Здравствуйте, меня зовут Валентина

Среди курсантов академии генерал-полковник Травкин имел кличку «гвоздь» и слыл преподавателем жестким и даже жестоким. Никаких скидок он не делал никогда и никому. Серые глаза полковника и тонкая линия сжатых губ заставляла буквально цепенеть любого слушателя. Его боялись, а еще уважали. За упрямство и честность, за то, что воевал, и за звезду героя на кителе.

А еще генерал-полковник не опаздывал. Никогда. И никогда не пускал на лекции опоздавших, говоря, что противник ждать не будет. Вот только в это утро все шло не так как обычно. Лекция началась уже десять минут назад, а Травкина не было. Потихоньку на рядах возникал тихий и удивленный гул, что вылился в посылку старосты курса Кузякина на поиски.

Пройдя по коридорам училища до кабинета, Женька осторожно постучал, а потом и зашел внутрь. В кабинете, в большом кожаном кресле, где обычно работал их «гвоздь», никого не было. На зеленом сукне массивного стола, рядом с настольной лампой одиноко лежал распечатанный конверт письма. Женька успел разобрать, что оно отправлено Пантелеевой Валентиной Николаевной из деревни Алексеевка Смоленской области, когда необычно глуховатый голос генерала, раздавшийся из-за его спины вернул его к реальности: — Что-то хотели, курсант?

— Товарищ генерал-полковник, лекция должна быть… ваша. В четыреста одиннадцатом кабинете – Женька готов был поклясться, что эти его слова словно выдернули генерала откуда-то, и усталое и задумчивое выражение на его лице мгновенно сменилось жестким. Перед старостой снова стоял их «гвоздь». А дальше он услышал от Травкина то, что повергло в шок.

— Да действительно. Передайте курсу, что лекция отменяется. Встретимся через две недели – преподаватель взял свой портфель, положил туда письмо со стола и направился к выходу из кабинета.
— Товарищ генерал, почему через две? У нас же на следующей неделе по расписанию две ваших пары.
— Командировка, курсант, срочная. В первый батальон четыреста восьмидесятого полка сто пятьдесят второй стрелковой дивизии. Под Смоленск — закрывая кабинет, Михаил Александрович сделал еще одну невозможную вещь, он улыбнулся курсанту, чем привел его в полную оторопь.

Женька Кузякин смотрел в спину уходящему преподавателю и только когда тот завернул за угол, проговорил тихим голосом: — Как стрелковая, их же нет давно, переформировали* всех после войны. Уже лет семь как нет ни одной.

*все стрелковые дивизии СССР были переформированы в мотострелковые в период до 1958 года.

***

Июль 1941г., Смоленская область

Маленькая деревенька Алексеевка в Смоленской области, находилась вдалеке от главных дорог и никогда не имела стратегического значения. Так было в первую мировую и по всем расчётам должно было быть и во вторую.

В жаркий и пыльный июль сорок первого года отступавший и порядком потрепанный батальон четыреста восьмидесятого стрелкового полка сто пятьдесят второй стрелковой дивизии Красной армии, после флангового удара немцев был вынужден отступать по дороге через Алексеевку. Просто потому, что все другие пути были уже перерезаны механизированными немецкими войсками.

Неумолимая логика войны говорила о том, что не далее, как завтра, максимум послезавтра части вермахта настигнут батальон и состоится короткий и последний бой. Избитая и уставшая советская часть, против почти свежего полка, да при технике с артиллерией и авиацией. Исход очевиден.

Комбат батальона, старший лейтенант, это понимал. Как и то, что для того что бы жило целое, нужно пожертвовать малым. Оставить прикрытие, заслон, который хоть немного, но притормозит фрицев. Им и нужно то пару суток, соединится со своим полком в Михаловке, и тогда можно уже и повоевать. Всему этому, хоть и кратко, но учили на командирских курсах. Вот только никто не учил старшего лейтенанта, что он будет вместо роты командовать батальоном, в котором осталось полтораста бойцов, половина из которых ранена.

Самые разные мысли крутились в голове старшего лейтенанта, и большая часть их была нецензурными, пока его взгляд не упал на проходящую мимо него телегу со станкачом. Пулемет, да при грамотном расчёте, может многое сделать.

Подозвав к себе командира пулемётного взвода, лейтенанта Орехова, комбат достал карту и кратко поставил задачу: — Так Серега, смотри сам, нужен заслон. Оставь кого-то из своих. Пусть хотя бы собьют им темп, разведку пусть пропустят и немного пощиплют пехоту. Но немного. Нужно заставить их откатится и вызвать подмогу. Тогда батальон успеет уйти. Приказ понятен?

