Горько-сладкая чашка

Часть 1 Овации

Аромат весенних цветов, нотка ванили и шоколада, освежающий морской бриз, частички пудры и тонна лака для волос – запахи яростно сражались друг с другом за право заполнить гримерку именно собой. Все это изобилие сливалось в непередаваемую какофонию запахов, вытесняя столь необходимый сейчас кислород. По своему обыкновению в гримерке было шумно и людно. Кто-то мог посчитать, что попал в настоящий рай с полуобнаженными девицами, то и дело порхающими взад и вперед в накрахмаленных юбках, порой в замысловатых головных уборах и причудливых костюмах. Но раем это место могло показаться только несведущему посетителю, которому не приходилось окунуться с головой в быт актрис, которые успели набить с десяток шишек на эту самую голову об острые грани закулисной киношной жизни. В суматохе никто не обращал внимания на бегающих девушек в нижнем белье, или того и глядишь без него.

- Ты должна его бросить, - нарочито деловито, с легким налетом суровости твердила высокая рыжеволосая бестия, пока визажистка обильно наносила ей черную подводку под глаза.

Сероглазая шатенка перевела на нее укоризненный взгляд и гордо вздернула длинный нос с горбинкой:

- Я никому и ничего не должна.

Бестия недовольно фыркнула и пожала плечами, едва ли ей удастся пробудить подобие здравого смысла в подруге:

- Ита, он совершенно тебе не пара.

Но Ита лишь усмехнулась самой лучезарной улыбкой, которая выглядела еще эффектнее с яркой алой помадой на губах, вспорхнула со стула, словно перелетная птица и положила обе руки на плечи подруги, заговорщически зашептав над ухом, не отрывая взгляда от зеркала:

- Признайся, дорогая Кристиночка, ты просто мне завидуешь.

Кристина тоже смотрела на нее через зеркало, щеки едва заметно налились краской, то ли от смущения, то ли от толики проснувшейся злости, а зеленые глаза недобро блеснули:

- Ни черта я тебе не завидую. Глупая, - она дернула плечами, стряхивая руки подруги. Плечи Кристины выглядели слишком широкими для ее стройной фигуры, но она ничуть не стеснялась, превращая свои плечи в изюминку. – Пойдем, дурында, работать пора.

Съемки начинались с самого раннего утра и сегодня продлились до победного. Новая серия второго сезона «Дорога в Вальхаллу» била все мыслимые и немыслимые рейтинги. А Кристина Штраус в одночасье стала самой востребованной примой. После каждого съемочного дня ее встречали поклонники с цветами. Огромные охапки роз, признания, открытки. Кристина купалась в лучах славы. Конечно, как можно сравниться с восхитительной рыжей бестией, не то, что второстепенная Ита Хенри.

К сожалению, с ее небогатым опытом до первых ролей еще далеко. Но это все временные трудности, с которыми она обязательно постепенно справится и добьется признания.

А сейчас – оставалось лишь скромно играть роль второстепенного, а может и третьего, если ни четвертого плана.

Черные волосы чуть длиннее плеч распущены и обрамляли худое лицо молодой актрисы. Даже будучи измотанной и уставшей после съемочного дня ей удавалось выглядеть эффектно, стоя у входа в павильон и ожидая машину. Вскоре подъехал серебристый «Шевроле Камаро».

Ита лучезарно заулыбалась, когда открыла дверь. Она знала, что сейчас все прохожие смотрели ей вслед с невысказанной завистью. Может, она и не лучшая актриса, но ее отношениям однозначно завидовали все! Из салона приятно пахнуло тонким, ненавязчивым освежителем с ароматом «Морской бриз» и кожаными сиденьями.

Тамир говорил, что выбрал машину под цвет ее глаз, хотя Ита Хенри практически не сомневалась, что все было наоборот, и он выбирал девушку, цвет глаз которой подойдет под цвет машины. Причинно-следственные связи ее не слишком-то заботили, так или иначе, с глазами ей повезло, как и с обеспеченным Тамиром Освальдом.

