Взрыв абсолютного добра

Взрыв абсолютного добра

Диск Земли висел по центру огромной ячейки космических сот, хозяином которой был опытный зодчий Фортунус.

Молодой Смысликус – его подмастерье – лежал на мягком облаке и с интересом разглядывал плоский мир, населенный забавными человечками. Поперек диска тянулся световой ободок, по которому катилась сияющая шестеренка Солнца.

- Эй, мастер Фортунус? Проснитесь!

Старый творец дремал, левитируя под потолком ячейки. Ему было весьма комфортно лежать на своей пушистой бороде. Ею же он укрывался от противных космических сквознячков, которые начинаешь чувствовать, когда перевалит за седьмой десяток миллионов лет.

- А?! Чего тебе, шельмец, неймется?

Старик недовольно дернулся, и по океану прошла волна цунами.

- Простите… Вот наблюдаю я за человечками… слушаю, что говорят они и о чем думают… Очень интересное занятие!

- Ух, Смысликус, как в юности мне интересно сие было! Экспериментировал я – будь здоров. Они по потолку ходили даже. И головы добавочно растили, когда мозгов им не хватало. И-ех-хе-хе!

- Скажите, мастер, а вы не думали о справедливом мире? Создать бы мир добра и благоденствия...

- Чем же тебе плох этот? – удивился Фортунус, поглаживая седые усищи.

- Да вы послушайте, о чем печалятся несчастные создания! Вон тот, к примеру, бирюзовый парень, он помогает всей округе. Но по наивности подонками обманут.

- Суть жизни такова, мальчишка! Её законы не подвластны нам, увы. Ты друга лучше подыщи ему, чьи недостатки уравновесили б его достоинства. Вон, на соседней улице живет вполне справный прохвост. В меру он ушлый, да не лишен и человеколюбия.

Но юный зодчий в душе не согласился.

- Ты супротив меня решил помыслить?! – разгневался Фортунус.

- Простите, мастер! Но как же я могу терпеть несправедливость? И даже не пытаться исправить несовершенное бытие?

- Что ж… Видимо, пора тебе вкусить всю горечь первого творения!

Старик Фортунус запахнул плотнее белый халат, кряхтя, оправил бороду и подлетел к одной из граней космической ячейки.

- Смотри, о суетливый отрок! – зодчий принялся соскабливать с матовой стены морозные узоры инея. Вскоре образовалось прозрачное пятно. – Отныне капсула сия твоей ячеей станет. В ней можешь ты творить, что пожелаешь!

- Спасибо, мастер!! – обрадовался Смысликус, готовясь прошмыгнуть в пятно.

- Но помни! Ячея – сущность мировая, замкнута. Твои законы властвуют в ее пределах! Мои законы остаются здесь.

***

Смысликус долго изучал диск старого Фортунуса. Наконец, выбрал деревеньку с жителями подобрее, затерявшуюся в глухом лесу, и перенес ее на свой крохотный диск.

У него мелькнула бредовая идея придать миру сферическую форму. Но подумав, что внешний вид – не главное, юный зодчий решил сразу взяться за дело.

Теплые моря омывали уютные материки, весенний климат радовал человечков круглый год. Смысликус регулярно посылал жителям приятные подарки: красивую одежду, вкусные плоды, придумывал развлечения. Но несмотря на все его старания, человечки не хотели делаться счастливыми. Они обленились, продолжали друг другу завидовать и всячески хулиганили: дрались, обманывали и изменяли с чужими супругами.

Тогда Смысликус решил использовать радикальные методы: он материализовал всемогущую кисть, способную изменять физические законы мироестества.

- Посмотрим, получится ли впредь вам безобразить? – азартно подумал он, размахивая кистью.

- Бам-м! – по ячейке прошел мелодичный звон. И отделилось добро ото зла. Раньше людишки выглядели пестро: желтыми с малиновыми пятнами, сиреневыми в белую полоску, крапчатыми и разной иной расцветки. Теперь они вдруг стали ярко белыми либо угольно-черными.

- Выглядит сие уныло… – покачал головой Смысликус и присмотрелся к новым человечкам.

Они меж тем повели себя совсем отвратительно: черные злодеи нападали на белых святош, и те покорно склоняли головы, терпя побои. А вокруг этой вакханалии угрюмо зашевелилась черно-белая природа. Светлые растения старались спрятать под своим покровом зайцев и овечек. Злые черные волки с остервенением грызли все вокруг, пока у них не полопались животы.

- Ах так?!! – Смысликус махнул кистью повторно. Опять раздался мелодичный звон и медленно, одно за другим, на диске начали пропадать черные пятна. Мир становился все белее, все чище…

- Ну вот, другое дело! – возликовал творец. – Моим велением: да снизойдет Эра Добра!

И грохнула всепоглощающая вспышка! Ячейка затряслась, а молодой зодчий утонул в белой тьме.

***

- Что ж, так и думал я! – проворчал Фортунус. – Опять мой подопечный излишне добр.

Смысликус с трудом очнулся. В голове страшно гудело.

- Простите, мастер! Кажется, я напортачил! А что произошло?

Фортунус усмехнулся:

- Вон, погляди!

Стена ячейки, разграничивающая две Вселенных, пылала белым светом.

- Ты пытался уничтожить зло! Ты оставил лишь белый цвет… А без контраста в нем и смысла нет!

- Почему? – удивился Смысликус. Ему тяжело соображалось с ужасным гулом в голове.

- Представь перед собою черный лист. На нем представь: пятно белеет. И потому бело оно, что сравниваешь с черным ты его. Понятно?

Смысликус пытался осознать.

- Выходит, убрав черный лист, я будто уничтожаю и белое?

- А как иначе?! Ведь на листе на белом узреть не сможешь белого пятна! А значит, исчезает само понятье цвета. Вот потому быть одноцветной Вселенная не сможет никогда!

- Ох… Простите меня, мастер... Отныне учиться стану я прилежно!

- Знаю, мой юный друг! – засмеялся Фортунус.

И от его доброго смеха по всему океану пошла легкая рябь.

25 - 27.09.25