Воздух и Антрацит 7 серия. Воздух.
Заблудился я практически сразу. А вот признаться в этом самому себе получилось не сразу – поэтому в бесплодных попытках найти выход прошло много времени. Ну, или так показалось – подсчитать проведённые в лабиринте часы было невозможно.
Да, это был именно лабиринт.
Первое, что я увидел, осторожно спустившись по выщербленным ступеням – три разбегающихся по сторонам тоннеля. Камень, в котором они были выдолблены или вырезаны, каким-то образом светился в темноте. Мягкого света, излучаемого стенами, хватало, чтобы видеть все пальцы на вытянутой ладони.
Три неровных тёмных провала вели во мрак неизвестности. Глядя на них, я задумчиво присел на корточки. Чувствовал себя при этом богатырём на распутье, только без камня с инструкцией под рукой. Куда свернуть, чтобы отыскать выход и не быть съеденным каннибалами, оставалось только гадать.
Наконец, мне пришло в голову что-то похожее на мысль. Я повозил ладонями по полу возле каждого из провалов. Повезло на правом: ладонь стала мокрой от крови. Значит, троглодиты протащили свои жертвы именно этим путём. Оставалось принять решение: идти следом за ними, или попытать удачи с другими маршрутами.
Поколебавшись, я отвязал нож и шагнул в правый тоннель, выставив оружие перед собой. Уверенности, что поступаю правильно, у меня не было. Штурмовая чуйка, выработанная за полтора года на фронте, упорно молчала.
Проход уверенно загибался в нужную сторону. Впереди не было ничего особенного, кроме гладких, будто выплавленных в скале, стен. Поэтому я стал считать шаги – от нечего делать.
Когда на третьей сотне из сумрака медленно выплыли очертания ещё четырёх разветвляющихся тоннелей, стало куда интереснее.
Чтобы найти выход из лабиринта, надо никогда не убирать руку с правой стены – вспомнилась где-то прочитаннуя мудрость. Кажется, из этой мудрости были исключения, но об этом думать не хотелось. Я решительно шагнул в самый правый тёмный провал.
Чтобы через пару сотен шагов увидеть перед собой уже восемь подземных коридоров.
-Разберёмся, - бодро сказал я. Но это, разумеется, была всего лишь бравада.
Нож, как сильно не налегай на рукоятку, не смог оставить на гладкой, блестящей поверхности даже царапины. Спекшееся от высокой температуры стекло, а не камень. Каким образом эта поверхность излучает мягкий приглушённый свет – словно от детского ночника – было решительно непонятно.
Ну, если знаки на стенах нельзя выцарапать – значит, можно обозначить пройденные повороты иначе. Например, с помощью небольших камней. Они нечасто, но попадались, внося разнообразие в стерильный ландшафт лабиринта. Набрав их в руки, можно устанавливать у каждой развилки, отмечая путь.
Мысль была прекрасная, но, как оказалось - не новая.
К этому выводу я пришёл, разглядывая камешки, оставленные кем-то возле тоннелей на очередной развилке. Всего было пять ответвлений, и возле среднего из них возвышалась приличная кучка чужих ориентиров – штук десять, наверное. Пробормотав про себя матерное слово, я поспешно нырнул в самый правый отнорок.
К этому времени ноги уже стали заплетаться – сказывались усталость и обезвоживание. О том, что желудок давно прилип к позвоночному столбу, уже и вспоминать было как-то глупо. Может быть, стоило всё же пойти по верхнему, лёгкому пути – заколыхалась в голове предательская малодушная мысль.
В конце концов правый тоннель завёл меня в тупик. И не меня одного, как оказалось: в самом конце, уткнувшись лбом в стену, лежал скелет. Лежал, очевидно, давно: вся плоть, за исключением клочков тёмных волос на черепе, уже сгнила. Даже запаха никакого не осталось – только белые кости.
Боевого духа подобное зрелище, понятное дело, не прибавило.
Следующий сюрприз ждал меня спустя пару тысяч шагов. А может, и через все три тысячи – к тому времени я уже сбился. Пробовал возвратиться назад тоннелями, по левую руку от правого, тупикового пути – но где-то в монотонном забытьи, промазал, не туда свернул.
Один из соседних ходов завёл меня в небольшую пещерку. Как только я заметил впереди что-то, отличное от извивающихся червячных нор, сразу сердце затрепетало от восторга. Решило, что впереди, наконец, показался выход.
Но радость была преждевременной: пещерка сама по себе оказалась тупиком.