Ита устроилась рядом со своим любимым водителем и чуть повернулась к нему. Серьезное лицо Тамира, который был старше своей спутницы на двадцать три года, ничего не выражало, он мельком на нее глянул и переключил внимание обратно на дорогу.

- Какие у нас планы на сегодняшний вечер? – заворковала Ита, игриво пробежавшись тонкими пальцами по плечу Тамира.

Он словно бы и не заметил невинной игры.

- Что бы ты хотела?

Ита разглядывала его профиль: длинный греческий нос, широкие скулы, родинка над левой бровью, намечалось несколько глубоких морщин. Не сказать, что красавец, но и далеко не урод, вполне приемлемый, в меру привлекательный внешний вид. Ему сорок три, виски успела тронуть седина.

- Даже не знаю-ю, - протянула она, - Удиви меня!

Сколько они уже вместе? Кажется, месяца четыре. Нет, она его не любит и едва ли сможет когда-либо полюбить. Бурной страсти между ними тоже нет. Скорее, Ита нашла того, с кем ей удобно и выгодно, поэтому нынешнее положение вещей вполне устраивало. Да и Тамир не сказать, что сгорал от любви. Пожалуй, их отношения можно охарактеризовать как партнерство, устраивающее обе стороны.

Спортивный серебряный автомобиль мчался по вечерним городским улицам. Короткими и длинными мазками проносились огни. Светофоры: красный, желтый, зеленый. Пестрящие вывески магазинов, всеми правдами и немножко неправдами заманивающие к себе клиентов, и люди шли к ним, словно мотыльки, летящие на свет. Город жил днем и ночью, не замирая ни на мгновение.

«Шевроле» остановился возле элитной многоэтажки. Ита не поняла, куда они приехали, кажется, она раньше не была в этом районе.

Пара поднялась на лифте на шестнадцатый этаж, их встретила огромная трехкомнатная квартира.

- Что мы здесь делаем? - прошептала Ита, переступая невысокий порог туфлями-лодочками красного цвета.

Ита бегло оглядела просторную прихожую, переходящую в холл, отделанный в светлых тонах. Ее отвлек звон протянутых Тамиром ключей.

- Она твоя.

Не совсем веря в происходящее, актриса их взяла:

- Ты не шутишь?

- Я не шучу никогда, - Тамир ответил серьезно, с некоторым холодком, от которого по спине пробежали неприятные мурашки, а темно-карие глаза по-прежнему ничего не выражали: ни радости, ни гордости, они казались пустыми. На долю секунды, на одно мгновение Ита задумалась, а потом натянула привычную маску жизнерадостности и с улыбкой бросилась на шею своему «возлюбленному».

- Спасибо-спасибо-спасибо! Я самая счастливая девушка на свете! Да, ты меня не просто удивил, ты меня поразил! Спасибо-спасибо-спасибо! – она тараторила, как заведенная, целуя щеки с намеком на щетину, прохладные с улицы губы, шею.

В ответ он слегка приобнял ее за талию.

В квартиру было невозможно не влюбиться с первого взгляда! Она была именно такой, о которой мечтала Ита. Три комнаты соединялись с просторным холлом и шикарная кухня просто невероятных размеров. И самое главное, все обставлено в ней так красиво, даже спальня нежно-голубого цвета, именно такого оттенка, как хотела Ита. Признаться честно, один вид теперь уже собственной квартиры вызывал у актрисы гораздо большим восторг, чем все отношения с Тамиром с момента их знакомства.

На ночь Тамир не остался. Ита хотела хотя бы приготовить ужин в знак благодарности, и после отблагодарить как следует, но он вежливо уклонился, сказав, что у него много дел. Конечно, Ита сделала безутешно грустный вид, провожая «любимого», хотя по правде не слишком-то его уход раздосадовал. Она лежала в своей новой кровати и смотрела в потолок: натяжной переливчато голубоватый с белыми облаками, а в темноте на нем, совсем уж чудесно, мерцали звезды.

