Линия жизни. Глава 122. Армянское лобби, или Тут вам не рады
Ещё в начале две тысячи девятого года я, по предварительному согласованию с главным инженером ТТУ, принял решение перейти на новые рекламные носители в салонах трамваев и троллейбусов. Дело в том, что на протяжении всех этих лет расклейка рекламных листовок производилась при помощи кисточки и клея ПВА. Потёки, следы от снятых листовок – всё это, безусловно, не служило украшением, и внешний вид салона страдал.
Покумекав, мы разработали конструкцию с карманами из оргстекла. Теперь можно было сэкономить на клее, да и сам процесс занимал значительно меньше времени, ну а про то, что внешний вид рекламы от этого только выиграл, и говорить не стоит. Одно «но»: обошлось всё это удовольствие в общей сложности около трёх миллионов, а весь процесс перехода на новые рекламные конструкции занял чуть больше года и завершился к августу две тысячи десятого. Разумеется, я надеялся отбить все свои затраты за счёт увеличения количества рекламных мест (рекламодателей было столько, что они стояли в очередь), но буквально пару месяцев спустя получил от ТТУ письмо за подписью Мирошника о расторжении договора.
Я не поверил глазам! Чёрным по белому в письме было напечатано, что по результатам балансовой комиссии и решению собственника имущества, а собственником является Администрация города, ТТУ в одностороннем порядке расторгает договор с нами. Кроме того, оказывается, в Администрацию поступило некое предложение, значительно увеличивающее размер арендной платы.
Что? Кто? Расследование длилось недолго, и результат его меня одновременно возмутил и рассмешил: некая фирма, зарегистрированная ТРИ месяца назад, занимающаяся продажей автомасел! При всём при том договор заключается аж на пятнадцать лет – беспрецедентный случай! По условиям договора нет никаких гарантий того, что ТТУ получит по нему хоть что-то!
Я поехал к Мирошнику. С отмороженными глазами этот двурушник ткнул пальцем в заместителя главы Администрации Липовича, страшно возмутился и обещал всё расставить на свои места. Расставил. В итоге возник новый договор с фирмой-скороделкой под названием «Гортрансреклама», зарегистрированной за ТРИ ДНЯ до подписания этого позорного договора. И опять – на пятнадцать лет. Если у предыдущего соискателя имелся хотя бы небольшой закуток по адресу, указанному в учредительных документах, то у нынешнего претендента и этого не было: по адресу, указанному в регистрационных документах, про них никто ничего не слышал. Естественно, ни производственных площадей, ни оборудования не было тоже! Учредитель этой фирмы по совместительству являлась учредителем ещё полутора десятков организаций – этакий зицпредседатель Фунт в юбке.
Из Москвы поступил звонок от одного из основателей и руководителей рекламного агентства «Ньютон» – Овика Саркисяна, с которым мы познакомились ещё в девяносто шестом, когда я с командой кик-боксёров ездил в столицу на соревнования. После он даже прилетал в Екатеринбург – предлагал мне свои услуги в качестве представителя «ЭСКИЗ-РЕГИОНА», хотел, чтобы я перепоручил ему всех наших московских заказчиков.
Тогда я вежливо отклонил его предложение, а пару лет спустя привлёк к делу Ярослава.
В этот раз Овик поинтересовался, как у меня идут дела, каковы объёмы, а потом огорошил неожиданным вопросом:
– Я слышал, у тебя неприятности с руководством?
Я промычал что-то неопределённое, но Овик, даже не слушая, продолжал:
– Если для урегулирования конфликта тебе потребуются деньги, мы готовы тебе в этом вопросе помочь. Любой суммой…
Вот это поворот! Я, например, ничего не знаю о проблемах Овика, а он, оказывается, о моих знает, да ещё предлагает помочь деньгами. Странно, конечно. Ничем не выдав своего удивления, я вежливо ответил:
– Спасибо, у меня на эти проблемы своих денег хватит. Я даже вам могу помочь заткнуть некоторые финансовые дыры, – и положил трубку.
