Сколько стоит чудо?

У Максима было правило – никаких дел с фейри. Он установил его в шестнадцать лет, когда попытался купить мотоцикл по цене мопеда, а в итоге остался без денег, но зато с полицейским досье на своё имя. Соблюдать правило было несложно – главное держаться подальше от всевозможных теневых схем, чёрных рынков и всего, что слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но жизнь непредсказуема.

Свет, отражённый от стеклянной громады офисного центра, слепил глаза, словно тоже работал в «Новой надежде» и вот так, прямо с порога, начинал сбивать людей с толку.

Максиму снова захотелось все отменить, и тут же Алёна до боли сжала его руку – будто лошадь пришпорила.

– Нам сюда?

– Да, шестой этаж.

Максим посмотрел на жену. Пять дней, проведённые в бесконечных рыданиях, казалось, состарили её на пять лет, а вчера он отобрал у неё пузырёк со снотворным, уже пустой наполовину. Какие уж тут, к чёрту, правила!

Но ощущение, что они совершают ошибку, не покидало Максима ни на минуту, а когда он вышел из лифта и вовсе – превратилось в уверенность. Не так, совсем не так выглядит место, где помогают чужому горю.

Холл был уставлен всевозможными папоротниками, декоративными деревьями и цветами вырвиглазных тонов. От изобилия ароматов у Максима запершило в горле. Только со второй попытки ему удалось обратить на себя внимание неправдоподобно прекрасного существа, сидевшего за столом в конце холла. Фейри оторвала взгляд от глянцевого журнала, её губы нехотя приняли форму улыбки – тёплой, словно зимнее солнце.

– Да?

От наметившегося малоприятного разговора Максима спас другой фейри, вышедший из кабинета. Он обладал внешностью усталого Джеймса Бонда, носил короткую стрижку, очки и строгий тёмно-синий костюм.

– Максим Игоревич, Алёна Дмитриевна. Прошу, проходите, мы вас ждём.

Последнему Максим не поверил, но предложением воспользовался. В большом и, на удивление, почти пустом кабинете им сразу предложили сесть за широкий стол из морёного дуба, а затем и сам фейри опустился в кресло напротив.

– Меня зовут Фаррен. Я ознакомился с вашим делом, и должен сказать, что времени осталось мало. Если у вас есть вопросы – задавайте прямо сейчас, если нет – Эния принесёт договор.

– Это правда легально? – поспешно спросил Максим, опередив согласную на всё жену.

– Да. Закон принят уже в большинстве стран мира. Юридически это похоже на удочерение. И не беспокойтесь: мы занимаемся подобным уже тысячи лет.

– Только раньше вы похищали детей…

– Макс!

– Ничего страшного, ваш муж прав, – не стал спорить Фаррен. – Именно этим мы и занимались, а некоторые продолжают до сих пор. Но моя семья основала эту фирму, потому что хочет избавиться от пережитков прошлого.

– Ещё скажите, – не выдержал Максим, – что это всё, чтобы помочь людям! Без подвохов и обмана!

От его крика Алёна обмерла. Максим и сам не знал, что будет делать, если фейри сейчас выставит его за дверь. Самое меньшее – отрежет себе язык. Но Фаррен лишь еле заметно улыбнулся.

– Ваше недоверие понятно. Эния, у нас всё готово? – обратился он к помощнице по внутренней связи. – Мы не занимаемся благотворительностью. Наши услуги дорого стоят.

Зашла Эния с распечатанным договором в руках, одетая, скорее, как помощница фокусника, а бизнесмена, – в открытое чёрное платье, усеянное блёстками. Как вообще можно доверять фирме с такими секретарями?

Максим взял экземпляр соглашения, пробежал глазами. Текст дословно повторял образец, выложенный на сайте фирмы, только данные заказчика вписали. Не было здесь ни мелкого шрифта, ни туманных формулировок – по крайней мере, так уверял приятель-юрист, с которым Максим успел посоветоваться. И сумма была большой. Но недостаточно. То, что предлагали фейри, должно стоить на порядок, а то и на два дороже.