Я на всякий случай измерил её шагами: от входа до дальней стены их вышло тридцать четыре. На всякий случай решил пройти по периметру: может, проглядел какой-нибудь отнорок в сумраке.
И сразу наткнулся на этот странный барельеф. Потом долго разглядывал скупой на линии, почти схематичный узор на камне.
Он изображал человека, сидевшего на троне. То, что несколько пересекающихся под разными углами линий представляли собой именно трон, было понятно сразу. Ведь фигура на нём, несомненно, была человеческой и имела на голове вполне узнаваемую корону.
По бокам неизвестный художник вырезал странные завитки, будто бы поднимающиеся вверх. Руки странного короля тоже были обращены ладонями к потолку.
Что это такое, интересно? Дым? Пожар?
А может быть, наоборот – туман?
Над головой восседающего на троне было выбито два круга - очевидно, они символизировали небесные светила. Здравомыслие упорно подталкивало меня признать их Солнцем и Луной – а как по-другому? И упрямо не замечало притаившийся в самом углу барельефа третий круг, сильно побольше других.
Если Солнце в углу, значит - это две луны?
Принял же ты как данное факт собственной смерти и последующего воскрешения в незнакомом теле - сказал я самому себе. Если такое где-то и возможно – то уж точно не на Земле, не в привычной реальности.
Так что тут нет никаких противоречий… Две луны так две луны.
Не знаю, долго ли стоял бы в оцепенении, таращась на странный барельеф – но тут в коридоре отчётливо послышались шлепки босых ног. В следующую секунду я уже прилип спиной к камню в самом тёмном из углов.
Вскоре из сумрака показалась сгорбленная фигура. Незнакомец был гол – как и все мы. Поверхность его худого тела покрывала застывшая корка из грязи, жира, и чего-то ещё. Засохшей крови, кажется. Спутанные волосы стояли колом, а гениталии были замотаны каким-то подобием набедренной повязки.
Выглядела она изготовленной из кожи – а вот чьей именно, думать не хотелось…
Исходящий от парня смрад я почуял за все заранее посчитанные тридцать четыре шага. Похоже, ему не помешал бы душ. Только вот крепко сжатое в грязных руках подобие топорика, собранное из костяной ручки с примотанным к ней острым кремнем, отбивало всякое желание давать советы.
Я поудобнее перехватил рукоятку ножа и задержал дыхание.
Дышал дикарь ртом – хрипло, с бульканьем и лошадиным всхрапыванием. То ли нос заложило от ходьбы босиком по холодному камню, то ли добрые люди перебили ему переносицу. В пещерку он, слава Богу, не сунулся: лениво поводил по сторонам глазами и снова растворился во мраке.
Я тихо отклеился от скалы и заскользил вслед за троглодитом – как тень. Конечно, такой проводник – не лучшая компания. Но, если вокруг нет другого, почище – то выбирать не приходится. Главное – чтобы знал дорогу к выходу.
Однако оказалось, что это не я его преследую - а очень даже наоборот. То, что угодил в расставленную на меня ловушку, стало понятно, когда услышал за спиной лёгкий шорох.
На принятие решения оставалось не больше секунды. Обернуться – не успеть. Остаётся только отпрыгивать – влево или вправо.
Я выбрал влево – не успевал поменять толчковую ногу. Интуитивно принятое решение, как правило, оказывается верным. Так вышло и в этот раз.
Пусть отбил себе локоть о выступающую каменюку, зато не словил между лопаток самодельный дротик. Слегка оцарапав бок, он с размаху разлетелся о скалу на составляющие части: длинную кость и острое каменное жало.
Слишком длинная кость – автоматически отметил я про себя. Не бывает у людей костей подобной длины. Составная, что ли? Ну а наконечник нормальный, сойдёт. Как минимум, десять сантиметров острого, зазубренного в местах сколов кремня. Чтобы достать до ливера, вполне хватит.
Промазав, дикарь без всякой раскачки бросился на меня. С диким рёвом и топориком, поднятым для размашистого удара. Ждать, пока мне разобьют череп, я не стал. Убить человека на самом деле очень просто. Главное – безоговорочно решиться на это внутри себя. На войне этому учишься быстро – или умираешь сам.
Выглядело это так: я кувыркнулся вперёд, обдирая спину об острые камешки и присев на колено, выкинул вверх руку с ножом. Лезвие вошло немного не туда, куда рассчитывал: хотел в подреберье, а получилось между рёбер. Они хрустнули, троглодит отчаянно взвыл, но топорик из рук не выпустил.