Уже всё понимая и не особо во что-то веря, а главное – не веря в чистоту намерений Мирошника, я снова поехал к нему с предложением, которое по выгодным для ТТУ условиям значительно и явно превосходило предложение конкурентов. Уж коли он в своём письме сослался на решение Балансовой Комиссии, то и я решил предъявить аргумены, которым просто нечего противопоставить. Более того, в том случае, если на базе ТТУ создадут хозрасчётный отдел по размещению рекламы, куда будут трудоустроены все сотрудники нашего предприятия, я был готов безвозмездно передать ТТУ все производственные мощности «ЭСКИЗ-РЕГИОНА». Мирошник, изображая полное понимание и сочувствие, снова покивал на Липовича и…подписал договор с фирмой-однодневкой. Правда, с отсрочкой начала действия до первого января одиннадцатого года.
В конце декабря две тысячи десятого года юридическая служба ТТУ подала в Арбитражный суд Свердловской области исковое заявление о расторжении договора с ЗАО «ЭСКИЗ-РЕГИОН». Мирошник всеми силами изображал из себя подневольного и полностью зависимого от начальства, уверяя меня в том, что суд – простая формальность, которую необходимо пройти, чтоб подтвердить права «ЭСКИЗ-РЕГИОНА». И ведь накаркал: решением судьи Биндера в удовлетворении иска ТТУ было отказано.
Дело в том, что вся суть претензий со стороны ТТУ сводилась к малым доходам от сдачи рекламного пространства в аренду – ничего умнее придумать не удалось. Видимо, скудоумие в головах руководства поселилось всерьёз и надолго, хотя справедливости ради стоит сказать, что даже самый изощрённый ум вряд ли нашёл бы, за что зацепиться: все условия договора мы соблюдали неукоснительно – ни одного нарекания за семнадцать лет работы! Стены были обвешаны грамотами и благодарственными письмами от Администрации города, ТТУ и прочих организаций так, что обоев не видно.
К материалам дела мы приложили сводную таблицу роста арендной платы на основе допсоглашений к договору и мои предложения Мирошнику по увеличению аренды, которые он проигнорировал. Но что написано пером – не вырубишь топором: всю переписку с ТТУ в последнее время мы вели через секретаря, в обязательном порядке дублируя и регистрируя каждый документ. Когда судья Биндер дал мне слово я сказал примерно следующее:
– Ваша честь, вы когда-нибудь за свою судебную деятельность встречали человека, который просил бы: повысьте мне арендную плату?
Биндер усмехнулся и отрицательно покачал головой, а я продолжал:
– Так вот, этот идиот – перед вами. Я прошу: повысьте мне арендную плату, а ТТУ не повышает, а потом в суде выставляет претензию о том, что мы им мало платим.
Крыть юристу ТТУ было нечем.
Пока ждали решения суда, я хохотал, глядя на Ларису Ивановну, юриста ТТУ, с которой был знаком ещё по своей работе в Орджоникидзевском депо:
– Ну, что скажете, противная сторона?
Она смущённо пожала плечами:
– А что я? Как Александр Владимирович скажет, так и будет.
– Вот и хорошо! – радостно улыбнулся Мирошник, получив отказ по исковому заявлению, и велел своим юристам готовить апелляционную жалобу на решение Арбитражного суда.
А я не смог удержаться и позвонил в Москву Овику Саркисяну. Написать, каким художественным матом я отблагодарил его за внимание к моей фирме просто не могу, но самыми ласковыми словами были: ах, ты, сука мерзкая!
В ответ неслись оправдания:
– Владислав Михайлович! Это не я. Не я! Я уже в делах «Ньютона» почти ничего не решаю, в основном, преподаю в Университете. Это всё Кузин, это он!
Дальше всё происходило как в плохом детективе: всеми силами нам не давали работать по уже подписанным и оплаченным заказчиками договорам.
