Черные тени. Очеменская загадка. Часть первая.
Господин Боткинс, любовно оглаживая все четыре округлых уголочка стокилограммового письменного стола из столетнего дуба, в сотый раз зафиксировал на самой его кромочке ручку с золотым пером в подставке из черного мрамора. Вырезанный мастерами венецианской школы, сочетающий три стиля – барокко, ампир и модерн, монумент идеально подчеркивал квадратную глыбу хозяина с шелковым треугольничком платочка, торчащим из нагрудного кармана пиджака. В дверях кабинета большого господина потупив глаза и переминаясь с ноги на ногу, дергался худой редковолосый субъект, никак не решавшийся войти внутрь важной комнаты.
- Что ты там мнешься?! Входи быстрее или пинать прикажешь! – провозгласил высокий чин, ударив по неподвижному изваянию кулаком и с наслаждением вслушиваясь в расходящийся по кабинету волнами стук.
- Простите за беспокойство, господин Валерий Андреевич, позвольте спросить, возможно ли попросить у господина Главного Управляющего небольшой выплаты в качестве материальной помощи на похороны моей жены, - запинаясь, заговорил вошедший, продвинувшись вперед на два коротеньких шага.
- Что ты мямлишь себе под нос?! Громче разговаривать не научили родители, безграмотные что ли? Про материальную помощь запрашиваешь? Выплаты материальной помощи не предусмотрены! Обращайся в главную бухгалтерию с заявлением на внеплановый аванс! Рассмотрим и решим! – прогавкал начальник, поднимаясь в полный рост и выдворяя надоедливого подчиненного за дверь.
- Позвольте, но как же! Простите, но позволю себе напомнить: вот, ведь недавно, Господину Порокину Вы оказали содействие, - робко соизволил возмутиться «недомерок», вызвав багровую краску на квадратных гладковыбритых щеках Господина Боткинса.
- Как смеешь мне указывать, как мне поступать! Немедленно проваливай, если не хочешь оказаться на улице! – громогласно затрубил начальник, напоминая собой разговаривающий лысеющий шкаф с остатками шевелюры только на торцах, грозно поглядывающий на подчиненного из-за монументального столообразования.
Просителя ветром сдуло в коридор, хлопнула дубовая тяжелая дверь и важный чин остался в одиночестве. «Чтоб тебя порвало! Чтоб тебя вывернуло наизнанку! Хоть бы ты навсегда убрался из моей жизни!» - доносились проклятия из-за двери, после чего послышались удаляющиеся шаги. Внезапно мягкие черные крючковатые прутья веток распахнули створки тяжелой дубовой двери, оставив ими вмятины на стенах кабинета, и врезались со всего размаху в широченную грудь «Великого Господина», разорвав ее в клочья. Человек не успел вскрикнуть и лишь застыл в полном сознании, пока его сердце и легкие плавно выплывали из тела и также аккуратно опускались в руки, вылезшие из кривых веток. Он в бессильной ярости от нестерпимой боли и чувства удушения наблюдал, как пасть захлопнулась, разбрызгивая кровь на стены и мебель кабинета.
«Великий Господин» в одно мгновение от ужаса потерял сначала сознание, а после жизнь, и накопленное за нее уважение своего существования вместе с великолепным дубовым столом и золотой ручкой. Великолепный стол покрылся ошметками человеческого мяса и внутренностей, после чего черный вихрь рук, пальцев, веток обрушился на Господина Боткинса, поглощая его останки тела и духа навсегда, скатывая со стола дорогостоящую ручку с золотым пером. Трясущаяся редковолосая голова заглянула внутрь, улыбаясь во все тридцать два зуба, осмотрела кабинет и беззвучно засмеялась, радостно осознавая воплощение своей мечты в реальность.
- Товарищ, товарищ! Просыпайтесь! Время вышло, Вам пора уходить! Мне необходимо убрать номер к заселению следующих постояльцев! – громко кричала прямо в ухо горничная, пришедшая вычистить номер.
- Что? Где я? Ах, да, простите! Конечно-конечно, простите за беспокойство! Сейчас, уже ухожу. Позвольте только собраться, - худой длинный мужчина резко вскочил с кровати и заметался по комнате, подбирая с полу свои скудные пожитки.
- Молодой человек, сэр, вы задержитесь в нашей гостинице еще на неделю или больше не планируете останавливаться у нас? – подчеркнуто вежливо спросила вышколенная девушка-администратор, когда редковолосый рыжий очкарик покидал гостиницу.
