Дед, как тебя зовут?

Осенняя ночь отживала свои последние минуты, медленно отползая от посёлка. Напоследок она ухнула филином над большим домом, стоявшим на отшибе, и растворилась в лесу на вершине ближнего холма, уступив место предрассветной серости.

Чуть слышный скрип калитки в тишине раннего утра заставил Яну вздрогнуть. Выронив ведро, она резко оглянулась. Во дворе стояла смутная фигура в шляпе, ветер шевелил остатки изношенной одежды, лохмотья трепетали в потоке воздуха, напоминая изодранные крылья чёрной птицы.

«Джиперс Криперс» — пронеслась мысль. Сердце остановилось, потом бешено забилось где-то в сапоге, грозя прорвать резину голенища. Яна глубоко вдохнула, но закричать не успела.

— Хозяюшка, прости. Не нарочно. Мне всего лишь хочется отдохнуть. Не приютишь странника?

Фигура подошла ближе, и «хозяюшка» разглядела большие бесцветные глаза, обветренное измождённое лицо, седые волосы, спутанными клочками цепляющиеся за плечи, и длинную нечёсаную бороду. Незнакомец бросил на землю мешок, размял руки.

— Я… я… да, конечно, проходите. — Яна нервно теребила ворот свитера, косынка съехала набок, русые кудри облепили щёку. — Я только корову подою. Вы, наверно, проголодались. Странник оживился.

— Да-да, благодарствуйте, хозяюшка. Очень голоден. А моя спутница тут подождёт.

Яна оглянулась, новый испуг поднялся душной пылью, ощерил чудовищные клыки — поблизости никого не было.

«Юродивый»… — П-пойдёмте в дом. — Одинокая и уже не юная особа чувствовала себя незащищённой, но отказать не осмелилась.

«Вдруг разозлится, если не пущу? Тогда хуже будет...»

От старика её смятение не ускользнуло. 

— Да не бойся. Путешествую по свету. Вот и забрёл в вашу глушь.

— А что за спутница? — От робости перед сумасшедшим дрожали ноги, но любопытство взяло верх. — Вы заблудились?

На всякий случай Яна не стала запирать входную дверь.

«Может, придётся бежать...»

— Ну, что-то вроде того, — почти неразборчиво пробормотал старик, не ответив на первый вопрос. — Ты ведь Яна? А я просто «дед». Умыться бы мне.

— О, простите… прости. Странник окинул взглядом жилище.

«Да, атмосфера тут тяжёлая… хочется уйти».

Яна подала гостю полотенце, показала умывальную комнату и туалет.

— Я скоро вернусь. Располагайся на диване в столовой.

— Спасибо. Хороший у тебя дом. Почти барский. Неужто одна живёшь?

Яна вздрогнула, похолодела — страх нахлынул с новой силой. Она только кивнула в ответ и выскочила во двор.

«Он ещё и имя моё знает! — Яна чуть не плакала, в исступлении опорожняя коровье вымя. — Вот влипла!»

— Му-у-у-у! — недоумённо отозвалась корова.

— О, извини, моя хорошая. Там к нам чёрта принесло какого-то.

Пока хозяйка добывала молоко, гость смыл с себя следы длительного путешествия, достал из мешка новую одежду и тяжёлые дорогие сапоги. Переоделся, ветошь аккуратно сложил в мешок. Развалился на диване, отгоняя усталость. Хотел опустить веки, но боковым зрением увидел движение в углу. Нечто серое и пушистое медленно покатилось в его сторону. Дед вскочил. Пушистое добралось до середины комнаты и с любопытством уставилось на незваного гостя кроличьими глазками.

— Ми-и-и-лый! — Дед улыбнулся, взял комочек в руки, поднёс к глазам. — Такой маленький, а испужал дедушку. — И осёкся, вспомнив, что дом показался ему нечистым.

Зашла Яна, от неожиданности выронила ведро. Вместо лохматого старика в рассыпающемся рванье и разевающих пасть ботинках она увидела аккуратно причёсанного моложавого господина в одеждах из небелёного льна и новых кожаных сапогах. Но малый рост Яны спас напиток — ведёрко не перевернулось.

«А не так уж он и стар. Да симпатичный какой!»

— Долго я берёг свою запасную одежду, — ответил на удивление Яны дед. — Не могу выбрасывать мало поношенные вещи.

«Это называется мало поношенное?»