— Так точно, товарищ старший лейтенант. Вот только оставлять некого, после вчерашнего боя в моем взводе осталось два человека, включая меня, и один пулемет. Минометы фрицев знатно по нам прошлись. Предлагаю следующее, мы возьмем телегу, встанем на пригорке, пуганем их слегка, и пока они будут разбираться что да как, уйдем на телеге. Надеюсь, догоним вас через пару дней.
— Принимается, выполняйте — Комбат проводил лейтенанта Орехова долгим взглядом и что-то внутри защемило. Но времени на обдумывание предчувствий не было, нужно уводить батальон из-под удара немцев.

***

В это солнечное утро деревенский кузнец, дед Василь, пошел проведать пулеметный расчет из двух человек, что отступавшая Красная армия оставила, как арьергард, прошлым вечером на краю деревни. Краснюков, он, воевавший в первую мировую, не любил. И надо сказать было за что. Гражданская война двадцать лет назад щедро полила обе враждующие стороны кровушкой. И счет к Советам у деда был, и не маленький. Вот только к германцам этот счет был еще больше. А лейтенант и второй боец они хоть и красные, но все-таки свои. Поэтому-то с утреца пораньше, дед захватил с собой лопату, что б помочь, окоп там отрыть иль еще чего, да ведро воды для хлопцев, и неспешно поковылял к их позиции.

На краю села деда встретила непривычная тишина, и пара новых воронок от чего-то большого, толи снаряда, толи бомбы. Видать пролетавший германский ероплан сбросил. Рядом с одной из воронок стояла разбитая телега. Подойдя ближе, он увидел посечённый осколками пулемет, с пробитым водяным кожухом из которого еще сочилась вода. И двух парней, лейтенанта, смотревшего, широко открытыми навсегда глазами в небо, и рядового, уткнувшегося в ручки максима.

— Эх сынки, что ж вы так-то. Зазря ведь погибли. Зазря — пробормотал Василь и с угрюмым лицом, поплевав на руки, принялся копать последнее пристанище для бойцов.

Руки привычные к тяжелому труду делали работу, а в голове крутилось одна мысль. Неужели зазря? И перед этой мыслью все давешние обиды, нанесенные краснюками, как-то съеживались и вообще казались незначительными, а вот германский счет вырос, и очень сильно.

Доделав работу и осмотрев дело рук своих, дед аккуратно, стараясь не потревожить раненую еще в шестнадцатом году ногу, спрыгнул в окоп. А ведь когда-то и он стрелял из точно такого. Примерившись к ручкам, и поводил стволом, Василь остался в легком замешательстве. Машинка была исправна, только водный кожух пробит. Если чем залатать, да водицы налить, то и почитай бой принимать можно. Жаль не получилось.

Дорога до дома прошла в раздумьях. С одной стороны, Советы ему ничего хорошего не сделали и даже очень наоборот. С другой… Доживать свой век под германцем хуже горькой редьки. Хотя сколько ему осталось-то, того веку? Годков десять, ну может двадцать, если костлявая раньше не приберет. И все это время кланяться германцам? В шестнадцатом неплохо так им наподдали, а теперь кланяться. «Чего изволите, герр офицер» и спину прогнуть, и взгляд в пол, что б ни подумали чего.

В избу дед Василь вошел, уже изрядно расчувствовавшись. Молча положил на стол красноармейские книжечки тех двоих и медаль за отвагу, что была на лейтенанте. И так же молча скрылся за дверью. И там деревенский кузнец прекратил свое существование. Спустя полчаса, в горницу вошел, тщательно выбритый и оттого изрядно помолодевший, командир пулеметной роты Землянского полка штабс-капитан Василий Петрович Обухов. Оглядев себя в зеркало и поправив приятно скрипнувшие ремни портупеи, офицер подошел к столу и молча выложил из нагрудного кармана удостоверение личности у к уже лежащим на столе. Ничего, соседская дочка Валюшка обязательно забежит в обед молочка занести, приберет.

На душе у штабс-капитана, было спокойно, он принял решение, и даже простреленная в далеком шестнадцатом нога перестала беспокоить.

***

Место погибший лейтенант подобрал грамотно. Сектор обстрела у ребят прямо скажем отличный, позиция на пригорке, рядом с кустами акации, так сразу и не увидишь, а дорога как на ладони. Жаль коробка патронов одна, лента на двести пятьдесят штук, две было бы лучше. Надежнее что ли. Но для задуманного хватит и ее. С лихвой.

Штабс-капитан пригнулся, когда вдалеке на дороге показалась пара мотоциклов. Это не его цель. Нужно просто подождать. Германцы пока по морде не получат, завсегда думают, что лучше других. И в прошлую войну так было и в эту. Ну ничего, старый добрый максим с торчащими из водяного кожуха чопиками сегодня проведет разъяснительную работу.