- Нет-нет, простите за беспокойство. Нет, не нужно продлевать бронь. Простите за беспокойство, - мямлил он себе под нос, торопясь скорей к выходу.
Дождь со снегом на улице превратили тротуары и дороги в сплошную грязевую ванну, поглощающую ноги по самую щиколотку. Ранним утром большинство прохожих стремилось выполнить гражданский долг перед обществом в виде очередного похода на рабочее место, чем занялся и данный субъект. Шел он медленно, просчитывая различные варианты ночлега сегодняшней ночью.
Своего угла у него давно не было, на съемный - не хватало желания. Зарплата закончилась три дня назад, до аванса предстояло перебиваться еще неделю. Большая часть трудового вознаграждения уходила на съем койки в общежитии, но в этот раз решил шикануть и разорился на номер в самой дешевой гостинице. Хоть средства и быстро пропали, но он смог вспомнить, что такое теплый душ и более-менее чистая постель со свежим бельем из прачечной, как ему пообещали перед заселением. Теперь же предстояло решить, куда податься в поисках ночного очага на предстоящую неделю.
Дорога до объекта оказания услуг населению по продаже помывочных, отхожих, рукомойных мест и их составляющих занимала обычно полчаса, за которые очкарик благополучно уложился. Целый день предстояло отвечать на звонки из механизированного устройства передачи речи, изобретенного в девятнадцатом веке не то выдумщиками, не то махинаторами, от одного существа гуманоидного типа другому подобному существу, а затем и самому стать передатчиком, после получения ценного и оцененного предложения. После получения от заказчика самого заказа необходимо было заказать заказанное уже в другом механизированном аппарате, на этот раз вычислительного свойства, собранного уже в двадцатом веке, и передать по передаточному устройству либо через передаточного человека на склад, с которого будет осуществлена передача заказанного после получения соответствующего вознаграждения.
Здание состояло из шестидесяти этажей, а их рабочее помещение располагалось на двенадцатом, как и кабинет непосредственного руководителя, правда в другом конце коридора за тяжелыми дверьми. Начальник не очень любил общаться с подчиненными, а слышать гул нижестоящих служащих вообще ненавидел, потому и отгородился, когда компания соизволила расширить производственно-обзванивающие мощности. Редковолосый мужчина служил обычным менеджером в столь значительном образовании уже около пяти лет и потому надеялся на доброжелательное отношение руководства к своей важной персоне и содействие со стороны оного в повышении заработка, о котором он вознамерился попросить у начальника вот прямо сегодня, прямо сейчас, сию минуту, как войдет в здание.
Перед крыльцом, на ступеньках и в дверях собралась приличная толпа служащих и зевак. Явно что-то случилось, причем не совсем благожелательное. Внутрь здания никого не пускали, огородив вход специальной лентой. Около границы и внутри оцепленного помещения ходили специальные люди в специальной одежде и специальных перчатках, постоянно что-то осматривая, рассматривая и пересматривая на стекле окон, ручках дверей, стойке администратора и столе охранника, постоянно собирая и складывая в пробирки, прозрачные закрывающиеся пакеты какие-то мелкие частицы здания либо приходящих и уходящих из него. В углу вестибюля находилась дверь служебного лифта и лестница, ведущая за рабочие столы весь скопившейся возле входа обслуживающий персонал организаций. Там крутились те же специальные люди около дверных ручек и кнопок, проделывая те же специальные телодвижения снова и снова. Взад-перед ходили подготовленные служащие в форме полицейских, внимательно оглядывая огражденный периметр и суровым взглядом следя, чтоб никто не смел проникнуть через тройной глухой стеклопакет вестибюля и наглухо закрытые двери. Представители законоисполнительной власти о чем-то увлеченно беседовали посреди вестибюля. Один из них, взглянув на толпу у входа, подозвал к себе охранника и о чем-то его попросил, и тот незамедлительно приступил к выполнению выданного собирателем задания.
- Все, кто работает в здании, могут проследовать на рабочие места, остальным просьба покинуть место происшествия, - потребовал вышедший исполнитель, разгоняя зевающих.
- А что произошло? – начали интересоваться ничего не понимающие служащие. – Откуда здесь полиция?