В самом начале отношений Тамир поставил три условия, которые Ита должна выполнять безукоризненно: никаких измен, не лгать, никогда не перечить ему. Пока Ита выполняла эти правила, она ни в чем не будет нуждаться. Условия ее вполне устраивали. Особенно учитывая то, что совсем недавно жизнь была совершенно другой.

Перспективы стать знаменитой актрисой всегда манили простую провинциальную девочку из весьма неблагополучной семьи. Ита приехала покорить кино в незнакомый город из своего тихого, серого поселка, в котором провела детство. Полная надежд и жажды приключений Ита крохотной сияющей звездочкой ворвалась в большой город. И тут же затерялась среди миллиарда таких же маленьких звезд. Как зачастую и случается, беспощадный город стал быстро пережевывать и перемалывать провинциальную актрису, словно монстр, он жаждал свежей крови и получал ее.

Устроиться даже в массовку было практически невозможно, отбор невероятно жесткий, а свою провинциальную корочку актерских курсов ей сразу сказали куда можно затолкать. О том, чтобы снять квартиру в центре города и речи не могло идти, едва-едва хватило денег на скромную комнатку в общежитии. Надежды стремительно рушились, и Ита Хенри была в одном шаге от провального возвращения в свой родной поселок. Но ужасы остались позади, ровно с того момента, когда она встретила Тамира Освальда. Он помог ей устроиться в кино на роль скромной рабыни, мелькавшей несколько раз в грандиозном сериале «Дорога в Вальхаллу», а потом - исполнял буквально каждое желание.

Погода выдалась солнечной, но осенний мороз уже проникал под короткий норковый полушубок. Хотя едва ли это могло испортить недолгую прогулку от новенькой квартиры до павильона. День предстоял быть удачным и относительно свободным. Сегодняшний день должен пройти быстро, у Иты всего пару реплик. Остаток дня Ита планировала провести за покупками для новой квартиры и себя любимой. Погруженная в размышления о составлении списка покупок, она взвизгнула от неожиданности, когда кто-то схватил ее за руку.

- Ты что творишь! – щеки налились краской, в серых глазах блестел огонь негодования, Ита готова была разразиться гневом на незнакомца, посмевшего так нагло вторгнуться в ее личное пространство, но как-то разом замолчала, встретившись с его взглядом.

Незнакомец смотрел на нее с неподдельным ужасом, темно-карие глаза бегали из стороны в сторону и никак не желали остановиться на одной точке.

- Беги… - словно по секрету прошептал бомжеватый незнакомец. Он попытался придвинуться ближе, тонкие пересохшие губы дрожали, Ита невольно отстранилась. – Беги от него! – уже громче повторил мужчина и крепче сжал женское запястье.

Псих! Городской сумасшедший прицепился к ней. Страх подкатил к горлу, Ита в ужасе рванула руку, изо всех сил, и ей удалось высвободиться.

- Беги! Беги! Беги! – начал орать на всю улицу полоумный.

Ита бросилась прочь так быстро, насколько позволили высокие шпильки остроносых полусапожек. Как на зло ни одного прохожего, способного защитить бедняжку, словно вся улица вымерла. И если бы безумец захотел ее догнать, то никакого труда это не составило бы. К счастью, незнакомец не преследовал такой цели.

Перепуганная актриса обернулась только один раз, когда была уже в конце улицы. Улица позади оказалась пустой. Безумец скрылся восвояси, сердце Иты все еще колотилось от страха.

- Ты не поверишь, что сегодня со мной произошло! – громко и возмущенно произнесла Ита, проходя в гримерку.

Кристина, примерявшая облегающее голубое платье, совершенно не подходившее к ее зеленым глазам и огненно-рыжим волосам, повернулась к вошедшей подруге и спросила с нескрываемым любопытством:

- И что же?

Щеки Иты стали пунцовыми:

- Меня сегодня чуть не убили! – с придыханием и гневом говорила Ита, вешая на крюк норковый полушубок и смотря за реакцией подруги.

Реакция не заставила себя ждать. Глаза Кристины округлились, она продемонстрировала почти искреннее переживание за подругу и театрально всплеснула руками:

- Что произошло?!