Молочный аромат поднимался из ведра и неспешно наполнял столовую, отвлекая странника от смущённого румянца Яны.

— Позавтракаем, и я приготовлю тебе комнату для гостей. Отдохнёшь, а я дворовым хозяйством займусь.

Дед отрешённо кивнул.

— М-м-м, как давно я парного молочка не пил, — пробормотал он и в глубокой задумчивости погладил облако ослепительно белой бороды. Ушастый улучил момент, резво выбрался из дедовой ладони и удрал в соседнюю комнату, смешно подбрасывая хвост.

— Это Кузя. — Яна с нежностью кивнула на питомца, налила в кружки молоко. — Не люблю собак и кошек. Сейчас разогрею картошку. На сале жарена. Да с лучком и чесночком, да со сметанкою!

— И давно у тебя живёт этот… Кузя?

— Дед, ты не поверишь. Это больше похоже на фантастику. Уж двадцать лет ему, но он так и остался крольчонком. Чудеса, да и только. Ну, мало ли какое нарушение в его генах. Я в этом не разбираюсь. Вон, и люди, бывает, не растут.

— Ну да, ну да, чудеса, — снова пробормотал старик, и нахлынувшая волна подозрений превратилась в отчаянную уверенность.

«Твой Кузя давно мёртв» — подумал он.

После завтрака Яна постелила постель в гостевой, и дед сделал вид, что собирается почивать. Он дождался, когда хозяйка выйдет во двор, и выглянул за дверь. Неуверенно, крадучись и озираясь — не вернётся ли? — старик отправился на поиски кролика. Нашёл его в кладовке за занавеской, принёс брыкающегося зверька в комнату и посадил его на трюмо. Из зеркала на деда глянула с головы до ног обросшая длинной шерстью чёрная образина. Шерсть свисала из-под гномьего колпака, топорщилась на груди, выползая из неказистого худого пиджачка; пробивалась в прорехи рукавов, опутывая лапы; спускалась из штанин на кургузые задубевшие ботинки. Рост существа оставлял желать большего.

— Ишь. Приоделся. Бесовскую сущность не скроешь, рога под колпаком не спрячешь! И хвост в штанах, небось, комично выглядит. Хех… ты, это… хозяюшку-то отпусти, паразит.

Из зазеркалья сверкнула гневом вспышка алмазного взгляда.

— А не то что?

Крольчонок перед зеркалом виновато поднял на странника глазки.

— Я ей ничего плохого не делаю! — продолжило его мохнатое отражение. – И она меня любит!

— По-твоему, любить кролика это счастье?

— Ой, ой, ой, какие мы сердобольные и участливые. Тьфу! — Нечисть принялась кривляться, скакать и крутиться вокруг своей оси, вихляя задом и напевая: «Не читай нотаций мне. Мама, это ни к чему-у-у… ийййех, ламбада!».

— Гнусный ты паяц! Не зря меня Шшшш в это место завела… Из-за тебя у Яны домовой не живёт, и помирать ей старой девой! А я-то думаю — куда это подевался мой старый знакомый, чтоб тебя… лет двести не встречались. Я уж думал, что тебя черти прибрали. А он, видите ли, в обличье кролика людям жизнь портит.

— Меня? К чертям спровадить? Не дождёшься! Скучно у них. И нечего мою личность перед домовыми унижать! Я же лучше! Меня можно потискать, я мягкий, почти белый и пушистый, да ещё и ушастенький. — Нечисть продолжила кривляться. — И уговаривать меня бесполезно, старый ты пердун. Я не уйду. А кто такая Шшшш?

«Это мы ещё посмотрим» — подумал дед.

Отражение гаденько захихикало.

— Ты же не думаешь, дурачина, что сможешь сунуть меня в карман и унести в далёкие края светлой надежды? — Бес от души резвился. — Я умею на расстоянии кроличьими лапками шевелить. Брысь отсюда. На пенсию тебе пора. Сиди дома и предавайся мучительным воспоминаниям. Если вспомнишь вообще, где твоя хибара находится.

Странник нахмурился.

— Откуда тебе известно, что у меня беда с памятью?