- Господин Боткинс пропал. Мне ничего точно неизвестно, но говорят, вчера допоздна оставался на работе, дома не появился даже под утро. Жена подняла на уши всех местных копов. А они оперативно огородили здание. Улики, типа, ищут.
- Ну, да, типа. Дрыхнет поди в кабинете как обычно, а его ищут по всему городу. Который раз уже он пропадает? По-моему, третий за месяц! – начал кто-то из подчиненных в толпе рассуждать.
- Да-да, постоянно одно и то же, работать спокойно не дают. А у меня сегодня куча важных звонков. Клиенты ждать не любят. И все из-за нервенного характера женушки Великого Господина! – подхватил возмущенно другой из толпы.
Один за другим возмущенные прислуживающие «Великого Господина» начали высказывать свое недовольство, грозившее перерасти в настоящий пикет, пока свой голос вновь не подал охранник, перекричавший всех собравшихся вместе взятых. Он повторно заявил, что служащие могут подняться на свои рабочие места и приступить к выполнению обязанностей, но кабинет директора пока остается закрытым из-за проверочных мероприятий правоохранительных органов. Толпе словно перекрыли кислород, настолько быстро задохнулось ее болтовня. Один за другим работники и группки оных засеменили к лифту, лестнице и кабинетам, располагавшимся на первом этаже, не поднимая глаз, стараясь не встречаться взглядами с представителями властных структур. Подобострастное отношение и разумное опасение нежелательных разговорных моментов так и витало в напряженном воздушном пространстве вестибюля.
Худой очкарик направился к лифту вместе со всеми, но не смог отправиться первым рейсом, потому что подъемное устройство по техническим причинам не предназначалось для объема более пятнадцати человек за один раз, а следовательно, оказалось перегруженным. Пришлось остаться и дожидаться повторного спуска чуда механической мысли для осуществления прибытия на работу, а подниматься на двенадцатый этаж пешком он совершенно не намеревался, поскольку данное действие требовало большой траты необходимых для проживания энергетических запасов жизненных сил.
Краем ушной раковины герою сна господина Боткинса удалось расслышать часть разговора полицейских и следователей, по-прежнему стоявших посреди вестибюля, и понять, что дело намного серьезнее, чем всем показалось сначала. «Великий Господин», как его называли между собой подчиненные, действительно запропастился, а в кабинете обнаружили микроскопические брызги крови на абсолютно всех поверхностях.
- Что за останки на столе? Чьи они? – задал вопрос ведущий расследование одному из специальных людей в специальной одежде.
- Первый раз с таким сталкиваюсь, честное слово. Никогда не видел подобного. Обычно труп всегда на месте, лежит, никого не трогает, никто его не расчленяет, особенно внутренности. Они как правило никому особенно не нужны, разве что каким-либо ненормальным, но их ведь давно всех переловили. Никто ведь не объявится, правда, никто ведь не охотится за людьми, - обеспокоенно затараторил сборщик улик.
- Спокойно, спокойно. Мы еще ничего не знаем, просто нужно собрать улики. Выводы позже и не вам их делать. Не отвлекайтесь, что вы выяснили. Понимаю, сосредоточится нелегко, вы у нас недавно, но какого рода останки располагаются на столе в кабинете, принадлежат ли они владельцу кабинета, - заботливо заговорил обладатель низкого, слегка хрипловатого голоса, но с явной улыбкой на губах.
- Ах, да. Конечно-конечно. Простите, перенервничал слегка. Хм… - откашлялся криминалистический гений. – Итак. Судя по всему, остатки легочной ткани и сердечной мышцы. Без всякого сомнения принадлежат человеку, но вот хозяину или нет – нужны дополнительные анализы. Судя по их расположению и размерам, они подверглись не позднее вчерашнего вечера воздействию механического свойства.
- Какому именно воздействию? – продолжал расспрашивать пожилой совершенно седой следователь молоденького криминалиста, но с пышными усами и гладко зачёсанными назад волосами.
