Узел

Они повернули в Камергерский и пошли к Неглинной. Хотя уже наступал вечер, было тепло. Переулок с его барами, ресторанчиками и уличными музыкантами больше походил на людской муравейник. Девушка то брала своего спутника под руку, то забегала на пару шагов вперёд, поворачивалась к нему лицом и улыбалась. Её чёлка прокатывалась волной и падала на глаза хозяйке чёрного спортивного костюма явно большего, чем нужно, размера. Это несоответствие совершенно не портило угадываемую под флисом стройную фигуру. Девушка без остановки что-то щебетала своему спутнику и одной рукой привычно поправляла непослушную чёлку. Он смотрел на её тонкие запястья, ловил взглядом движения рук, похожих на крылья, и понимал, что пропадает окончательно и бесповоротно.

Мимо них в такт шагам проплывало большое зеркало, где на фоне их отражения “летящим”, но вполне разборчивым шрифтом красовалась надпись: “ Ты пахнешь счастьем”.

—Стой! Давай я тебя сфотографирую. Ты такая красивая, - он потянул её за руку к фасаду дома. Уже сделав несколько снимков, заметил развязавшийся на её обуви шнурок.

—Так и упасть недолго. Я этого не переживу, - он присел на корточки и потянулся руками к её ноге.

—Что там? Не смей трогать мои ноги, коварный злодей!

—У тебя шнурок развязался, - ответил он, пытаясь исправить случайное недоразумение. Но через пару секунд выпрямился:

—Узел затянулся. Давай дойдём куда-нибудь и там с этим разберёмся. Хорошо?

Он выставил локоть призывая идти дальше и тут его взгляд замер на чём-то заставившем улыбнуться. Она обернулась, но не заметила приклеенное на водосточную трубу объявление с хвостиками номеров телефона и лаконичной надписью “Ищу любовь”.

—Да, пошли. Не развяжем - я приду домой и просто отрежу. Велика потеря! - она заправила шнурок в кроссовок, и снова взяв своего спутника под руку, потянула его вперёд, понизив голос и загадочно нашёптывая в ухо:

—Ту есть один бар. Я решила, пойдём туда. Там уютно, и, если ты будешь себя хорошо вести, может быть, я даже открою тебе одну его тайну.

—У баров бывают тайны? – удивился он.

—Конечно! Ты не знал? Мир полон тайн. Как ты живёшь? Мне становится немного жаль тебя.
—Брось. Меня не нужно жалеть из-за одной нераскрытой тайны. Может она не для меня.

—Не волнуйся, не буду. Просто не все знают, как их раскрывать.

—А ты знаешь?

—Я специалист высшей категории в данном вопросе. Даже не смей сомневаться.

Он попытался изобразить испуг:

—Кто в здравом уме на такое отважится? Клянусь не сомневаться!

Когда его голос неожиданно прозвучал в телефоне, она не хотела встречаться, но немного подумав согласилась. Да, что собственно такого? Посидим, поболтаем, давно не виделись. Кстати, сколько? Да чёрт его знает. Давно. Она не помнила.

Если бы спросила его, он бы ответил сколько. Потому, что помнил: как тянулись дни, как не хотелось жить и становилось всё хуже. Тогда он пережил самое страшное и, дойдя до самого края, понял, что так продолжаться не может. Дальше только бездонная пропасть. Потом очень долго пытался вспомнить себя, того прошлого, который жил, не зная о её существовании. И постепенно начал чувствовать, что справится, сможет жить без неё. У него уже не болело так сильно, как раньше. Просто пустота внутри стала ещё больше и никуда не уходила.

Она сидела рядом, положив на стол свои тонкие руки-крылья. Всё тот же взгляд: вопросительный и слегка насмешливый. Та же спадающая на глаза чёлка.

—Ну, рассказывай. Как ты живёшь?

—Нормально.Живу, как видишь.

—Что-то не весело… Всё грустишь? Ты же сказал, что переболел. Соврал? Зачем тогда позвонил? Я вроде расслышала слово “друзья” или мне показалось? Всё ещё любишь меня? – это был тот вопрос, который она не собиралась задавать никогда. Странно. Совсем не похоже на неё... Раньше, заведи он такой разговор, в ответ бы услышал: “Мне абсолютно всё равно. Не пытайся сделать меня виноватой. Ты друг и, не больше”.

—Так всё ещё любишь? – прозвучало значительно настойчивей.

—Которую тебя? – он задумался, внимательно рассматривая стакан на свет. Откинулся на спинку дивана и продолжил в своей раздражавшей её объёмом слов манере:

—Люблю ли я ту, что ворвалась в мою жизнь из ниоткуда, как ветер? Ту, которая кричала раскинув руки “Привет! Я так рада тебя видеть“, смеялась, бесконечно щебетала о новых планах, предлагала помощь в том, чего я не понимал или не умел, говорила: “Этот мир ждёт тебя!”, а потом пропала? (Чей мир? Я бился головой в его двери. Гулкая тишина была мне ответом. Позже я осознал: ты такая со всеми, просто не придаёшь этому особого значения. Таков твой мир. В нём не нашлось места для меня).