— Да у тебя это на лбу нарисовано! Плохо ты знаешь мои способности. Странно, что ты меня вспомнить умудрился. А если без шуток — не беда у тебя с памятью, а наказан ты. Нечего было самоуправствовать, главному перечить. Нашёлся тут… святоша-ангелочек. Меньше надо было несчастным помогать. Каждому — своё предназначение и своя дорога. А не всем без разбора — счастье дивное. Вот и гуляй теперь по свету без дела, ищи свою конуру. Без тебя справляются. Как предписано. Не видать тебе больше ни одного подопечного. Больше от тебя ничего не зависит.

Отражение заколыхалось, подёрнулось серой дымкой и растворилось в зазеркалье.

«Это мы ещё посмотрим» — снова подумал дед.

***
Наступала ночь. Странник собирался в путь, Яна налила в его флягу свежей воды и приготовила еду в дорогу — свежесобранные помидоры и огурцы, большой каравай, нарезанную ломтями сочную ветчину.

— И куда ты на ночь глядя? Утром бы пошёл. — Яна уже не боялась мирного старика — он скрасил её одиночество. Расставаться с ним не хотелось, сердце щемило.

— Всё у тебя будет хорошо, хозяюшка. Не печалься. Всё будет хорошо. Ты очень симпатичная и добрая. А какие глаза! Звёзды вселенной просто меркнут.

— Спасибо большое, мне так приятно!

Надежда на счастье окрасила щёки Яны в розовый цвет, но дальнейшего внимания странника она не дождалась. Он задумался о чём-то своём, через минуту встрепенулся.

— Да, ты права. Я передумал. Утром пойду.

— Очень правильное решение.

Ночью дед поднялся и неслышно вышел во двор. Еле уловимый свист — и что-то сорвалось с ближайшей ели, беззвучно подлетело к старику.

— Шшшш, родная, соскучилась? Нужна твоя помощь. — Дед ласково потрепал огромную и необычайно белую летучую мышь, севшую ему на плечо. — Пойдём в дом, сама всё поймёшь.

Дед опустил мышь на трюмо. Чёрные глазки недолго вглядывались в стекло. Через мгновение мышь расправила крылья и отправилась облетать дом. Недолгий шорох, и она вернулась, крепко сжимая в лапах кролика. У того безжизненно висели уши, морда Шшшш стала бурой.

— Молодец, Шшшш! Я знал, что ты не подведёшь. Отправляйся умываться. Старик положил освобождённого кролика в пакет, сунул в мешок, лёг спать. А в недосягаемых для человека глубинах бес рвал на себе шерсть.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я так хорошо там прижился! Проклятущий урод! Всё испортил! Откуда только его принесло?! — верещало злобное существо. Оно с разбегу кинулось на стекло, но только набило себе шишку. Расстроенно хрюкнув, нечисть исчезла в бесконечности зазеркалья.

— Всё заново… всё заново… всё чёрту под хвост… 

Стеклянное эхо ещё долго отражало от входа в людской мир её дребезжащий визг. И всё это слышал тонкий слух ещё не погрузившегося в сон старика. Он вернулся к трюмо, потянул на себя верх зеркала. Тумба перевернулась.

— Ой… случайно разбил…

С чувством глубокого удовлетворения дед вернулся в постель. Перед рассветом собрался, вышел к уже хлопотавшей на кухне Яне.

— Я там неудачно на твоё трюмо упал. Ноги старческие подвели… разбилось, прости. Я возмещу. 

— Странно. Не слышала грохота. Не ушибся?

— Небось, спала крепко. Я ночью бродил. Не, всё нормально.

— Не надо ничего возмещать, прошу. Не страшно совсем. Я всё равно к нему и не подходила никогда. Там стекло кривое. Соседка давным-давно отдала нам. Когда ещё мама жива была. Так с тех пор и стоит. И без надобности, и выбросить жаль. Теперь поставлю туда большой резной домик для Кузи. Есть у нас таких дел мастер. Точно! Хорошо, что ты его разбил. — Яна засмеялась.

— Рад, что не испортил тебе день, — ответил довольный старик.

— Давай завтракать. Я наварила рисовой размазняшки с молоком и изюмом, чайник закипит скоро.

— Очень аппетитно звучит и пахнет. Ну, давай, отведаю твою размазню.

После завтрака старик заторопился в путь.

— Мне пора, хозяюшка.

— Очень жаль… опять я одна останусь. Даже Кузя куда-то делся. Никак не могу его найти.

— Я обязательно тебя навещу. Не грусти. Всё будет хорошо.