- Их раздавили. Сдавили будто прессом, но сила его давления пришла со всех сторон органов и снаружи, и изнутри. Они буквально взорвались, и еще их предварительно вынули из грудной клетки. Это подтверждается и пятнами крови на большинстве поверхностей. Они разлетелись симметрично во все стороны, что говорит о колоссальной силе сжатия и сопротивления. Следов костей ребер грудной клетки, или каких либо иных костей не обнаружено, как нет и каких-либо других органов человеческого тела, - продолжал отчитываться эксперт. – Основная масса останков располагается…
Дальше рыжеволосому субъекту дослушать не удалось, поскольку сработал сигнал прибытия лифта и объятия распахнулись в радостном ожидании новых невольников для непродолжительного заточения в маленьком четырехугольном помещении без окон. Подъемная камера наполнилась обитателями до отказа, столько, сколько могла уместить, и оперативно потащила их наверх, распределяя по этажам. На двенадцатом этаже вместе с редковолосым очкариком вышло больше всего узников, наверное, около трети от общей людской массы лифта, в количестве пяти человек.
Работники распределились по обширной комнате за стеклянной стенкой и стеклянными дверьми каждый за свой стол, огороженный со всех сторон невысокими перегородками около полутора метров высотой. Небольшое отверстие в стенках позволяло попадать на рабочее место размером два на два квадратных метра, оборудованное необходимым оборудованием. Обычный день выполнения обычных обязанностей начался далеко не совсем обычно. Сотрудники вставали из-за столов здесь и там, оглядывая длинный коридор, ведущий к кабинету начальника. Всюду слышались перешептывания, тихие возгласы, обсуждения произошедшего внизу. Ведь не только ушные раковины худосочного прислужника обладали хорошим слухом, но и многие его соратники по несчастью в ожидании инструмента для прибытия на рабочее место разобрали слова криминалиста-эксперта и следователя.
Двери кабинета были наглухо закрыты и опечатаны полицией. По коридору гуляла гнетущая аура, касающаяся каждого, кто выглядывал в него или пытался подойти ближе к массивным дверям, потому на этаже непривычная тишина поселилась в каждом уголке. Служащие правоохранительных органов покинули здание, но порядок вновь устанавливаться не спешил. Люди знали о месте преступления по соседству, чувствовали угрозу, исходящую изнутри, поэтому сторонились, настороженно косясь в сторону дубовых поверхностей начальственного коридора, стараясь в него не заходить либо прошмыгнуть через как можно скорее.
Очкарик, пройдя в свой закуток, трусливо скукожился за столом, о чем-то усиленно соображая. Все мысли о ночлеге, о повышении зарплаты, о будущем обеде и ужине, которые нужно на что-то приобрести, пропали на дне сознания, а телом правили страх и подозрение, покрывая его несокрушимой раковиной членистоногого. Странным казалось совпадение его сна и описание места происшествия в разговоре следователя и эксперта. Он кожей ощущал, что причастен к случившемуся. Мурашки не бегали по спине, а скакали галопом по всему телу от пяток и до макушки. Ему чудилось, что все вокруг подозревают именно его в пропаже большого господина, будто отовсюду шепот проникал внутрь его четырехметрового укрытия.
- Привет! – окликнул его сосед из соседской кабинки - молодой прыщавый пацан, пришедший после института совсем без опыта. Рыжеволосого старшего назначили наставником нового менеджера и с тех пор так и звали «рыжик старший» и «рыжик младший», хотя приятельских отношений между ними так и не возникло.
- Привет! – ответил он механически, разглядывая носки своих ботинок. Общаться совсем не хотелось, тем более отвечать на вопросы. Он терпеть не мог соседа и здоровался только по необходимости, когда тот заговаривал первым.
- Видели, внизу что творится! Как думаете, правда Великого Господина разорвало на части? Неужели взрыв был, теракт, да еще настоящий. Как-то непохоже. Вокруг ничего не пострадало, двери целехоньки! Ведь если бы бомбануло, то и стены бы в клочья и окна вышибло! Может, она еще там, спрятана где-то? Или это какое-то новое оружие. Секретная разработка, примененная на живом объекте испытаний, – пустился стажер в предположения и фантазии, что частенько с ним происходило и порой чрезвычайно мешало сосредоточиться на работе. Из-за его низких результатов по выполнению плана продаж все тумаки и шишки в виде претензий высокого руководства всегда доставались наставнику, за что тот еще больше ненавидел соседа.
- Не мели чушь, Евгений! Менты все прочесали, нашли бы наверняка! – не выдержал «Рыжик старший», - Искать ТАКОГО человека будут тщательно и еще всех нас перетрясут по подозрению в убийстве, - отчитывал он раздраженно, стараясь вернуть стажера в реальность.