Тут уже Мирошник перестал стесняться. В ТТУ, которое к тому времени находилось в крайне тяжёлой финансовой ситуации, был организован рекламно-информационный отдел, руководить которым поручили ещё одному «специалисту» - господину Рафаэлю Кетцяну, послужной список которого был крайне далёк как от рекламы, так и от пассажирского транспорта. Более того, ни на одном рабочем месте он не задерживался дольше, чем на полгода. Но у Рафаэля имелось другое важное преимущество: Кетцян Либарит Рафикович, и ныне руководящий муниципальным «Зеленстроем».
Теперь выделением подвижного состава под размещение рекламы занимался лично «большой руководитель», а мелкими гадостями – Кетцян.
Всё чуткое руководство заведующего рекламным отделом свелось к одной задаче: любой ценой не дать нам доработать оставшийся по договору срок. Под разными, совершенно надуманными предлогами не давали вагоны, срывая контракты; вводили ограничения по срокам размещения рекламы, что совершенно не устраивало заказчиков; всеми правдами и неправдами переориентировали наших клиентов на «Гортрансрекламу».
Вершиной этого крючкотворства стала десятистраничная инструкция по восстановлению поверхностей бортов трамваев и троллейбусов после демонтажа рекламы. Похоже, раздобыл её Кетцян в автосалоне по ремонту элитных иномарок.
В связи с тем, что выбивать вагоны под рекламу стало намного сложнее, объёмы начали падать – пришлось поднять цены. Менеджеры «Гортрансрекламы» обрывали телефоны наших заказчиков, уверяя их в том, что «ЭСКИЗ-РЕГИОН» сдулся и предлагая свои услуги по демпинговым ценам. Кое-кто из недавних клиентов перешёл к конкурентам, но основная масса заказчиков продолжала сотрудничать с нами, заключая договоры по новым расценкам, вот так «ЭСКИЗ-РЕГИОН» зарекомендовал себя за восемнадцать лет работы.
Пазл сложился, когда в апреле в Екатеринбург из Москвы прилетел директор «Ньютона» Андрей Кузин. А прилетел он – на минуточку! – на встречу с представителем московской же фирмы «Спецтрансреклама» Эдуардом Королёвым. То есть оба они прибыли в наш город из столицы, чтобы что?..
Всё выстроилось в логическую цепочку: вызов к Аршакяну – звонок Саркисяна из «Ньютона» – бурная деятельность Кетцяна – «Гортрансреклама» – «Спецтрансреклама» – наказание невиновных – награждение непричастных.
Я – не националист: неважно, кто возглавит предприятие, зулусы из Африки или тунгусы из тайги – была бы польза, но преобладание фамилий с одинаковыми – не характерными для наших Уральских гор – окончаниями невольно наводило на определённые размышления и выводы.
Состоявшийся в мае одиннадцатого года Апелляционный суд оставил решение Арбитражного суда в силе, но давление на нас со стороны команды Большого Руководителя только усилилось.
* * *
Несмотря на достаточно непростое финансовое положение, в конце каждого месяца Дима Гайсин продолжал получать деньги на зарплату тренерам и поездки на соревнования: всё согласно им же составленной смете. В апреле две тысячи двенадцатого он появился не один, а в компании молодого человека приятной наружности.
– Вот, Владислав Михалыч, знакомьтесь. Это – Станислав Баженов. Он когда-то у меня тренировался. Сейчас занимается бизнесом.
Мы пожали друг другу руки, обсудили результаты последних соревнований, и я предупредил Диму, что с мая больше не смогу выделять средства на школу бокса. Единственное: на зарплату Олега деньги, конечно, найду. Да ещё на двух наших спортсменов необходимую сумму всё же наскрёб. Зураб Фароян – самый титулованный кик-боксёр России, капитан сборной страны, и Руслан Ждановских, мастер спорта по боксу, вызывались на сборы в Москву. Понятно, что не профинансировать эту поездку я просто не мог.
