Придурок

Евгений мечтал о жизни, где его окружали бы дорогие вещи, стильные интерьеры с панорамными окнами и роскошные автомобили. Он представлял, как прохожие здороваются просто так, а не потому, что им что-то нужно от него.

Иногда в его голове возникали поразительно чёткие картины: раннее утро, он спускается в холл элитного жилого комплекса, стеклянные двери плавно раздвигаются, консьерж кивает с лёгкой улыбкой. На улице пахнет свежесваренным кофе, а припаркованная у входа «Бентли» с шофёром уже ждёт, чтобы отвезти его всего полкилометра до небоскрёба, где расположен его офис.

А вот туда, где он оказался на самом деле, он попал будто по ошибке. Его реальная жизнь протекала в однокомнатной квартире чуть больше тридцати квадратных метров в панельном доме на окраине Петербурга. Хотя родственники из деревни искренне считали, что он добился успеха, ведь живёт почти в столице, сам Женя знал: от этого до настоящего успеха так же далеко, как от Купчино до Манхэттена.

Старый паркет в его съёмной квартире постоянно скрипел. И как бы он не старался ходить по нему тихо, снизу каждый день прибегал престарелый сосед и орал на него:

— Хватит топать! Это невыносимо!

Иногда сосед жаловался хозяйке квартиры, и та, тяжело вздыхая, просила:

— Женя, ну ходи ты потише, пожалуйста…

Он пытался ей объяснить, что в таком случае надо менять пол, потому что научиться летать он всё равно не сможет. Но всё оставалось по-прежнему.

В комнате стояла старая стенка с перекошенными дверцами. Евгений пытался прикрутить их или подклеить — всё без толку. Однажды, попивая растворимый кофе, пахнущий чем-то жжёным, он наткнулся на видео о переделке советской мебели и так вдохновился, что купил серую краску и окончательно угробил стенку. Теперь она была не просто кривая, но вся в потёках, с пузырями, и изнутри словно прыщи выпирали какие-то катышки.

Единственной отрадой для него стал рассвет. Почти каждое утро комнату наполнял мягкий оранжевый свет, обволакивая стены, сломанные предметы и его самого тёплым, почти живым сиянием. Как только он это заметил, стал нарочно оставлять шторы раскрытыми на ночь.

Вот таким был Евгений.

***

Однажды осенью он шёл по тротуару в сторону завода, где работал уже третий год. На правом плече болтался рюкзак со сменной одеждой. Холодный воздух пах опавшей листвой и мокрым асфальтом.

Внезапно сбоку почти беззвучно вылетел самокат. Курьер едва не сбил его с ног. Евгений оступился и чуть не упал прямо в лужу, где плавали подгнившие коричневые листья.

— Придурок! — выкрикнул он курьеру вслед, почти машинально, на эмоциях.

Самокат резко затормозил. Курьер слез и, не глядя по сторонам, направился к нему.

Женя замер.

Курьер был рослым, плечистым и двигался быстро.

— Что ты сказал? — резко спросил он, подойдя почти вплотную.

Солнце спряталось за тучи, и стало неожиданно зябко даже в тёплом пуховике. В душе Евгений был трусом, а драки видел только в интернете и пару раз из окна.

— Н-ничего... — пробормотал он, отступая и судорожно соображая, как можно выйти из такого положения. — Я по телефону говорил.

Его рука инстинктивно потянулась в карман, где лежал купленный в кредит новенький айфон.

— А я думаю, ты назвал меня придурком, — не отставал курьер. — Не так ли?

— Не-е-т! Вы что! — Евгений нервно рассмеялся, почти сам поверив в свою версию. — Мы же не знакомы! Откуда ж я могу знать, придурок вы или нет...

Курьер усмехнулся. Не зло, скорее с каким-то скучающим презрением:

— Действительно. Не знаешь. Но всё же назвал.

Он помолчал, потом добавил:

— Пожалуй, сделаю тебе подарок. Такой, что ты точно запомнишь.

Курьер замахнулся. Женя инстинктивно поднял руки, будто собирался заслониться, но слишком медленно — тело словно не верило, что драка возможна по-настоящему. Он едва успел сделать полшага назад, прежде чем курьер ударил его точно в солнечное сплетение.

Женя согнулся, схватился за грудь, сделал два неуверенных шага в сторону и рухнул на колени. Воздух исчез из лёгких, только судорожные, но тщетные попытки вдохнуть снова и снова.

Курьер посмотрел на него с лёгким удивлением:

— Какой слабый…

Он сел обратно на самокат и уехал, не сказав больше ни слова.

Женя так и остался один. В нём что-то незаметно сломалось. Как будто весь прежний он, с мечтами о Бентли, консьержах и элитном жилом комплексе, отшатнулся и исчез. Он почувствовал, как слабеют его колени, а сознание потихоньку отправляется в совершенно другой, отличной от реальности мир.

