Корабль

В каюте большого корабля за столом сидел писатель и сочинял роман. Он так давно мечтал отправиться в плавание, чтобы ощутить морскую болезнь, если не у себя, так увидеть тех, кто хворает. Попасть в шторм — и этого он ждал больше всего, хотя капитан Стив говорил, что время года для спокойного моря.
А главное, приключения романа происходили в океане, и знать строение корабля, слышать команды капитана к матросам, как говорится, погрузиться в обстановку, чтобы передать читателю свои ощущения и впечатления.

Он познакомился с пассажирами, никому не открывая специальность и истинную цель путешествия. Морской болезни у него не оказалось, и это вполне радовало его. Всем представился как Джон Малкони, учитель естественных наук. Вопросов стало меньше, и обоюдное внимание перешло на других пассажиров. Две дамы в возрасте, сидя на палубе под кружевными зонтиками, перемывали косточки всем знакомым не только на корабле, но и в городе, из которого имели честь отправиться в плавание.

Джентльмен Луи находился на корабле с дамой, всем представляя Элизабет женой, но писатель видел, как она глядит на матросов и строит глазки помощнику капитана.
Также на корабле плыла леди с гувернанткой Беатрис, беззаботная душа в хорошую погоду рисовала наброски моря. Джон частенько смотрел за работой девушки Нелли и ее плавных движений тела.

Писатель возвращался в каюту и изображал пассажиров этого корабля в романе. Изменял только имена для меньшего сходства. В беседе с джентльменом Луи Джон выяснил, что именно его книги тот с запоем читал, но сетовал, что автора пока так и не встретил.
— Мечтаю купить новую книгу, когда писатель подарит свету творение, и найти автора и попросить у него автограф, — деловито закуривая трубку, прохаживался он с писателем по палубе. — Неужели вы не читали ни одной книги этого великого человека?
— Не удостоился встретить ни текстов, ни автора, о котором вы так рассказываете, — уклончиво отвечал Джон.
— Вот вернемся, я вам подарю! — прощаясь до ужина, они расходились.

Автор спустился в каюту и писал, писал роман.
На третий день в книге, а работал он всю ночь, случилось странное происшествие. Автор обрисовал, как гувернантку нашли на палубе с множеством колотых ран, умерла, истекая кровью, труп обнаружили утром матросы.
Сам же сочинитель проспал бы до обеда, но настойчивый и длительный стук в каюту заставил подняться с кровати. Малкони поспешил открыть дверь.
— Что случилось? — протирая глаза и впуская к себе капитана, отошел к столу. — У нас пожар или мы тонем?
— Нет, хуже, у нас труп на палубе, — Стив разглядывал Джона и стол, заваленный бумагами. — Что вы пишете?
— Я составляю уроки на осень для детей в школу, — поддерживая легенду, не изменив мимики. — А кого убили?
— Гувернантку Беатрис, бедная женщина так мучилась, столько ран, — добавил капитан и, извинившись за визит, вышел.
Джон, услышав последние слова, подошел к столу и перечитал написанную ночную сцену книги и взялся за голову.
— Я не знал, не мог предположить такого. Это стечение обстоятельств, и убийство никак не следствие моей записи. — Он умылся, надел пиджак, бабочку и поднялся на палубу. Трупа уже не было, моряки драили место убийства, пассажиры успокаивали убитую горем леди Нелли. Та рыдала громко и безутешно.

Дамы в возрасте строили предположения, кто на корабле убийца и почему Беатрис пострадала первая. Писатель стал одним из подозреваемых этого дела. Обед прошел в полном молчании, а в воздухе витал страх и давил на каждого. Ведь все понимали, что убийца на корабле и один из них, а может, из команды. Писатель сидел у стены и наблюдал за посетителями. Он заметил, как Элизабет тайком подмешивала себе и Луи в кружки, но больше всего Джона удивило поведение Нелли. Она уже к вечеру была спокойна и даже улыбалась помощнику капитана Раулю, который вызвался опекать девушку.
В эту ночь автор ничего не писал, наутро он встал рано, смог выспаться и поднялся на палубу. Ветер рвал паруса, корабль прыгал по волнам, солнце едва проглядывало через тучи. Штурвальный посоветовал не ходить по палубе, а то водой может смыть за борт. Джон выпил кофе в кают-компании со сладкой булочкой и вернулся к себе работать над текстом.
В этот раз описал горе подопечной и реакцию пассажиров, благо выдумывать не пришлось, ведь все эмоции он видел.