Спустя несколько дней после этого разговора меня совершенно неожиданно вызвали в ОБЭП, на Ленина, семнадцать. Шёл туда с нехорошими предчувствиями. Оказалось – тревожился напрасно: после продолжительной беседы с подполковником Г.. понял, откуда притекла к ним информация: постарался Стас Баженов, у которого, как выяснилось, имелись кое-какие завязки в полпредстве.
В результате мне было предложено написать заявление и приложить к нему документы, касающиеся наших взаимоотношений с ЕТТУ. На следующую встречу я принёс все истребованные бумаги и дал показания под протокол. На прощание подполковник, который проводил меня до выхода из здания – видимо, не хотел говорить в кабинете – пообещал:
– До окончания действия договора можешь не беспокоиться – будешь работать, а вот дальше мы вмешиваться не сможем. Да, увольнение Аршакяна произошло не без нашего участия. Мы помогли этому голубю убраться обратно в Москву. Этот-то убрался, но пришёл другой – Липович. Один из моих хороших приятелей, знавший его ещё по заводу керамики, где Липович был директором, очень удивлялся, что он оказался в этом кресле. Владислав, я часто пересекался с ним по работе, но трезвым его видел очень редко: или пьян, или с глубокого похмелья, и вот на тебе – руководитель одной из городских структур! Видно, там такие и нужны…
* * *
Заканчивался 2012 год, а с ним – и наш «договор сотрудничества». В одну из редких встреч Большой Руководитель объявил, что договор с «ЭСКИЗ-РЕГИОНОМ» продлён не будет и всё рекламное пространство переходит в распоряжение «Гортрансрекламы» на пятнадцать лет. Вот так – безо всяких видимых причин и без объявления войны – позиции были сданы противнику, не имеющему на тот момент даже собственного стула. О кадрах и необходимом оборудовании я и не говорю.
На тот момент мне исполнилось уже шестьдесят шесть – возраст вполне солидный, а, учитывая, что трудовой стаж составлял более пятидесяти лет, можно было спокойно уходить на заслуженный отдых, но за мной стояли сотрудники, многие из которых прежде работали в ТТУ, и именно я в своё время сдёрнул их с места. Оставлять этих людей без работы было более чем преступно, поэтому я сделал Мирошнику предложение из разряда тех, от которых не отказываются.
Я предложил создать на базе нашей фирмы подразделение ТТУ, которому будут переданы в безвозмездное пользование и помещение, и всё оборудование. Руководителем пусть ставят кого угодно, хоть Кетцяна. Условие одно: все мои сотрудники должны остаться на своих местах. Учитывая то, что в нашем коллективе балласта не было, и каждый из работников с лихвой отрабатывал свою зарплату, предложение было поистине царским подарком. Мирошник просто не мог от него отказаться.
Но отказался. С кривой ухмылкой сказал, что подумает, но, видно, думать было нечем: мозг был занят самолюбованием и подсчётом тех дивидендов, которые он планировал получить, угробив «ЭСКИЗ-РЕГИОН» и внедрив на это место «Гортрансрекламу». Тут уж не до финансовых интересов ТТУ, и уж тем более, не до каких-то там людишек. Большой Руководитель не может отвлекаться на мелочи.
Получив дивиденды по итогам года, я положил часть денег в сейф – на зарплаты – и объявил коллегам, что отныне они будут работать самостоятельно: имеющиеся мощности вполне позволяют предприятию держаться на плаву, осваивая новые направления и в рекламе, и в цифровой полиграфии. На тот момент у нас уже сложился круг постоянных клиентов, не связанных с рекламой на транспорте, кроме того, само местоположение – в самом центре города, в окружении офисов и магазинов – должно было работать на расширение клиентской базы.
Я старался говорить бодро и уверенно, но настроение всех присутствующих было подавленным: два года люди работали, переходя от уныния к надежде, и вот теперь приговор был вынесен. Вот в таком настроении проводили мы две тысячи двенадцатый год.
Передав все полномочия сыну Игорю, я ушёл на заслуженный отдых.