***

Евгений знал, что перед этим потерял сознание, но не мог понять, сколько прошло времени. Тело почему-то ощущало неожиданную мягкость и комфорт.

— Хеллоу, Юджин! — приятный женский голос вырвал его из забытья.

— Что?.. — пробормотал Евгений и медленно открыл глаза.

Он лежал на широкой двуспальной кровати рядом с блондинкой модельной внешности. По крайней мере, именно так он себе их и представлял: аккуратный носик, пухлые губы и взгляд, от которого становилось не по себе, будто он уже успел в чём-то провиниться перед ней. Может, и успел, например, в том, что не такой красивый, каким должен быть парень модели. Да и пузо волосатое.

Она была полностью обнажена и лежала поверх одеяла. Евгений невольно пробежался взглядом по ней: тонкая талия, длинные ноги, небольшая грудь — всё как в мечтах. Знакомая. До странного знакомая.

И тут он понял. Мисс Вселенная прошлого года.

— ...Линда?

— А чему ты удивляешься? — спокойно ответила она. — Мы уже три месяца как женаты.

Только теперь Женя осознал, что всё это время они говорили на английском языке, в котором он до этого знал всего две фразы: «Не стреляйте, господин офицер!» и «Где здесь туалет?»

Он встал с кровати и быстрым шагом пошёл прочь — зачем, сам не знал. Всё вокруг казалось до ужаса реальным. Особенно в тот момент, когда он случайно ударился мизинцем о ножку стола.

Дом был огромный, два этажа, покосившаяся лужайка за окном, гараж, мраморный пол. Как в американских фильмах про так называемую «успешную жизнь».

Он спустился вниз по лестнице. На стенах висели картины, напоминающие мазню взбесившегося трёхлетнего ребёнка. В каждом углу подпись: «EUGENE». Не скромная, не изящная, а огромная, на добрую четверть холста.

— Какого чёрта? — выдохнул он.

Но не успел додумать — голова будто заполнилась ватой.

— Нет… нет… нет... — простонал он и попытался ухватиться за перила.

Наверху лестницы стояла Линда. В этот раз на ней был шёлковый халат.

— Так тебе и надо, придурок, — рассмеялась она. — Чувствуешь? Это яд расползается по твоему телу…

Женя не поверил сразу. Просто смотрел ей в глаза и надеялся, что это шутка. Но она не смеялась. Он запаниковал, сорвался с места, вылетел на улицу и побежал. Было утро. Солнце светило почти горизонтально. Сердце колотилось. Тело само неслось куда-то, с трудом удерживая вертикальное положение. И вдруг — тормоза, скрип шин. У тротуара остановилась полицейская машина.

— Офицер! — испуганно заорал Женя. — Помогите! Она… она хочет меня убить!

Из машины вышли двое полицейских. Один был с пышными усами и точёным лицом американского копа из видеоигр.

— С вами всё хорошо? — спросил он, доставая пистолет и прицеливаясь.

— Помогите! Она…

— Поднимите руки и остановитесь, — резко приказал усатый, — иначе буду стрелять.

Евгений бежал к ним:

— Не стреляйте, господин офицер!

— Стой! — крикнул полицейский и тут же выстрелил. Пуля попала в грудь. Мир качнулся и полетел в сторону.

— Какой-то придурок! — откуда-то со стороны, будто сквозь воду, донёсся его голос.

Это было последнее, что он услышал, прежде чем рухнул на идеально подстриженный американский газон.

***

Очнулся Женя в больничной палате: белый потолок, неяркий свет, сбоку стояла капельница с каким-то раствором.

— Всё-таки живой! — сказал кто-то рядом. Голос был хрипловатый, но удивлённо-радостный. — А я уже, признаться, понадеялся забрать твой рюкзак. Уж больно он добротный…

Женя повернул голову. Возле койки стоял дед, заросший, с засаленной зимней шапкой на голове. На нём были Женины рабочие штаны, ещё недавно лежавшие в рюкзаке. Женя смотрел на деда, и в голове крутились обрывки воспоминаний: улица, боль, другая реальность… пустой особняк, блондинка, американские копы, газон. И вдруг всё встало на свои места, и он просто сказал старику:

— Забирай.

Даже улыбнулся.

— Спасибо, дружище… — прошептал дед и вдруг неловко обнял Евгения. От деда пахло, мягко говоря, не лучшим образом: смесь пота, перегара и улицы. Но именно в этот момент Женя внезапно ощутил, как откуда-то из центра грудной клетки поднимается тепло. Чистое и простое, не от комфорта, не от богатства, а от чего-то правильного.

Он понял: это были самые искренние объятия, которые он получал за всю свою взрослую жизнь.

***

Тем временем курьер Андрей ехал и мрачно думал о том, что вообще-то поступил плохо. Взял и отправил незнакомого мужика в параллельную вселенную. Хотя ведь клялся себе, что больше так поступать не будет, и вот опять… повёл себя как придурок.