- Каком убийстве? Он ведь просто пропал, я ведь просто так рассуждаю, я ничего и не думал такого. Просто предполагаю разное, странно ведь. Вот ведь эксперт даже говорил, что остатки органов явно человеческие. А если органы есть, кровь есть, а человека нет - это ведь странно?! Так ведь?! - испуганно затараторил пацан, с надеждой поглядывая на наставника. Тот ему не отвечал и струсивший Евгений Викторович скрылся за перегородкой, продолжая что-то бормотать себе под нос.
Раздражение внутри нарастало, хотя боязливый герой всячески старался его сдерживать. Нехорошо было срываться на стажере, все-таки единственный человек, пришедший ему на ум, когда он думал о будущем ночлеге. Кстати да, нужно где-то перекантоваться несколько дней до зарплаты, Евгений уже не раз позволял ему ночевать в своей квартире и даже угощал ужином. Но вот позволит ли он пожить с неделю – хороший вопрос.
Отвлеченный разговором и урчанием в животе разум вернулся в спокойное состояние и подозрения в связи снов и яви вчерашней ночи скрылись в глубинных потоках сознания или затаились в самом крошечном нейроне серого вещества головного мозга. Он отважился подняться из-за стола и показать себя офисному обитаемому миру, чтобы переговорить с юным стажером по поводу предстоящего мероприятия и приглашения и спонсирования будущего ночлега наставника. Евгений сидел за столом, ссутулившись, даже не помышляя выполнять возложенные работой обязанности и «Рыжик старший» собрался отчитать его, но вовремя опомнился.
Экран монитора светился кучей заданий и заказов от покупателей, мигая как новогодняя гирлянда. Время уже близилось к обеду, а стажер еще не выполнил ни одного. Выбравшись из своего четырехметрового закутка, наставник снисходительно зашел к послушнику и вкрадчиво заговорил с ним о том, что еще ничего неизвестно, что полиция во всем разберется, и что, несмотря на жуткую ситуацию в конце коридора, работу никто не отменял.
- Смотри, сколько чеков болтается, их необходимо уже было обработать полчаса назад. Без паники, ты все успеешь, нужно только поторопиться, а то после обеда их в два раза больше поступит. Неужели хочешь ночью тут сидеть. Давай помогу, если не успеваешь.
- Нет-нет, я сейчас. Я все сделаю. Простите.
- Да ничего. Я сам, когда только пришел, всегда сильно нервничал. Все обойдется. Кстати, что делаешь сегодня вечером. Предлагаю, снять стресс в каком-нибудь баре. Выпьем пивка, поболтаем, расслабимся.
- Было бы неплохо, но сегодня никак. Ко мне девушка придет. Недавно познакомились с ней на танцах. Такая красотка: черненькая, как я люблю, а фигура-а-а. Бомбезная, конечно. Мы с ней три часа зажигали, а сегодня наверняка…
- Да-да-да… Конечно. Так значит, не хочешь пойти в бар. Ну хорошо, ладно тогда.
Злость кипела внутри, поднимаясь к самой глотке. Задумка сорвалась и ночлег сорвался. Он резко развернулся и скрылся за перегородкой, оставив «Рыжика младшего» в недоумении, что он не так сказал. И что теперь, куда. Неужели в офисе ночевать. Гаденыш мелкий, не мог повстречать подружку через неделю. Попридержал бы лучше своего коня в штанах, дал бы ему успокоиться, или вообще отрезал бы напрочь, чтоб ходить не мешало. Только и знает, как удовлетворять свои потребности, а о нем - старшем по званию и положению – даже не вспоминает. Да чтоб у тебя все высохло и присохло.
Работа не клеилась, задания не убывали, передаваться и скрываться не желали, а только прибывали в наибольшем количестве. Внезапно все захотели наполниться средствами и приспособлениями для личной гигиены. А подчиненные не хотели помогать нуждающимся в повышенном объеме и смели перечить строгим взглядам руководства, не обращая на них ни малейшего внимания. Медлительность рыжих сегодня сильно не устраивала старшего над низшими работными кругами, и в обеденное время он пригласил к себе парочку соседей на конфиденциальный разговор.
На обед все ходили в кафе внизу здания и бездомный, сбежав от строгого выговора руководства под предлогом похода в помещение, куда предприятие поставляло продукцию, направился туда же, с намерением найти себе койку на вечер. А лучше на несколько, а можно и приятный ужин, если баба окажется не против, но никто не соблазнился приятной перспективой принять у себя худосочного очкарика. Целый день безрезультатных поисков и побегов от старшего завершился также без результатов. Он остался один и вынужден был искать утешения в объятиях служебного телефона и компьютера, чтобы успеть выполнить все обязательные указания надоедливого главного прислуживающего высокому служащему, замещающему «Великого Господина». Хотя теперь торопиться необходимость отпала, ведь вся ночь оставалась в полном распоряжении искателя ночного отдыха.