- Больше я в жизни не буду ходить пешком, - Ита села напротив зеркала, распустила вьющиеся черные волосы и чуть не взвизгнула от досады, - Вот посмотри! Целая седая прядь появилась!

Кристина торопливо села рядом, еще раз взглянула на себя в зеркало и пришла к окончательному выводу, что свадьба воительницы викингов в голубом платье будет выглядеть нелепо в кадре:

- Ну, говори же, не томи. Что стряслось?

- Так вот. Сегодня я взглянула в глаза самой смерти. Шла я по улице, никого не трогала, прохожие приветливо улыбались, как внезапно, когда на улице никого не осталось, мне наперерез из подворотни выскочил бандит.

- Бандит?

- Именно! Я не знаю, как по-другому его назвать. Самый настоящий маньяк! – Ита перевела взгляд на подругу и заговорила так эмоционально, как и подобает настоящей актрисе.

- Он схватил меня за руки, видишь, - в качестве доказательства Ита закатала рукав черной шелковой рубашки и продемонстрировала следы недавнего нападения в виде красной полосы на запястье.

Кристина взяла Иту за руку, внимательно разглядывая след.

- С ума сойти можно!

- Так я чуть и не сошла.

- И как ты вырвалась?

- Он меня схватил, хотел затащить в подворотню и кто знает, что бы там со мной произошло и какие грязные мысли в голове этого убийцы. Но я ведь не растерялась! Как я врезала ему сумкой по голове, потом снова и снова. Я вырывалась, как могла. А этот видимо не ожидал такого отпора. В этой нелегкой борьбе мне и удалось вырваться.

- Из лап самой смерти… - с придыханием закончила Кристина.

- Именно, - утвердительно кивнула Ита. – Ноги моей больше не будет на этих безумных улицах. Куда только полиция смотрит, когда такие серийные убийцы-насильники спокойно ходят средь бела дня!

- Да, в очень опасное время живем. Как же тебе повезло, что ты не растерялась. Будь другая женщина на твоем месте, все могло закончиться трагедией.

К вечеру уже вся съемочная группа знала о происшествии, а Ита Хенри получила порцию внимания, на которое рассчитывала. Все же ей немного не по себе. Самое важное, что заставило ее не на шутку испугаться, утаила. Что-то жуткое было в том незнакомце, настолько, что пробрало до глубины души. «Беги от него» - твердил тот, словно знал Иту, заглядывал в душу. От кого бежать? Отчего-то подсознательно Ита понимала, что бежать следовало от ее «ненаглядного» Тамира. Вся эта ситуация казалась бредовой и до ужаса абсурдной.

- Ты сегодня немногословна, - констатировал Тамир, поставив бокал красного вина на стеклянный журнальный столик, что стоял возле его кресла.

В искусственном камине потрескивали бревна, словно от настоящего костра.

- Устала немного, ничего особенного, - Ита улыбнулась и перевела взгляд на него.

- Сегодня ничего необычного не произошло? – Тамир не сводил с нее взгляда, под светом камина его глаза казались совершенно черными, бездонными, смотреть в них стало жутко, Ита непроизвольно поежилась и посмотрела на камин.

- Обычный день, не о чем рассказывать.

- Ты говоришь мне правду? – голос Тамира изменился, послышались жесткие нотки, каких раньше Ита не замечала, стало не по себе. Она и сама не заметила, что ему рассказывать о случившемся не хотелось.

- Конечно, правду, - прямо с возмущением взглянула на Тамира, а он не отрывался от ее честолюбивых серых глаз.

Ита даже не успела понять, что произошло. Секунду назад они с Тамиром сидели перед камином, пили вино, разговаривали... А сейчас, Тамир оказался перед ней, и каменный мужской кулак прилетел в глаз с такой силой, что мелькнула вспышка. Ита слетела с кресла, попыталась выставить вперед руки, стеклянный журнальный стол разбился под ее весом. Ита рухнула на пол. Голова шла кругом. Она перестала понимать, что происходит, все случилось быстро, актриса не успела почувствовать боль.

Тамир спокойно сел в свое кресло, взял бутылку вина, которой посчастливилось не разбиться вместе со столиком, в отличие от хрупкого бокала, и отхлебнул с горла.

