Наследство древней крови Глава 3. Родственников не перебирают! (из кулинарной книги семьи каннибалов)

Глава 3. Родственников не перебирают! (из кулинарной книги семьи каннибалов)

Я медленно обернулся. И не поверил глазам. В зеркале маячила призрачная фигура какого-то старикашки. Лысый череп, маленькие глазки, как буравчиком впившиеся в моё лицо, тонкие губы, сложенные в неприятную ухмылку. И въедливый как бормашина голос. Да уж, "красавчик", нечего сказать.

– Ты кто? – оторопело спрашиваю у нежданного гостя.

– Кто-кто, – ворчливо отвечают мне. – Я же только что представился: твой пра... не будем уточнять сколько дедушка.

– Что?! А разве ты не должен сейчас находиться в другом месте, более соответствующем такому старому пню? И вообще, докажи сначала, что мы родственники. Почему я должен верить какой-то мумии? Имеется хоть какой-нибудь документ, семейный альбом или что-нибудь в этом роде?

Призрака даже перекосило от негодования. Сам видел: качнулся вправо-влево, затем пронзительно завопил:

– Недостойный потомок нашего древнего рода!

Вот это да! Может, я дворянин в ...дцатом поколении и не подозреваю о своём благородном происхождении? Тут взгляд упал на замухрышку прадеда, если не врёт, конечно, о нашем родстве, и надежда стухла, не дав ростки. Не с такой рожей записываться в аристократы. Эх... А дед между тем продолжал вопить:

– Наши корни уходят в глубь веков!

Тут я опять насторожился. Мало ли...

– Мы отмечены самим Чернобогом!

Кличка ничего мне не говорила. Но, судя по тому, с каким придыханием её произносили, понял, что мужик имел авторитет... когда-то. А прадед всё завывал:

– Ощути гордость за кровь, текущую в жилах. Нам подвластны могучие силы, неведомые жалким смертным!

– Это какие же? – скептически интересуюсь. – Завывать из зеркал?

Кажется, довёл прадеда до точки кипения. Он забулькал от негодования, как древний самовар, с которым они должны быть ровесниками, если ничего не путаю. Не силён в истории, честно.

– Стоеросовый болван! – пробулькавшись, завизжал незнакомый дед, так упорно набивавшийся в родственники. Мог бы и повежливее с роднёй. Я, например, тоже не в восторге от такого психованного типа.

– Разве ты, неразумное чадо, до сих пор не заметил тайных символов, понятных лишь посвящённым в чернокнижие? Мощь, заключённая в них, способна повелевать миром Нави!

– Если речь о тех непонятных крючках, которые ты называешь символами, – я презрительно хлопнул по стопке бумаг, лежавшей на столе, – то повелевать они могут только головной болью и ухудшением зрения для нормальных людей. Кстати, что это за мир чудной – Навь? Никогда не слышал о такой стране. Нет её на карте, можешь мне поверить.

– О, какое невежество! – простонал чудаковатый старикашка. – И этот олух – моя кровь и плоть!

– Полегче там насчёт олуха, – говорю. – Напоминаю, что ты сам настаиваешь на якобы родственных узах. Лично я не навязывался и даже не подозревал о твоём существовании до сегодняшнего дня. Заберу эту рухлядь, которая зачем-то понадобилась отцу, передам ему заплесневелые бумажки – и больше мы не увидимся, дедуля. Продолжай торчать в зеркале, если это занятие кажется тебе таким увлекательным. И даже не надейся на дальнейшую встречу. Надоел!

Я ожидал чего угодно. Обиды, криков, оскорблений, злости и так далее. Но в составленном списке не нашлось места хохоту. Этот мерзкий старикашка буквально трясся от безудержного смеха, повизгивая от переполнявших его чувств. Недоумённо смотрю на нелепую картину. Совсем, что ли, умом тронулся?

Наконец он отсмеялся и соизволил обратить внимание на изумление своего правнука, который с недовольным видом смотрел на веселящегося родственника.

– Да-а, давненько я так не смеялся.

– И это называется смехом? Да ты ржал как конь! – с негодованием говорю ему.

– Имей уважение к старшим, – строго одёрнули меня. – А причина для радости действительно есть. И она наполняет всё моё призрачное существо восторгом! Кстати, ты играешь ключевую роль в моих планах.

– Обойдёшься без меня!

Я решительно отказываюсь иметь какое-либо дело с этим сомнительным типом и собираюсь уходить. Хватит на сегодня экстремальных впечатлений и неожиданных откровений. Заберу пачку бумаг и больше сюда ни ногой.

– Стой! – раздаётся повелительный голос.

И, к собственному удивлению, застываю на месте, не в силах идти далее. Что происходит?!