2+1

-Пойдем, хватит тут сидеть. Соберись, пожалуйста

-нет

-ну сколько можно, так нельзя, ты сама себя губишь

-хватит говорить мне одно и тоже

-Я тебя понимаю, это были и мои будущие… Надо идти дальше. Надо есть. Зима скоро. Тут рядом, поплыли, там снова эти появились, попросим хлеба. Надо отвлечься.

Нехотя, медленно, встала с того места, что нельзя уже назвать гнездом и поплыла вслед за мужем. Есть хотелось ужасно, но в душе был только тот огонь, который изменил все. Поделил этот сезон на до и после…

Проплыв остатки обгоревшего камыша, направились к левому бергу. Он был пологим, длинным, с песчаной отмелью. И раз в несколько дней, там появлялись люди, с длинными палками и долго сидели на берегу. Ловили рыбу и если подплыть к ним ближе, то возможно они кинут что-то вкусное, не местное, не из этой речки. Он прав, я должна отвлечься, ничего не вернуть и ничего не изменить.

Уже который год, каждую весну мы прилетаем сюда вдвоем. Находим место в высокой траве, вместе делаем гнездо. И я откладываю яйца и высиживаю новое поколение. А он, заботливо плавает один, приносит мне еду, охраняет территорию, предупреждает об опасности. Но почему так получилось в этот раз? Почему он не заметил опасности, не смог предупредить? Слишком далеко отплыл, хотел проверить другой берег или просто уснул. Я же не могла встать. Я сидела тут, когда огонь был уже у самых крыльев, я не чувствовала дыма, ветер обманчиво уносил его в другую сторону. Слишком поздно проснулась. Он дергал меня клювом, громко кричал. Мы убежали вдвоем, ничего нельзя было изменить. Всё исчезло в этом красном пламени. Все надежды на счастливое спокойное лето. Все планы на маленькое семейное лебединое счастье. И вот, он тащит меня есть. Зачем, нет смысла. Не хочу. Но плыву за ним…

Раз в два дня все повторяется, я снова сижу жду. Он приходит и почти силой гонит меня к берегу. Да это помогает, кажется мне уже легче, но все равно хочется возвращаться туда снова и снова. Вот и новые зеленые ростки камыша уже закрыли наше гнездо сплошной стеной. Здесь снова можно укрыться и чувствовать себя в безопасности, такой, как оказалось, мнимой.

Прошло два месяца или около того. Я уже не сопротивляюсь, а просто молча плаваю за мужем. Мне удалось собраться и набрать форму к нашему перелету. Мы снова стали тренироваться, тяжело взлетая перелетая от одного берега, до другого и громко, с шумом, садиться обратно на воду. Кажется, утки нас побаиваются и разбегаются далеко по сторонам, во время наших полетов.

В это утром, он не разбудил меня и не пришел, хотя было уже пора плыть и солнце уже ярко светило сквозь камыши. Что-то случилось. В дали был слышен плеск воды, хлопанье крыльев и крики разлетающихся уток. Пробравшись на открытую воду, через нашу просеку, стала всматриваться вдаль, пытаясь разглядеть своего мужа. Вон он машет крыльями, бьет поводе и возмущенно кричит. А это кто еще. Еще один лебедь толь ко чуть более серый, и мельче моего. Они о чем-то спорят кричат. Через время все же утихомирились, нашли взаимопонимание и вот уже вдвоем плывут сюда.

-Милая, позволь представить. Это Ога, представляешь, она одинока. Просит остаться с нами. Одной ей не выжить и не долететь до тепла.

-значит мы все же будем не одни этим летом. Я не против…

Остаток лета и осени лебеди плавали втроем. Что случилось с мужем Оги, она не рассказала. А мы и не спрашивали.

Как только ночью первый мороз, этой осени, коснулся самого берега реки и появилась тоненькая корка льда, мы решились лететь. Впереди мой муж, за ним я, а затем Ога, наша дочь…