За стеклами домов постепенно темнело, и к концу рабочего дня на улице вовсю светили фонари, заглядывая откуда-то снизу в окна высотного здания. Входные двери закрылись, позволяя охранникам расслабиться на посту и приступить к вечерней трапезе и тайному сон-часу. Посреди помещения размером сто пятьдесят квадратных метров, местной измерительной единицы площади, образовалось скромное яркое пятно, поскольку свет во всем здании давно выключили. Рабочий вечер очкарика плавно перетекал в рабочую ночь, заставляя голову медленно, но верно склоняться к печатным буквам клавиатуры. Сознание отказывалось включаться и пыталось всячески отрезать питание центральной нервной системы человеческого организма, который не смел противиться главному боссу управления.
Посмеиваясь и томно глядя в глаза новоиспеченному другу по физической близости, молодая особа, не особо связанная нравственными обязательствами, практически не отрываясь, целовалась с Евгением Викторовичем на диване. Оба морально, а физически тем более, настроились на аморальное поведение и последующий сладостный отход ко сну, правда, если получится. Настолько изголодавшись по утешению плоти, они понимали, что будут требовать удовлетворения друг у друга не один единственный раз, а следовательно надеялись, что все же удастся проснуться утром вовремя для ответственного взрослого поведения. Однако безответственное поведение требовало первоначально обустроить место для своего проведения, а соответственно они вовремя встали с дивана и стали оперативно снимать предметы гардероба с физической плоти друг друга.
Поснимав обертки в виде галстука, рубашки, блузки, лифчика, штанов всех разновидностей, они плавно переместились на кровать в другую комнату, которую правда предстояло еще освободить от покрывала. Успешно выполнив все задания по подготовке места для соития, они собственно приступили к задуманному. Разогрев тела выше комнатной температуры, участив дыхания друг друга, обшаривая выступающие органические части кожных покровов томными взглядами, люди наслаждались успешным половым актом в самой высокой его степени организации. Внимание и вынимание происходило с двойной успешностью, как и ответное подергивание навстречу, когда начались необратимые изменения во вводимом органе.
Внезапная боль между ягодиц скрутила молодого человека, заставив его остановиться. Согнувшись пополам, закричав в изнеможении, он оттолкнул от себя подругу, расположившуюся на нем сверху, и практически сбросил ее с кровати в угол комнаты. Сильно ударившись об угол изголовья кровати и батареи, что находились совсем рядом, та потеряла сознание, а с волос закапала кровь. Парня крутило и корежило, выкачивая из его члена кровь, мочу, сперму и прочие жидкости человеческого организма. Черные руки, выскользнувшие маленьким черным комочком слизи изо рта девушки, а после мгновенно вытянувшиеся из теней каждого из углов спальни, держали его орган мертвой хваткой, пульсируя в ответ на удары умирающего сердца. Мощная труба насоса забирала жизнь из упругого сильного тела, не заглушая сознание, но поглощая рвущийся наружу крик. Ужас понимания собственной кончины и неимоверной боли исказили в немую маску лицо истекающего человека. Мышцы истончались на глазах, оставляя лишь обтянутый сухой кожицей скелетик. Евгений Викторович высох, исчезнув в круговороте собственных жизненных соков и черных рук, оставив после себя подобие тела на простынях и умирающее от кровопотери юное создание, получившее закрытую черепно-мозговую травму. Покрытый сухим остатком кожи скелетик некогда сильного молодого парня с грандиозными планами на жизнь и ожиданиями в ответ совершенного достоинства тихо рассыпался небольшой горсткой костяных отложений на расправленные простыни. Секундное мановение времени назад на них предстояло развернуться совсем другой картине – торжество жизни и инстинкта ее распространения и прибавления. Однако рядом с кроватью теперь из черного клубка рук, поглотивших прекрасное жизнеспособное создание в пике его мощи и грации, формировался высокий худой силуэт с трясущейся головой и обрадованной улыбкой на лице во все тридцать два зуба.
ИЗВОДЫ СТАРИИ