– Макс…

Алёна всхлипнула. Сейчас снова расплачется, подумал Максим и поставил подпись.

***

В мире людей Фаррена выводили из равновесия всего две вещи – пробки на дорогах и – особенно – кладбища. Мёртвые поля, засеянные костями и камнями – даже солнечным днём здесь было неуютно. По иронии судьбы на кладбищах Фаррен бывал теперь чаще, чем стоял в пробках. Семья обещала прислать кого-нибудь в помощь, но рук не хватало везде.

У землекопов таких проблем не было. Быстро разрыли свежую могилу, в три рывка подняли гроб, сняли крышку. И сразу поспешили на перекур – подальше от фейри с их тёмными делишками.

Фаррен не обиделся – этим он выгодно отличался от своих соплеменников. Всё его внимание занимало тело пятилетней девочки в белом кружевном платье. Утёнок, наряженный лебедем. Никогда бы при жизни она не привлекла внимание фейри. Фаррена так и тянуло что-нибудь исправить: сделать нос поменьше, убрать огромную родинку с подбородка или хотя бы веснушки…

Нет, он мысленно одёрнул себя, нужна точная копия.

Минуту ничего не происходило. Потом появившийся из ниоткуда густой туман окутал высокую фигуру и детский гроб у её ног. Пошёл мелкий дождь. Но уже не здесь.

Фаррен улыбнулся шуму прибоя, вдохнул солёный воздух. Не боясь за дорогие ботинки, он зашёл в море по щиколотку и поднял со дна булыжник, размером с кулак. Да, этот сгодится на подмену.

Тело девочки лежало теперь на берегу, у самой кромки воды. Фаррен пожал плечами: в его мире кладбищ нет – кто-нибудь подберёт.

***

Он уже засыпал, когда в дверь позвонили. Десять вечера – это ещё, конечно, не слишком поздно, чтобы по-соседски одолжить стакан сахара или пару яиц, но Максим совершенно вымотался от общения с фейри и никого не хотел видеть. Звонок повторился. Алёна молча вылезла из постели, накинула халат и прошлёпала босыми ногами до двери. Щёлкнул один замок, другой, и…

Крик жены тут же поднял Максима на ноги, и он, путаясь в одеяле, бросился в прихожую.

– Мамочка!

Новый крик настиг его в дверном проёме. Максим замер, даже перестал дышать, а потом осторожно – то ли боясь, что ослышался, то ли наоборот – выглянул в коридор. Алёна сидела на полу, привалившись спиной к стене, а у неё на шее висела маленькая девочка в джинсах и белой футболке. Глядя на мужа безумными глазами, Алёна подняла дрожащую руку и дотронулась до ребёнка. А потом сжала его в объятиях, вскочила на ноги и закружилась по прихожей.

– Раздавишь! – засмеялась девочка.

Этот смех… Этот голос… У Максима закружилась голова. Опираясь на стену, он вышел в коридор. И оказался с девочкой лицом к лицу.

– Папа!

– Катя… – признал он наконец.

Потому что это была она – вплоть до каждой чёрточки на лице, до последней веснушки – их с Алёной пятилетняя дочь, оступившаяся на лестнице меньше недели назад.

– А я говорила дяде, говорила, что ты рассердишься! Потому что уже поздно. Но он не поехал быстрее, сказал, что у него права отберут.

– Какому дяде?

– Высокому, в очках. Он сказал, что его зовут дядя Фар и он твой друг.

Друг, как же!

Через секунду Максим уже стоял у входной двери, но в общем коридоре никого не было. Только у порога лежала картонная папка. Поколебавшись, Максим поднял её, прежде чем закрыть дверь.

Внутри была толстая пачка бумаг: пустые бланки, образцы заявлений, визитки психолога и юриста и даже рекламный буклет какого-то магазина.

– Мама, а у нас есть покушать? Я очень голодная!

– Конечно! Есть суп и котлеты. И печенье – твоё любимое. Пойдём скорей на кухню!

– Постой, – Максим ухватил девочку за плечо.

