Сила любви

Зимним вечером сидел я в своём любимом кресле, за окном шёл снег, дрова в камине потрескивали, пёс примостился в ногах, а кошка спала на подоконнике. Решил я свой телефон в порядок привести, контакты почистить. За годы, в нём столько всего накопилось, что, порой глядя на имя, и представить не мог, кто этот человек и почему он у меня вписан. Одно имя в ленте заставило меня встрепенуться: "Интересно, жив ли он? Сколько лет прошло после нашей последней встречи?" - я стал подсчитывать в уме. Оказалось, прошлый раз мы случайно встретились в торговом центре двадцать лет назад. Встреча была настолько неожиданной, что вообразить трудно.

Много лет я не живу в родном городе, а мой товарищ детства и подавно. Когда мы решили с супругой съездить, в коем-то веке, на мою родину, я никого из знакомых там уже не встретил. Прогуливаясь по улицам, я не находил привычных лиц, а может, просто, их больше тут не было? Пихты, что росли возле ограды, и были в то время с мой небольшой детский рост — метр с кепкой, теперь стояли величественные, а пахли они так же, как тогда. Выбивалка ковров - уродливое сооружение, стёртое от краски до блеска, на ней мы корячились и висели вверх ногами, держась за трубу согнутыми коленями. Лавочка рядом с берёзой - там играли на гитаре и пели «Машину времени». А людей знакомых не видать.

Бродя по торговому центру, отстроенному совсем недавно, мы с женой ориентировались по вывескам. Увидев рыбный отдел, я сказал: 

- Идём, копчёного леща купим? Давно не ели. У нас таких не продают. 

Подойдя к отделу, я увидел супружескую пару. Честно признаюсь, я бы не узнал Вовку, если бы не его жена. Рита была так же красива, как и двадцать лет назад. Из молодой яркой красавицы она превратилась в великолепную женщину. Владимир же, изменился до неузнаваемости, хотя это совсем неудивительно, после той аварии вряд ли могло бы быть иначе.

Я смотрел на телефонный номер и думал: "Нет, не стану его удалять, но, наверное, никогда не позвоню. Пусть он будет как напоминание о настоящей человеческой любви." Потревожив собаку, я пошёл за чаем. Вернувшись обратно в кресло, смотрел на огонь сквозь душистый пар от горячего напитка. Стал вспоминать.

«Погода стояла великолепная, конец мая, листья на деревьях зелёные и чистые как изумруд, ковры трав на газонах, цветы сирени благоухают неповторимым ароматом, и мы, отчаянные пацаны с улицы «Дружбы», бежим от озера на перегонки, чтобы занять лучшие места под берёзой.

- Кто первый сядет на лавку – тот дурак! – крикнул Вовка, отставший от остальных, ему кто-то завязал штанины узлами, пока купались.

- Ха-ха-ха… сам дурак, - Федька первый плюхнулся на середину скамейки.

Мы заняли всю лавочку.

- Чё делать будем? Может, на танцы? Там в ДК сегодня «дискач» - предложил запыхавшийся Вовка.

- Хочешь «армянку» закадрить? – Фёдор захохотал, — вот ты дурень! Её все водилы перетаскали по койкам, а ты – Рита… тьфу-у, твою мать…, - он сплюнул.

- Заткнись! – Вовка сжал кулаки, - ещё раз о ней так скажешь, не посмотрю, что друг. Понял?

- И чё ты мне сделаешь? – Фёдор вскочил, - хочешь, идём за дом? Я объясню тебе, что твоя Ритка - шалава…

- Эй, эй, эй… успокоились, - я встал между пацанами, расставив руки в стороны, чтобы они не достали друг друга.

- Пошёл нахер, - Владимир был на взводе, - так и знай, Федос, услышу про неё хоть одно плохое слово от тебя – убью!

Я не представлял тогда, насколько это всё серьёзно. Вовка влюбился.

Рита была старше его. Мне не известно, почему девушку обзывали «армянкой», может, из-за её длинных чёрных как смоль волос. Она выделялась необычной красотой. Работала на бетонном заводе оператором. Все водители бетоновозов ухлёстывали за ней. Нрава она была весёлого, задорно смеялась, обнажая великолепные белые зубы, одевалась всегда так, что мужские взгляды липли к ней. Парни невольно выворачивали шеи провожая красавицу взглядом. Спутницы юношей, засмотревшихся на Риту, плевали девушке вслед и устраивали сцены на домашних кухнях, с боем посуды и угрозами уехать к маме.