Или ты говоришь о той, которую я сам себе придумал? О той, которая, как я мечтал, пусть и не надеясь на большее, станет моей Маргаритой. Люблю ли я её? Конечно! Её невозможно НЕ любить. Я придумал её именно такой!

И после недолгой паузы продолжил.

—Люблю ли тебя? Женщину, позже сказавшую, что я занимаю слишком много её бесценного времени и мечтаю раскрасить свою унылую жизнь за её счёт? Приветливую, умную и одновременно такую равнодушную? Я понял, что совсем её не знаю. Несмотря на то что впитал так много того, что тебя окружает. Но понимание пришло слишком поздно. Это стало таким значимым для меня, но, к великому сожалению, я для тебя не значил ровным счётом ничего. Нет… Уже нет. Ты спросишь, почему тогда я сейчас здесь с тобой? Закономерный вопрос. Да потому, что ты чертовски похожа на ту, кого я так и не смог забыть… Глупо, конечно, но факт.

—Я знала, что всё к этому и сведётся. Ты слишком предсказуем. Поэтому и не хотела приходить. Ты сам себе надумал, а я виновата. Мне это всё сейчас не нужно. Совсем не нужно.

—Разве я виню тебя? И в мыслях не было. Если я кого и виню, так только себя, дурака. Знаешь, что я тебе скажу? Мы всегда любим в другом человеке то, что надумаем себе сами. Получается, любим – за то, чего нет или не знаем. Ни-за-что. Слышишь? Так умеют любить ещё только несмышлёные дети. И, быть может, собаки… Но только это и есть настоящая любовь. Разве нет?

Она ничего не ответила.

—Хорошо, не злись. Давай лучше поболтаем о чём-нибудь отвлечённом. Я в любом случае рад тебя видеть, иначе не позвонил бы и не выбрал это место. Расскажи лучше, что у тебя нового. Чем сейчас занимаешься? Мне правда интересно.

Он вновь, как раньше, слушал рассказ об очередном проекте, о намечающейся поездке на край земли, ещё о чём-то важном и неотложном, занимающем всё её время и мысли. Её монолог лился тихой, почти забытой мелодией. Этот голос он мог слушать бесконечно, уже толком не понимая сути, словно находясь под гипнозом его тембра. Стало казаться, что он снова счастлив. Подвал бара, в который она привела его когда-то, был почти необитаем в этот час. Все посетители предпочитали шумный первый этаж с суетящимися между столиками официантами и витринами, выходящими на одну из людных в любое время улиц. Тут же, внизу, было тихо и безлюдно. За угловым столиком он всегда чувствовал почти домашний уют. Словно невидимые стены отделяли этот маленький мирок от всего огромного города, бурлящего там, за неосязаемой, существующей только в воображении границей. Лёд в стакане почти растаял. Сделав глоток, он словно очнулся и, оторвавшись от созерцания похожего на оплавленное стекло кубика, поднял глаза на собеседницу.

Её рядом не было. Диван был пуст. Она не пришла, как и в прошлый раз. Как и во все предыдущие после того, последнего, вместе. Он вспомнил, что и не звонил ей. Может когда-то давно. Но не сегодня. В нескольких шагах от столика, у кассового монитора, стояла скучающая официантка. Заметив его взгляд, улыбнулась, выжидательно взглянув на часы.

—Посчитайте. Я уже ухожу.

—Картой? Как всегда?

—Да. Спасибо.

Улица встретила лёгкой прохладой. Окружающий его мир понемногу приобретал забытые было краски. Он приходил в это место всё реже, каждый раз обещая себе, что больше не вернётся. Но снова возвращался…

Фонарь на противоположной стороне подмигнул жёлтым глазом:

— В пятницу тут гораздо веселее. Да ты и сам знаешь. И… Хочешь дружеский совет? Не сворачивай снова в знакомый переулок. Там ничего нет для тебя. Да и поздно уже для таких долгих прогулок. Поверь. Я тут давно стою и каких только трагедий не насмотрелся. Иди налево, к метро. На свет.

Чиркнула зажигалка. Огонёк сигареты вспыхнул красным, как стоп-сигнал проезжающего мимо такси. Курящий на тротуаре человек проводил машину взглядом и подмигнул фонарю на противоположной стороне улицы.Через минуту его фигура растаяла в толпе прохожих. Он так и не распутал тот узел. Бывают такие узлы, которые однажды затянув, ослабить уже не можешь… Или не хочешь.

16.07.26.