Старик подмигнул Яне, приобнял её, вышел из дома и побрёл в сторону холма. Яна тоскливо провожала его взглядом с порога. Мимо промелькнула Шшшш и полетела впереди странника.

«Так вот что за спутница! А я-то хорошего человека за сумасшедшего маньяка приняла. Но странно всё это. Мышь. Летучая. Белая».

***

Яна гуляла по дремучему лесу, собирала грибы и наслаждалась пением редких птиц; с грустью думала о старике, и ей казалось, что день в его компании стал самым счастливым в жизни. Так, погружённая в воспоминания, она не заметила, как зашла в глухие незнакомые дебри. Когда опомнилась, было уже поздно — Яна безнадёжно заблудилась. Она никогда раньше не отходила далеко от посёлка и теперь не знала, куда идти дальше — к солнцу или от него?

— И какой чёрт меня за грибами понёс?! Я же не собиралась этого делать! Как во сне всё...

 Яна хаотично металась по лесу, не зная, как быть. А солнце потихоньку подбиралось к горизонту, вокруг деревьев завели медленный танец причудливые тени, становилось всё страшнее. В панике Яна побежала на запад, догоняя светило. Вот уже дремлющий огонь тронул краешком горизонт, над головой пронеслось неведомое существо, задев острым крылом; из-под земли полезли толстые корни, хватая за ноги, царапая кожу; сосновые лапы тянули кривые когти к лицу. Вдали кто-то глухо захихикал. Яна замерла.

— Мама… мамочки… мамочки… мам… — Захлебнулась воздухом, упала на колени, лицом вжалась в землю. Хихиканье продолжалось. Но Яну вдруг осенило, и она спокойно прислушалась.

— Река! Боже, это ведь река! — В расслабленном изнеможении легла на спину и схватилась за лицо в безудержном хохоте. — Какая же я дура! Дура и паникёрша!

Сердце перестало рваться из груди, дыхание вернулось. Яна поднялась и побежала на рокот реки, забыв про корзину с сыроежками. Корни уже не хватали за ноги, лапы отступили, впереди блеснула вода.

— Малиновка, родная, это ты! — Яна подняла фонтан брызг, забежала в реку прямо в одежде. Но сентябрьская прохлада и разум воскресила, и саму Яну на берег вернула. Солнце скрылось, ему на смену вышла яркая, круглая луна.

— Что же я наделала… И куда теперь идти? Вверх или вниз? Околею за ночь. — Яна снова начала паниковать, долго бежала вдоль реки вниз по течению, но местность оставалась незнакомой. Вдруг услышала звук, как будто котёнок пищит. Пошла на голос, подошла к поваленному дереву.

— Соболёнок! Ути, лапочка! — Яна с трудом сдвинула дерево, подняла детёныша, и оказалось, что у того сломана лапка.

— Бедненький… не укусишь? Умница. Ласковый. Пойдём со мной, я тебе помогу. Если выберусь. — Яна горько усмехнулась. — Ничего. Нас теперь двое. Мы справимся. — Она прижала к щеке пушистого зверька, и на душе стало тепло и спокойно. — Будешь жить со мной? Как же я рада, что нашла тебя! У меня недавно пропал друг…

Яна сунула соболёнка за пазуху и поспешила на поиски родных мест. Река по-прежнему ворчала и хихикала, но в один момент уже привычный её говор разрезал всплеск. Яна остановилась, всмотрелась. Из-за поворота реки выплыла внушительных размеров лодка, в ней сидел человек в очень знакомой шляпе.

— Дед! Дед! — радостно заголосила Яна. — Не может быть!

— Рановато мне ещё дедом становиться, — задорно откликнулся капитан своего судёнышка и причалил к берегу.

— Ой. Ошиблась. 

— Ничего, со всеми бывает. Как вас занесло сюда на ночь глядя?

— Заблудилась я. За грибами ходила.

Человек подошёл к Яне.

— Откуда вы?

— Просто Яна. Из Совиного.

— Далековато. Но садись, просто Яна, провожу. Мне даже почти по пути. Я Семён.

В лодке подпрыгивал и бил хвостами улов — несколько хариусов и два небольших сазана.

— Ой…

— Вон туда садись, трусиха. Не допрыгнут до тебя.

— Спасибо большое. Не знаю, что бы со мной стало, если бы не ты. У меня ещё и соболёк есть. — Яна аккуратно достала зверька. — Лапку повредил.

