и чернота выступила, готовая в любой момент схватить его.