Девушка же, вела себя так, будто грязь оговоров к ней не липла: смеялась, шутила, флиртовала. Шансы, что она обратит внимание на малолетку, страдающего по ней, ровнялись нулю».

Я поставил недопитый чай на журнальный столик, протянул руки к огню. Встал, взял с полки старый альбом с чёрно-белыми снимками, стал листать. Вот наш двор, мы играем в футбол, потом мой первый и второй курс института, дальше – советская армия на острове, в Баренцевом море. Свадьба с первой супругой, дочь в коляске. Наша новая комната в общежитии и второй ребёнок – сын.

После армии я доучивался на заочном. Закончив учёбу, мы с друзьями, отмечали мой диплом, неожиданно, в ресторане, я встретил Вовку и Риту.

- Привет! – обрадовался я, - вы каким ветром тут? Слышал, ты уехал?

- Да, - ответила за него Рита, — это всё из-за меня. Он как лев кидался в драку на всех, кто слово про меня плохое скажет, - девушка звонко засмеялась, - пришлось спасать своего защитника, - её смех был великолепен. Казалось, что это камушки перекатываются в чистой речке.

- Так вы команда? – пошутил я.

«Ага…» —сказали они хором, посмотрели друг на друга и поцеловались.

«А ты здесь с кем?» —спросил друг детства.

- Идёмте, я вас познакомлю, - я потянул их за руку к нашему столику, - Дарья, – представил я, - моя жена. А это все мои друзья.

Я поочерёдно назвал каждого из своих гостей. Мы чудесно провели вечер, много шутили, смеялись, подкалывали по-доброму друг друга. Владимир с Ритой органично влились в нашу компанию. Неожиданно Вовка постучал по бокалу, требуя внимания: 

- Друзья, у нас с Ритой тоже сегодня праздник – Бумажная свадьба! Мы два года супруги!

- Поздравляем! – раздались голоса с разных сторон.

«Тогда пора уже и деток завести, - сказал я, — у нас с Дашей двое».

- А у нас сын! – похвастался Вовка.

- Тогда – за детей и за любовь! – мы подняли бокалы, и чокнулись стеклом наполненных фужеров.

Много лет пролетело с тех пор. В моей семье произошёл серьёзный кризис, дело дошло до развода. Часто в нашем доме стала появляться давняя приятельница Дарьи, Леночка Комарова. Дама, должен отметить, весьма неприятная: склочница, сплетница, ненавидящая мужскую половину человечества. Видимо, бывшая супруга, на зло мне приглашала Лену, чтобы я реже появлялся на глаза из другой части дома, так как знала, что терпеть не могу эту гостью. Однако, невольно, я всё-таки стал свидетелем одного разговора, который меня ошарашил.

Леночка рассказывала Даше о событиях, произошедших в семье Владимира и Риты. Был выходной день, я готовил себе обед на кухне, дамы беседовали в гостиной, и, видимо, намеренно, чтобы я лучше слышал, Комарова рассказывала бывшей супруге о самоотверженности женщин и о ничтожестве мужчин.

«Так вот, Даш, ты же помнишь Вовку? Сморчок. Маленький, лоб широкий, скулы торчат, губы как сосиски и глаза на выкате. Его гуталином измажь, и сразу в Африку можно отправлять – чистый негр. Что она в нём нашла? Ещё и драчун! Лез к таким мужикам с кулаками, диву даюсь, как его не прибили?

- Так он вроде же за неё, за Ритку дрался? – Дарья поднесла к губам чашку с кофе, внимательно слушая подругу.

- Надо ей это было? Она сама кого хочешь к ногтю прижмёт. Язык-то у неё, будь здоров, как подвешен. Из-за него им пришлось переехать. Боялась она, что убьют его в драке. Многим он тогда неприятностей наделал. Костю помнишь? Ну тот, красавец. Волосы у него кучерявые, высокий и ямочка на подбородке? Так вот, этот «квазимодо» Риткин, ему нос вывернул, и за что? За то, что тот сказал, будто у него с Вовкиной женой до свадьбы секс был.

- А кому он это рассказал?

- Да так, мужикам. Пиво вместе пили, тот возьми и ляпни: «я с Риткой – армянкой, кувыркался». А кто-то взял этому придурку и рассказал. Так Вовка его выследил, избил, всё лицо изуродовал.

- А что полиция? Не реагировала?

- Так Костя не стал заявления писать.

- Благородный?