Крепкий парень, однако…
Костяной томагавк с силой врезался в стену – и разлетелся на острые куски. Меня на этом месте уже не было: откатился назад и рывком вскочил на ноги. Над головой пролетели остатки топорища, но я уже сблизился с противником и снова вогнал лезвие в немытое тело. Чересчур сильно и потому глубоко - от вскипевшего в крови адреналина.
Захрипев, дикарь завалился на бок, выдирая рукоятку из моей мокрой от крови ладони.
-Получите и распишитесь, - сказал я, немного отдышавшись.
Троглодит царапал черными ногтями вырастающий из груди нож и пускал кровавые пузыри. Что-то настойчиво звякнуло в голове - потом ещё раз.
Лежавший на камнях мужик был, конечно, не тот, что заглядывал в пещеру. Совсем другой это был дикарь – и следовало догадаться об этом сразу по отсутствию набедренной повязки. А не потом – по неслышно приблизившейся сзади волне смрада.
Увернуться я частично успел: всё-таки годы тренировок не прошли зря. На что была способна остро заточенная о булыжник кость я не знал, и выяснять это не хотелось. Поэтому она просто вспорола мне кожу на рёбрах – глубоко, но не критично.
После укола последовал удар сверху - который я принял на скрещённые перед лицом предплечья. И от души, с разворота зарядил вертушку в живот. Копьецо полетело в сторону, а я совершил очередную глупость: расслабился, уверенный, что на этом - всё.
На самом деле интересное только начиналось: дикарь бросился мне в ноги, пытаясь захватить их под колени. Сделал он это молниеносно: похоже, перед тем как начать есть себе подобных, чем-то серьёзно занимался.
Среагировать я среагировал – а что толку? Затылок у него был явно крепче моего локтя. Мне показалось – папуас и не почувствовал удара.
Потом инерция его разбега опрокинула меня на каменный пол и выбила весь воздух из лёгких. Балансируя на грани потери сознания от шока, я беспомощно наблюдал, как омерзительно грязные пальцы смыкаются на моём горле.
Помешать ему не было сил: руки висли плетьми и весили каждая по тонне.
Вот и конец – довольно флегматично подумал я. И в самом деле – умирать страшно только первый раз. Потом привыкаешь.
Потом надо мной раздался странный звук – словно скала треснула. Хватка на горле ослабла, и неожиданно потяжелевший дикарь нежно уткнулся щекой мне в грудь – прямо как утомлённая любовница.
С его головы обильно закапало что-то, обжигающе горячее. Сквозь красную пелену я разглядел в темноте голые руки, сжимающие окровавленный булыжник и собственное лицо, уже осточертевшее до оскомины.
С некоторыми особыми чертами – уже знакомыми мне.
-Юкио, чёрт ты узкоглазый, - прохрипел я, скидывая с себя мёртвого троглодита. – Думал – ты будешь сидеть в своей пещере, пока с голоду не сдохнешь…
-Я примерно это и планировал, - легко сознался японец.
-Что же помешало твоим планам?
-То, что я забыл спросить твоё имя, незнакомец.
-Веская причина, - согласился я, с трудом поднимаясь на ноги. Голова всё ещё кружилась, но пылающие огнём рёбра, наконец, разжались, позволяя легким всосать хоть немного воздуха. – Моё имя Святослав, Свят. Я – русский. Если это важно сейчас…
-Не очень важно, - согласился японец, примеряя к руке подобранный костяной топорик. – Рад нашей новой встрече, Свят-сан.
Пересилив себя, я нагнулся над мертвецом. Плюнул на ладонь тем, что осталось в пересохшем рту и принялся оттирать от грязи татуировку на плече:
-Десять тысяч сто двадцать… Это получается – тридцать семь Призывов назад. Даже если эти Призывы у них ежедневно проходят – всё равно больше месяца получается. Это хорошие новости, Юкио-сан…
-Почему? – спросил внимательно наблюдавший за мной японец.
-Потому, что людям жрать и пить необходимо. Как они со жратвой решили – я в целом догадываюсь. А вот без воды больше недели эти парни не протянули бы…
-Они не выглядят обезвоженными, - изучив тела, заключил Юкио. – Значит, где-то рядом находится источник.
-Осталось только найти его, - согласился я.
Но сказать было куда проще, чем сделать. На всякий случай мы оттащили тела убитых дикарей в пещерку – мало ли, может рядом бродят их собратья по кулинарным интересам. Взять с них кроме топорика было нечего – да и то неплохо.
Затем мы долго и совершенно бездумно кружили по одинаковым тоннелям, надеясь на счастливый случай. В конце концов набрели на ещё одну пещеру, значительно больше предыдущей. Её стены и потолок терялись во мраке.
