Право на поединок глава 5, все однажды сводится к одному безумному поступку
Миру поднялся на стременах и огляделся. Теперь понятна причина волнений Гнедого. Вдалеке ящерицы копали ямку под столб, а рядом топтались их неизменные спутники - полосатые хар-каи. Именно на них ящерицы и возили тяжелые столбы для постройки загона. И пока рядом стояли хар-каи, ящерицы чувствовали себя в полной безопасности. Не один пес не решиться к ним сунуться.
Ящерицы были заняты работой, им дело не было до стоявшего рядом зверья. А хар-каи, видимо почуяв жеребца, начали вытягивать когти и бить себя по бокам длинными хвостами. И тут уже Миру стало не по себе. Хар-каи не были ни привязаны, ничто их не удерживало на месте, и те, переваливаясь и все больше набирая ход, начали стремительно подбираться к стоявшему вдалеке псу.
Гнедой еще больше заволновался и начал вставать на задние ноги, и под конец и вовсе заржал от страха, чем еще сильнее привлек внимание зверья. И Миру никак не мог успокоить коня. Одолеваемый страхом, он желал убраться от этого места как можно дальше и перестал слышать команды. Казалось, еще немного и он вовсе сбросит с себя всадника. А звери, не добежав какую то сотню хвостов, остановились и начали привставать на лапах, желая лучше рассмотреть объект.
Они были до ужаса близоруки, и все, что не двигалось, они видели только неясным пятном. От них нельзя было удирать резко, тогда бы они тут же бы бросились в атаку. Миру начал пятится задом, задирая морду жеребцу, сжал поводья сильнее и только тогда смог перевести коня в шаг добрую сотню хвостов он шагал коня, стараясь не оборачиваться, и только на краю поля смог выдохнуть и понять, какой опасности только что смог избежать.
В одиночку против пяти хар-каев у него просто не было шансов выжить, а ящерицы бы не упустили случая помочь своему зверью одолеть глупого пса. Но Миру на этом не успокоился, ему надо было знать все про дела ящериц в здешних полях. Он оставил Гнедого на краю поля, а сам, где ползком, где перебежками, вернулся на место постройки загонов, даже не подозревая, что за ним уже наблюдают. Один из хар-каев заметил ползущего пса.
И, посчитав его легкой добычей, зашел ему за спину и подкрался сзади. Хар-каю ничего не стоило одолеть те пол сотни хвостов, что отделяли его от пса. Он уже начал сопеть от нетерпения, но железный ошейник загремел, когда зверь резко дернул башкой. Это и заставило Миру резко обернуться и замереть на месте.
Зверь слишком близко и теперь ему самому некуда бежать. Едва он встанет, то зверь сразу набросится на него. Вблизи Хар-кай казался еще отвратительнее. Его серая с полосками жесткая шерсть топорщилась на высоком загривке, когти царапали землю, а хвост лупил, словно плетью. Это Манук не боялся укрощать подобных зверей. У Миру не хватало решимости схлестнуться с таким зверем, имея только голые лапы. Единственное, что помнил Миру, когда его отец учил, как действовать при встрече с медведем - а вдруг тварь испугается и убежит пока Миру на земле, он кажется визуально меньше, а значит, он легкая добыча для хар-кая.
Миру резко встал в свой полный рост и зарычал прямо на подбежавшую к нему тварь. Та, видимо, не ожидая, что добыча так резко вырастет, - пыталась на всем ходу остановится, пыля по пашне когтистыми лапами, Миру не упускал ее из виду, стараясь не допустить того, что бы зверь зашел ему за спину. Миру старался опередить каждый ее шаг, не теряя зрительного контакта. И все же однажды твоя жизнь будет сведена к одному безумному поступку.
Хар-кай уже не мог остановится, инерция бега была слишком сильной. Он зацепил пса плечом и, повалив его на землю, потащил за собой. Миру и раньше доводилось объезжать диких лошадей, но еще никогда он не висел у зверя под брюхом. Не растерявшись и подтянувшись за косматую шерсть, Миру перевалился зверю на высокий загривок и сжал его железной хваткой. Зверь завыл, завертелся, начал пятится задом, стараясь сбросить пса с себя, а тот еще сильнее рвет холку и зверь, визжа, как маленький поросенок, начал носится по полю, совершая серию прыжков. Миру, пригнувшись к самой холке, жестко рыкнул: Заткнись и беги прямо!