— Смешной, бедолага. Подарю ему рыбину. Самую большую. Может, и с тобой поделится. Жена меня убьёт, конечно, за скудный улов. А потом догонит и ещё раз убьёт. Ну и ладно. Зато собольку свежее лакомство. — Семён от души веселился и с удовольствием болтал. — Вылечим, не волнуйся. Подниму знакомого ветеринара. Как раз диких любит. Есть дома телефон?

Яна заулыбалась.

— С удовольствием примем подарок. Есть телефон, конечно.

Через час Семён и Яна вышли из лодки.

— А это мой родной берег! Я дома! — от радости Яна захлопала в ладоши.

Ветеринар ответил быстро.

— Откуда ты взялся на мою голову в глухой ночи, — проворчал он. — Скоро приеду.

***
— Найда, иди сюда, моя девочка!

Слегка прихрамывая, шустрый соболёк забавно потрусил к хозяйке.

— Моя, хорошая! — Яна зарылась носом в блестящую шерсть и получила от хорошей лёгкий укус.

— Вот я тебе задам! — шутливо боднула Найду в лоб, отпустила на землю. Под ногу попался острый камень, Яна оступилась и чуть не упала, потеряв Найду из вида.

— Добрый день.

«Найда?» — По спине Яны промчались холодные мурашки ужаса, она завертела головой и чуть не свернула шею в поисках вдруг заговорившего мужским басом соболя. Взгляд скользнул мимо ворот. Там стоял ветеринар.

— Можно? Случайно мимо проезжал, решил навестить пациентку.

— Олег! Как же вы меня напугали! Проходите, проходите, конечно. Мы очень рады таким гостям.

— Простите, не нарочно.

В следующую секунду Яну и Олега разделил необъятный букет роз, прятавшийся за неимоверно широкими плечами гигантского соболиного доктора.

Яна закрыла лицо руками, потом выглянула в щёлочку между пальцев.

— А вы точно совершенно случайно мимо проезжали?

— Не точно. — Великан смущённо улыбнулся.

Яна зарделась.

— Я тут… я хотел…

— Я согласна!

В приоткрытую дверь дома за ними подглядывал большой зелёный глаз.

— Вот и славненько! Вот и чудненько! Детишками скоро изба наполнится. Веселье, суматоха, разгуляй. Ладушки, ладушки, где были? У бабушки...

Люди пошли к дому. Глаз моргнул и скрылся. Неуклюже переваливаясь с боку на бок и тихо шлёпая лаптями, упитанный взъерошенный домовёнок поволок свои сдобные ягодицы в просторный резной домик. Сделался невидимым.

***
— Деда, деда надо ещё на свадьбу позвать. Я тебе рассказывала про него недели две назад. Помнишь? Но где его найти? Это нереально.

— Конечно, помню. Давай по посёлкам поездим, поспрашиваем обитателей. Наверняка найдутся люди, знакомые с его бородой. Колоритный господин, судя по твоим словам. Заметный. Не думаю, что он на самом деле странник. Наверняка из ближайшей деревни, а над тобой просто подшутил.

На следующее утро влюблённые собрались на поиски, вышли из дома. В это время дед как раз заходил во двор, поднял хитрющий взгляд на Яну. Та не поверила своим глазам.

— Вот это чудеса! Олежек, это же дед собственной персоной!

Старик широко улыбался, пушистая седая борода развевалась на ветру.

— Что, хозяюшка, видеть меня хотела?

Яна удивилась.

— Откуда ты знаешь?

— Говорят, у вас свадьба намечается. Вот я и пришёл поздравить. — Старик протянул Яне большую коробку.

— Ой, как неудобно. Рано ещё. Свадьба же через месяц. Мечтала тебя пригласить. Придёшь?

— Через месяц я не смогу явиться, — задумчиво сказал дед.

— Очень далеко ухожу. Есть у меня миссия за тридевять земель. Да ведь, Шшшш?

Мышь на его плече утвердительно пискнула.

— Вряд ли ещё увидимся. Прощайте, живите в счастье и радости.

Повернулся, вышел на улицу. Яна и Олег кинулись следом, но дед оказался уже далеко.

— Дед, как хоть тебя зовут? — во всю силу лёгких крикнула Яна.

Старик повернулся, губы тронула улыбка. Лёгкий ветерок принёс Яне ответ.

— Судьба…

«И всё-таки от меня кое-что ещё зависит».