Под глазом ужасно заболело. Ита лежала на полу, среди груды стекла и пыталась прийти в себя. Стекло, вино, капли крови от порезов на руках, все смешалось в отвратительную кашу. Навернулись слезы. С трудом удалось подняться на ноги, выбраться из стекольного плена. Она смотрела на руки, куча царапин, чувствовала, как опухало под глазом, но больнее всего жгло в душе. «Бежать, бежать от него!» - твердила паническая мысль. Ита боялась даже взглянуть в сторону «возлюбленного».

- Больше никогда не смей мне врать, - спокойно произнес он, словно ничего не произошло. От равнодушного, холодного голоса мурашки пробежали по спине.

Ита впервые оказалась в подобной ситуации и не знала, что делать. Закричать, схватить бутылку и разбить о его чертову голову? Наброситься с кулаками и в отместку расцарапать в кровь лицо? Она не могла перестать смотреть на свои изрезанные руки. Повезло, что порезы неглубокие, должны зажить и не останется следов.

Тамир сделал еще один глоток, поставил бутылку на пол. Он больше не сказал ни слова, не подошел, не извинился.

- Я поговорил с продюсером. Завтрашний день тебе понравится.

Тамир встал и ушел из квартиры, оставив Иту одну. Растерянную, обиженную с щемящей болью в груди.

Ночь была долгой, болезненной и полная тяжелых гнетущих мыслей. Едва удалось вздремнуть, как вскоре беспощадный будильник, словно молоточками заколотил по уставшей голове и спутанным мыслям.

К утру синяк стал ужасно фиолетовым, правый глаз походил на азиатский. К счастью, косметикой Ита пользоваться умела на зависть, но даже ей с большим трудом удалось скрыть следы вчерашнего насилия под тонной тонального крема и пудры, а также чуть оттенить опухлость. Вышло неплохо, заметят, конечно, но терпимо, на третьесортную рабыню в кадре особого внимания никто не обратит. С царапинами на ладонях Ита даже играться не стала, переживут. И она переживет, обязательно.

По дороге на работу было время обдумать случившееся. Ехать с Тамиром она точно не собиралась. Растерянность и обида сменились гневом. Как она могла быть такой слепой?! В сказку попала, да? Он самый настоящий тиран! Как он вообще посмел поднять на нее руку. На нее! Она тоже, дура, не дала отпор. Ничего, это первый и последний раз, когда она позволила мужчине совершить подобное.

Прохожие столпились на тротуаре. Люди что-то обсуждали, перешептывались, кто-то достал телефон, снимал. Ита заинтересовалась происходящим. Она миновала одного зеваку, потом второго, третьего… Представшая картина заставила сердце ухнуть и провалиться в пятки. На тротуаре в распластанной позе лежал тот самый безумец, который вчера к ней пристал на этой самой улице, более того, на этом самом месте.

«Беги от него!» - против воли чужим голосом всплыло в голове, ноги подкосились.

Столько крови… Весь тротуар залит кровью бедолаги, руки распластаны, на лице застыл ужас, глаза побелели, помутнели. Это лицо долго будет преследовать в кошмарах.

Труп спешили накрыть черным полиэтиленом, чтобы прохожие меньше видели.

«Беги!» - эхом вторил голос.

Неприятно жгло под ложечкой. Неужели это мог сделать Тамир? Или просто роковое совпадение? Мало ли кто мог желать смерти этому безумцу…

На ватных ногах Ита дошла до гримерки. Мысли кружились в безумном хороводе, атакуя не вовремя разболевшуюся голову.

- Боже! Ита! – взвизгнула прима-Кристина, прикрыв рот рукой, когда увидела подругу, и настоящая реакция была даже лучше обычной театральной.

Ита вздрогнула от неожиданного возгласа. В гримерке все присутствующие то и дело украдкой поглядывали на вошедшую «подбитую» сероглазку, белую как смерть, шатающуюся. Ита быстро взяла себя в руки, гордо вскинула голову и улыбнулась присутствующим, как ни в чем не бывало.