– Ай!

– Прости! – он тут же разжал пальцы. – Прости, пожалуйста, я не хотел. Скажи, Зайка, ты помнишь Кузнечика?

Катино лицо мгновенно приняло виноватое выражение, она опустила глаза.

– Это был наш попугайчик. Я случайно открыла клетку, и он улетел. И не вернулся…

Девочка шмыгнула носом, и Максим поспешил сменить тему – только детских слёз ещё не хватало.

– Ничего, Катюша, ничего. Кузнечик улетел в тёплые страны, ему там хорошо. А как зовут мамину сестру?

– Тётя Марина.

– И как она выглядит?

Девочка ненадолго задумалась.

– Ну, она высокая…

Максим подавил смешок. На самом деле Марина была ниже ста шестидесяти, но Катя всегда всех сравнивала с собой.

– Ещё кудрявая. У нее есть кот Чарли. И она красивая. Но не как мама!

– Ма-а-акс. Может, хватит уже?

В голосе Алёны послышалась угроза. Эта её «а» с протяжкой недвусмысленно давала понять, что на сегодня допрос окончен.

Максим стиснул зубы, заставил себя молчать. Алёна не понимала, как сильно ему хотелось обнять это нечто, так похожее на его дочь. Обнять их обеих. Но он не верил.

Фейри лгут, даже когда говорят правду.

***

Три дня спустя Максим был готов возненавидеть себя за то, что оказался прав. Но это пождёт, а пока у него было, на ком сорвать злость.

– А вам назначено? – спросила секретарша на входе, но Максим лишь отмахнулся от неё и взял кабинет Фаррена штурмом.

Фейри встретил его коротким кивком. Ещё одним – отослал вбежавшую следом Энию.

– Присаживайтесь. Чем могу помочь? – спросил он, когда дверь снова закрылась.

– Ты ещё спрашиваешь?! Она умирает!

Максим хлопнул по спинке стула так, что он опрокинулся. Фаррен неодобрительно проводил падающий стул взглядом, но смолчал. По виду он даже не сразу понял, о ком речь.

– Ваша дочь? – спросил он, наморщив лоб. – Екатерина, правильно? Она с вами?

– Да, осталась с матерью во дворе.

На самом деле Максим сам настоял на этом. Иначе Алёна с порога упала бы фейри в ноги.

– У неё посерела кожа, круги под глазами, она начала кашлять, и кровь густая, как кисель!

– А, понятно. Нехватка питания.

Максим решил, что ослышался.

– Что? Вы в своём уме? Да она только и делает, что ест! Мясо, овощи, фрукты, сладкое. Она даже толстеть начала!

– Я не о том.

Фаррен выдвинул ящик стола, достал оттуда смутно знакомый Максиму рекламный буклет. Ну да, он был в той папке с бумагами и чуть ли не сразу оказался в мусорном ведре.

– Получали такой? Будьте добры, ваш смартфон.

Сбитый с толку, Максим достал мобильник и отсканировал QR-код, на который указал фейри. Щёлкнув по ссылке, оказался на сайте интернет-магазина, торгующего… пищевыми добавками.

– Я понимаю, что Екатерина внешне неотличима от человека, но вам придётся помнить, что она им не является. Обычная пища необходима, но недостаточна.

– Этого не было в договоре, – прошептал Максим, уже зная, что фейри скажет в ответ.

– Это не противоречит договору, согласно которому вся забота о подменыше ложится на ваши плечи.

Губы Максима сами собой растянулись в улыбке. Наверное, он сейчас выглядел ужасно глупо, может, даже неприлично, но ничего не мог с собой поделать. На душе у него сразу стало легче на тысячу тонн, потому что всё встало на свои места.

– А вот и подвох.

– Советую обратить внимание на недельные и месячные наборы, – сказал Фаррен, сделав вид, что не услышал его. – Так покупать заметно дешевле. Также на Йоль и Самайн планируются большие скидки, следите за новостями.