- Ага, дождёшься от них! Ритка ему пригрозила, сказала: «если Володю из-за тебя посадят – отравлю…» - Константин испугался и заткнулся. Так и ходит с поломанным носом. А она со своим переехала в другой город. Троих детей родила. Он вроде утихомирился, стал дальнобойщиком. Зарабатывал неплохо. А сыновья все в него – лупоглазые. Дом строили в частном секторе, жили нормально. Но вот честное слово, не понимаю, что она в нём нашла? Красавица! Могла себе такого мужика отхватить… жила бы как сыр в масле.»

- А что же дальше произошло?

- Машина его сбила. Остановил он фуру свою на обочине, да пошёл кофе купить в придорожной кафешке, а когда возвращался в кабину, дверь ещё не успел открыть, так его лихач малолетний, да ещё пьяный вдребезги, на полном ходу сбил. Говорят, Вовка девять метров по воздуху кубарем летел. На месте только ботинки остались. Ритка как узнала, мигом к нему примчалась. Приехала, а ей доктор говорит: «плохо дело… шанс, что он будет жить, один из тысячи.» Ритка посмотрела на него, и как ведьма, прошептала: «Выживет!» Знакомая моя в той больнице работала. Рассказывала, все врачи, сёстры и санитарки только диву давались. Она от мужа ни на шаг не отходила, непонятно на кого детей оставила, но всё время с ним была. Да не плакала, не причитала, а говорила с ним, как со здоровым, спрашивала что-то, отвечала, смеялась, спорила. Думали, может, тронулась от горя, а нет. Адекватная. Просто решила, что не время ему умирать, и всё тут. Доктора переглядывались, каждый день ожидая, что скачущая зелёная полоска на мониторе вот-вот выпрямится, но нет. Она продолжала рисовать иероглифы. Подключён он был ко всем аппаратам жизнеобеспечения, а главное – мозг жил. Представляешь, через два месяца он пальцем дёрнул. Врачи не могли поверить в чудо. Вытянула эта ведьма его с того света. Уж не знаю, каким богам или дьяволу она молилась, но он очухался. Мало того что лупоглазый, так, когда веки раскрыл, зрачки в разные стороны глядели. Взялась она его восстанавливать, научилась у сестёр массаж делать, растирания, упражнения всякие. Орала на него, когда он чего-то сделать не мог, говорила: - Не смей сдаваться! Кто меня от подонков защищать будет? Детей ещё выучить и воспитать надо, дом достроить, а ты лежишь тут, как будто тебе до нас и дела нет! Он выполнял то, что казалось невозможным. Профессора из столицы приезжали, не верили, что это всё на самом деле. Разглядывали снимки рентгеновские после аварии, качали головами, языками цокали, на Вовку смотрели и говорили: «Да-а… невероятно…» Поставила, однако, она его на ноги, и из больницы он на своих вышел. Упирался на ручки тележки, трясся весь, но шёл!»

«Да, любовь творит чудеса», - думал я, слушая разговор, - «к сожалению, в моей жизни всё по-другому».

Мы расстались с Дарьей. Через пару лет я познакомился с Ксенией, она стала моей супругой. Это тогда с ней нам встретились Владимир и Рита в торговом центре. Я, завидев Вовку, подкрался со спины и закрыл ему глаза.

- Кто бы это не был, - сказал Владимир, - уверен – ты, друг.

Я разжал ладони, он обернулся, увидел меня, и с нескрываемой радостью мы обнялись. Я представил моим друзьям Ксению, а ей Риту и Владимира. Все вместе мы отправились в уютное кафе, долго разговаривали, и вот тогда-то обменялись телефонами. Невероятное счастье за них охватило моё сознание. Породив червячка светлой зависти, который скоро исчез.

Пёс и кошка одновременно подняли головы и повернулись к лестнице, ведущей на второй этаж. Я услышал шаги Ксюши:

- Долго ещё собираешься сидеть? Поздно уже, поднимайся наверх. Может тебе чаю сделать? – жена в халате вышла вниз.

- Представляешь, я телефон от контактов чистил и вспомнил друга детства, ты его видела, помнишь? Мы с ним и его супругой в торговом центре как-то повстречались.

- Ведьма и колдун?

- Как? Ха-ха-ха… как ты их назвала? – я расхохотался.

Ведьмой и колдуном… ну правда, они действительно так выглядят. Она точно из сказки, красивая, стройная, глаза… фух, даже мурашки по коже, кажется, насквозь тебя видит. А он, как будто только что из колдовской пещеры вылез и в современные одежды нарядился. Пока мы с ними кофе пили, я, как в детстве боялась, что они меня сейчас в козлёнка превратят.

Я встал, обнял жену и поцеловал: - они только плохих людей в козлов превращают; ты же у меня хорошая?

Она кивнула: - Ага, идём спать…