Юкио, положив руку мне на плечо, приложил палец к губам: не говори, слушай. Я последовал его примеру, и услышал в тишине звук падающих с высоты капель.
-Идём очень тихо, - прошептал на ухо японец. Я кивнул в знак согласия.
Место, куда падала вода, мы нашли по звуку. Она сочилась откуда-то сверху – откуда конкретно, в темноте видно не было. Капли сбегали по чёрной от плесени стене и падали с характерным звоном в небольшое круглое озерцо. Метра полтора в диаметре и глубиной на два пальца – чистое и прозрачное.
Я аккуратно сложил ладони и зачерпнул драгоценную влагу. Она была ледяная – пальцы, скулы и зубы моментально заныли. Зато прояснилось в голове – та стала такой же свежей и прозрачной, как подземное озерцо.
Они появились, когда Юкио уже напился. Наверное, спустились вниз с потолка пещеры, под прикрытием темноты. Их длинные волосатые ноги, выгибающиеся выше худых хребтов, заканчивались крючковатыми когтями.
Идеально, чтобы цепляться за выступы в камне и не поднимать лишнего шума.
Конечно, в сумраке пещеры я не имел возможности рассмотреть их как следует. Сначала я вообще никого не увидел, а услышал: шорохи, царапанье коготков, какое-то стрекотание. Потом вокруг стали мелькать неясные тени – довольно крупные, в холке почти по колено.
И, самое неприятное – этих теней было слишком много для нас двоих.
-Уходим, Юкио, - прошептал я. – Кажется, тут гостям не рады…
Прилипнув спиной к спине, мы попятились к выходу. Кружились то в одну, то в другую сторону, выставив перед собой нож и костяной топор. А тени кружились вместе с нами, повторяя наши маневры.
К противному стрекотанию добавилось отвратительное щёлканье челюстей – подземные жители смелели с каждым шагом.
Первая, самая отчаянная, тварь прыгнула на меня, когда до выхода оставалось шагов тридцать. Ещё одна ошибка – я самоуверенно думал, что нас опасаются. На самом деле это была классическая загонная охота – когда жертву выгоняют на притаившихся в засаде.
Никто нас просто так отпускать не собирался – в этом лабиринте проблемы с питанием были у всех обитателей.
Слившись со стеной, неразличимое во мраке, существо терпеливо ждало момента для атаки – и дождалось. Но мне снова откровенно повезло: Юкио неожиданно сделал шаг назад, а я машинально повторил его движение, чтобы не терять спину японца.
Остался бы на своём месте – стал лёгкой добычей. Тварь явно метила в горло.
Сильный удар потряс моё тело и едва не опрокинул – спасла только жилистая спина товарища по несчастью. Дикое верещание заполнило пещеру до краёв, заметалось под невидимым потолком, многократно отразилось от стен – и я моментально оглох.
Перед лицом щёлкала жадная треугольная пасть, полная мелких щучьих зубов.
-Сбей её с меня! – заорал я Юкио, с трудом удерживая тварину на расстоянии вытянутой руки. Её холодный, пахнущий плесенью, мех был настолько жёстким, что пальцы соскальзывали с него.
Но не я удерживал напавшее существо на себе – оно держалось само. Обнимало меня за разные части тела тремя парами паучьих ног - многосуставчатых, выгибающихся во все стороны. Одна из них прямо сейчас пыталась обвить моё правое предплечье, обдирая кожу хитиновыми чешуйками.
У Юкио, похоже, тоже начинались проблемы – из-за спины послышалось слитное щёлканье нескольких челюстей сразу.
Заорав от боли и отвращения, я ещё раз ткнул гнусь ножом – пока та не обездвижила мне руку. На этот раз попал получше – пробив твёрдую преграду, лезвие с хлюпаньем вошло во что-то мягкое.
Уши тут же заложило от новой волны ультразвука. Если я рассчитывал таким образом избавиться от прижимающегося ко мне монстра, то просчитался. Скотина вцепилась в меня ещё сильнее, раздирая кожу уже до мяса.
Со всех сторон замелькали новые тени – падали с потолка, сползали со стен, приближались вплотную. Пара десятков – может, и больше. Если учесть, что прыгнувший на меня чёрт весил не меньше пудовой гири, шансов у нас не было. Сбили бы с ног толпой - и отобедали, не торопясь.
Поэтому я скомандовал единственно возможное:
-Бежим, Юкио! Бежим! Бежим нахрен отсюда!!!