- Не надо драмы! Со мной все в порядке, - она повесила норковый полушубок на плечики. – Просто вчерашнее вино десятилетней выдержки оказалось крепче, чем мой организм и, потеряв координацию движений, я рухнула на стеклянный столик. Вот такая я бываю грациозная!

Руки предательски тряслись, дрожь плохо удавалось сдерживать. Ита сделала выводы. От своего «возлюбленного», надо бежать со всех ног. Скорее всего, Тамир не причастен к смерти безумца… Растерзанного на асфальте, лежавшего в луже собственной крови… Иту передернуло от этой мысли. Так или иначе, он поднял на нее руку! Было мерзко на душе. Она в собственных глазах потеряла уважение. Инцидент отрезвил, пробудил от долгого и мучительно болезненного сна.

Все были полностью готовы к съемочному дню: Кристина в голубом платье, на плечах лисий воротник, на поясе меч воительницы, а в руках белый букет цветов. Предстояла серия свадьбы воительницы Брунгильды. Иту нарядили в серый невзрачный балахон из грубой ткани, от которого к вечеру чесалось все тело.

Актеры негромко переговаривались, кто-то повторял сценарий, когда на площадку вышел режиссер.

- Всем, пожалуйста, минуточку внимания! – режиссер Питер Дровский. - В наш сериал внесены колоссальные изменения. Сейчас быстренько пробежимся по сценарию. Обсудим все моменты, - он тяжело и как-то совсем невесело вздохнул. – И постараемся снять сегодня хоть что-нибудь.

- Что значит быстренько пробежимся? Какие еще изменения?

Помощник режиссера быстро раздавал каждому стопку свежераспечатанного сценария. Стопка быстро уменьшалась.

- Отдел пиара провел анализ рейтингов и с учетом последних данных пришлось вносить срочные корректировки. В нашем сериале не хватает драмы.

В этот момент глаза Кристины Штраус едва не выпрыгнули из орбит. Она швырнула сценарий на пол с диким остервенением:

- Я не могу умереть! Я главная героиня этого сериала! Что за бред вы несете!

К ней тут же метнулся режиссер, понимающе приобнял за плечи, почти непозволительно пытаясь успокоить и избежать скандала:

- Мне очень жаль, но сценарий согласован.

Ита пребывала в неменьшем шоке, чем Кристина. В этот момент ее подруга вырвалась из полуобьятий режиссера, метнулась к ней, остановившись в считанных сантиметрах, и посмотрела с такой ненавистью и злобой, что Ита испугалась.

- Ну спасибо тебе, подруга.

- Кристин, я тут не при чем. Честное слово…

Гордая воительница Брунгильда погибает в день собственной свадьбы. Скромная рабыня выходит на первый план и становится звездой сериала. Она многому научилась у своей госпожи-воительницы и готова отомстить за ее смерть.

Суматоха продлилась не меньше часа. А потом – крики и возмущения стали сходить на нет. Ключевые моменты обговорены, вопросы улажены. И тогда Иту по-тихоньку, бегло, стали поздравлять коллеги:

- Ита, поздравляю с повышением. Это ведь главная роль!

- Поздравляю!

- Да… спасибо, - она улыбалась, скромно. Немного наигранно скромно, стараясь слишком сильно не ликовать. Хотя она ощутила, словно какой-то груз на плечах стал тяжелее, неподъемной. Будто ее зажимали в невидимые тиски, из которых невозможно найти выход.

Этот съемочный день был невероятно долгим и тяжелым. Не удалось отснять даже одной трети серии, все путались в словах, никто не знал, что делать. Едва за весь съемочный день наберется хотя бы несколько приличных кадров. Но Ита была счастлива! Безумно вымотана, но поистине – счастлива! Теперь главная роль принадлежала ей.

Счастье настолько затмило уставший разум, что она посмела позабыть свои беды. Ита замерла у входа. Улыбка сошла с ее лица. Она наспех попрощалась с товарищами и на ватных ногах пошла в сторону серебряного «Шевроле Камаро», который ее ждал.