Скидки… Максим и так понимал, что не потянет. Если только устроиться на вторую работу – и ему и жене – тогда может быть. Но прежде всё равно придётся влезть в долги. А Катя ведь будет расти. Что, если ей понадобится больше? Но можно ведь изучить состав, попробовать самому…

– И, пожалуйста, не будьте наивны, – фейри будто прочитал мысли клиента. – Мы соблюдаем ваши законы и пишем состав на упаковках, но клевер и клевер, срезанный медным серпом во второе полнолуние месяца, – две большие разницы.

Из офиса Максим вышел, всё ещё не зная, что сказать жене. Они с дочерью ждали его в сквере на другой стороне улицы. Катя перегнулась через борт фонтана, Алёна держала её за талию, а потом они вместе, словно репку из земли, вытащили наполовину уже утонувшего голубя. Спасённая птица била крыльями и отряхивалась, а Катя визжала и смеялась, застигнутая брызгами врасплох.

Максим заказал месячный набор, израсходовав весь лимит кредитной карты. И ему было плевать. И жене он ничего не расскажет. Пока нет.

***

Они ушли втроём, взявшись за руки – мирно и счастливо. Фаррен был этому даже рад – с теми, кто действительно любит своих детей, больших проблем обычно не бывает. Эния так и вовсе приоткрыла рот от умиления. Глядя, как вздымается её грудь, приподнятая платьем с глубоким декольте, Фаррен подумал, что скажет его троюродная сестра, если он заведёт роман со своей племянницей. По всему выходило, что ничего хорошего.

– Эния, я ведь уже просил тебя одеваться скромнее.

Эния недоумённо осмотрела себя, огладила голубой шёлк на бёдрах.

– Но я же так и сделала… Вот смотрите – никаких блёсток.

Фаррен вздохнул.

– Ладно, я пришлю тебе картинку.

Пиликнул мобильник.

– Максим Игоревич Шеин, – прочитал Фаррен с экрана, – заказ на месячный набор – неплохо.

– И сколько, вы думаете, он сможет платить?

– Лет пять-шесть, может, больше, если постарается. А потом… Он ландшафтный дизайнер – профессия прибыльная, но для нас неинтересная. Что люди вообще могут в этом понимать?

Эния задумалась. Фаррен уже хотел сказать, что вопрос был риторический, но она его опередила:

– А зачем ждать? Что нам мешает сделать такие цены, чтобы отобрать у него всё за год?

Фаррен улыбнулся такой наивности, но не стал объяснять, что долговременный доход предпочтительнее кратковременного, рассказывать об антимонопольном законодательстве и о том, что деньги – это ещё не всё. У губернаторов, министров и даже глав государств тоже иногда умирают дети.

– Знаешь что, племянница, завари-ка мне лучше чаю.

***

К вечеру погода неожиданно испортилась, но не настолько, чтобы отказываться от прогулки. Тем более что фейри быстро доставили заказ, и всего от одной ложки кашицеобразных консервов Катя почувствовала себя сытой и здоровой. Алёна нарядила её в красную ветровку с капюшоном и доверила нести зонт.

– Только по лужам не бегай, – наказал Максим дочери. – Простудишься.

Та согласна закивала.

– Точно не хочешь с нами? – спросила Алёна.

– Хочу. Но надо доделать заказ.

Это была ложь только наполовину. Срочный заказ у него действительно был, но Максим уже с ним разобрался. А сейчас, проводив жену с дочкой, он вернулся в свой кабинет и запер дверь, чего раньше никогда не делал. На столе его ждала банка чудесных консервов. Всего восемь ингредиентов, но каждый, включая воду, был частью шифра. Максим разбудил компьютер и пробежался глазами по длинному списку книг. Чего тут только не было… От «Мабиногиона» и ирландских саг до «Оксфордского словаря английского фольклора». Была и вторая папка с названиями типа «Как меня похитили фейри» и «В постели с принцем фей». Но их Максим оставил на потом – ночь и без того обещала быть долгой. А сколько таких будет ещё?

Сколько потребуется. Решение где-то тут, и он его найдёт. Безо всяких «если».