Немецкая разведка пронеслась мимо, не заметив, а значить скоро подойдут основные силы. Ждать осталось недолго. Наконец показались немецкие пехотинцы. Германцы, наверное, уже считали, что скоро так же зайдут в Москву. Шли уверенно, как на параде, маршевой колонной, и впереди офицер. Морда довольная, надменная, победитель херов.

Немецкая пехота подходила все ближе. Волчий оскал искривил лицо штабс-капитана. Сейчас, сейчас посчитаемся. За все. За шестнадцатый, за друзей, за матушку и даже за этих краснюков. Ближе, еще ближе. Главное не сорваться, подпустить. Двести метров, сто пятьдесят, сто.

На пятидесяти метрах, штабс-капитан вдавил спусковой рычаг, и пулемет щедро полил свинцом немецкую пехоту. Длинная очередь на треть коробки. Та-та-та-та и только звон летящих гильз. Влупив в упор, по строю немцев, ствол пулемета качнулся налево, а потом направо, чтобы никого не обидеть. Офицер упал первым, как сломанная кукла, за ним начали валиться рядовые. Пулеметная пуля на такой дистанции - страшная вещь, прошьет троих - четверых запросто. Часть немецкой пехоты рванула назад, несмотря на протестующие вопли унтер-офицеров, и пулемет
повернулся в их сторону. Потом по залегшим, нечего чужую землицу лапать.

Когда лента максима опустела, штабс-капитан довольно оглядел дело рук своих. Изрядно накрошил, изрядно. Теперь и помирать не стыдно. Кое-как опомнившись, немцы залегли, кто за кустиком, кто за холмиком. Судя по всему, сейчас будет атака остатков немецкой пехотной колонны, с заходом по флангу и забрасыванием его гранатами. Минут десять ему осталось. Улыбаясь, Василий Петрович подтянул к себе поближе винтовку рядового, с подсумками. Ничего, есть чем повоевать, да и отступать штабс-капитану было незачем.

***

В Михайловке, куда батальон прибыл к вечеру следующего дня и разместился на ночлег, лейтенант Орехов не появился. Не появился он и через неделю, и через две, когда они отступали с боями по дорогам Смоленщины.

Очередной день был прожит, часть окопалась на новых позициях, даже успели отрыть позиции для минометов. Ждавший все это время возвращения лейтенанта, комбат, наконец, собрался с духом и дошел до политрука.

— Тимофеич, просьба есть, напиши по лейтенанту Орехову, что пропал без вести.
— Это тот, которого ты ждал?
— Он самый.
— А чего не сам? Да и адрес надо еще найти, весь архив, сам знаешь, сгорел.
— Адрес… Пиши. Ленинград, Щербаков переулок, дом четыре, одиннадцатая квартира. Ореховой Марине Михайловне.
— Откуда ты…
— Друзья мы, с первого класса. Жили напротив друг друга, у меня десятая квартира. Были — старший лейтенант Травкин вышел из палатки, и первые капли начинающегося вечернего дождя упали на его усталое лицо.

Рота - это самая маленькая тактическая войсковая единица, состоящая обычно из около 100-120 человек. Она является частью батальона, который, в свою очередь, входит в состав полка. Батальон обычно состоит из трех рот.
Батальон - формирование, основное тактическое подразделение. Полк обычно состоит из трех батальонов.
Станкач – жаргонное название станкового пулемета.
Первая Мировая – первая мировая война 1914-1918г.
Стрелковая дивизия - основное общевойсковое тактическое соединение. Главной составной частью стрелковой дивизии является пехота.
Арьергард - войска прикрытия, выделяемые от соединений, сухопутных войск или соединений сил флота, вооружённых сил государства при отступлении в период боевых действий.
Штабс-капитан – офицерский чин в войсках Российской империи.
Шестнадцатый – имеется ввиду 1916 год.
Портупея – ременная перевязь в виде ремней различной длины и ширины, перекинутая через одно плечо для ношения оружия и полевой сумки.
Краснюки – прозвище личного состава красной армии у белогвардейцев.
Ероплан – аэроплан.
Пулеметный расчет - группа военнослужащих, которая непосредственно применяет и обслуживает пулемет.
Максим – здесь, станковый пулемёт, разработанный британским оружейником американского происхождения Хайремом Стивенсом Максимом в 1883 году.
Чопик – выструганный из дерева колышек, применяется для затыкания всякого рода ненужных отверстий.
Политрук - это младший командир, заместитель командира по политической части.