В книге настала ночь, и опять случилось несчастье, в этот раз Луи оступился на лестнице и сломал ногу. Утром Джон вышел и пошел на палубу, море уже утихло, солнце радовало всех пассажиров, но натянутость отношений чувствовалась, люди сторонились и старались по одному не ходить.
На палубу вбежала Элизабет с криком:
— Луи сломал ногу и потерял сознание, — лицо молодой дамы было белое как мел, будто она увидела приведение. — Он шел позади меня, как можно было оступиться или поскользнуться, ума не приложу.
— Все будет хорошо, судовой врач наложит шину, зафиксирует ногу, и он поправится, — щебетала одна из дам с кружевным зонтиком. — А сколько вашему мужу лет?

Элизабет замешкалась, подняла взор к небу, будто подсчитывая года. А потом махнула и побежала к Луи.
«Что и требовалось доказать, эта дамочка — любовница джентльмена», — потирая ладони, обрадовался своим догадкам писатель.
Автору предстояло сочинить самую трудную главу, выяснить, кто же является убийцей и зачем ему нужна была смерть. В этот раз он хотел угадать, кто же главный антагонист на корабле? Текст не шел, сюжет не развивался. Джон вставал, ходил по каюте, брал чистый лист и писал первую строчку, но потом зачеркивал и калякал заново.

К середине ночи автор услышал странное уханье в коридоре, любопытство взяло верх, он приоткрыл дверь и выглянул. В конце возле лестницы, идущей на палубу, стояла дама в чепчике и с кружевным зонтиком. Женщина собиралась подняться, но скрип двери Джона остановил ее. Писатель быстро закрыл, запер щеколду и лег в кровать, затушив свечу. Луна краем заглядывала в каюту и освещала бледным светом пол.
Тишина давила на уши, но звуков в коридоре он не слышал. Полежав немного, автор зажег опять свечу, и от страха вдохновение наполнило Джона. Теперь его фантазия разыгралась, и сочинитель дал неограниченный ход. К концу главы на палубе лежало два трупа, и дама преклонного возраста вытирала пальцы о кружевной платок.
Всю ночь Джон вздрагивал и просыпался в холодном поту. Затем переворачивался, подбивал подушку и опять проваливался в сон. Первые лучи озарили каюту. На полу возле двери Джон нашел белый лист, сложенный вдвое.
Он спустился с кровати и поднял записку. Красивый ровный почерк с завитушками, выведенные прямолинейные буквы — все указывало на даму или леди.

«Уважаемый писатель. Хоть вы и плывете инкогнито, но я вас знаю и читала все книги. Надеюсь, этот роман будет самый яркий и захватывающий! Не мешала вам придумывать и поступала так, как вы пишете в книге. Одна маленькая просьба, не сочиняйте об убийстве Луи, это мой отец, он должен остаться жить. Элизабет уже мертва, как вы и описали, не стоит распутной женщине оставаться на белом свете и плодить мне подобных. Я рассказала в записке все отцу, он должен знать, по какой причине все мертвы. Пусть теперь живет и мучается. Хотя вы его уже не убили, значит, он не умрет. Роман движется к развязке. Две пожилые дамы с зонтиками мне надоели, обсуждать чужих людей — это так низко и недостойно почетных миледи. Вы читаете это письмо, а меня уже нет. Быть русалочкой — мечта детства. Ваша поклонница Нелли».

Джон вскрикнул, лист упал на пол. Он быстро надел на себя костюм и вышел на палубу.
— Где Нелли? — кричал Джон. — Где она?
С неба падали большие капли дождя, тела двух пожилых дам лежали на палубе, рядом с ними с распоротым животом висела на канате Элизабет, а возле нее на коленях с листом в руках плакал со сломанной ногой Луи.
«Он любил эту женщину и их не родившегося ребенка», — мелькнуло в мыслях у Джона.

Книга имела оглушительный успех, писатель горевал за милой Нелли, из нее бы выросла замечательная художница.