Сани, мои сани!

В тот день Клавдия Степановна подготовилась особенно тщательно, продумав годами разработанный план до мелочей: фирменные оладьи румянились аппетитной округлостью, весь дом сверкал украшениями, весёлыми гирляндами и яркими плакатами собственного производства, а в углу ждали волшебные санки, поблёскивая озорными ленточками на улыбчивых боках.

Главное – атмосфера праздника. Его неповторимое ожидание. Сладкое предвкушение. Любопытный восторг и особенно стремительный кураж. Уж кто-кто, а почтенная дама в свои шустрые восемьдесят четыре знала в этом толк.

***

– Ну а вдруг она всё-таки не придёт сегодня? – не выдержал самый младший Стёпка и поправил дырявую шапку с оленями. Для важности шмыгнул носом и выглянул из-за забора. И правда – никого. Вот же засада! Так и праздник профукать недолго!

– Не выдумывай. Она ещё ни разу не пропускала, – одёрнул его долговязый Андрюха по кличке Жердь. – А значит не коптим воздух и ждём команды.

– Ну да, – пискнула тоненьким, хрустальным голоском Анютка, которую почти не видно было из-за санок. – Я же вот тоже. Жду. Терплю. И между прочим, не коптю как некоторые.

– Ждём, – авторитетно заявил Андрюха и надвинул Стёпке шапку на самый лоб – теперь дырка оказалась почти на уровне глаз. Все захохотали над импровизированным циклопом.

***

Она появилась через полчаса, держа тяжёлый поднос с горкой горячих оладий – детвора тут же с визгом кинулась к угощению.

– С Наступающим, мои галчата! – засмеялась Клавдия Степановна. – Не спешите, всем хватит. Совсем горячие оладушки ещё. Ну как?

– Кайфифе файфовое! – пробубнил с набитым ртом Стёпка и потянулся сразу за тремя.

– Сэнькью, – улыбнулся Жердь.

– Чего-чего? – удивилась бабушка. – Подавился? А ты не спеши и не жадничай. Всем же хватит, верно, галчата мои?

– Угу. Это он говорит «кайфище кайфовое», – пискнула Анютка. – Вам, наверное, тяжело держать целый поднос? Давайте, я помогу! – она растопырила ручонки и подскочила к подносу, который был больше неё самой.

– Пустяки, совсем не тяжело – я знаете, какая сильная? У-ухх! Только надо говорить не «фуфище» это и не «фенькью», а «благодарю». Вы же у меня культурные, вежливые детки? Ещё хотите, галчата? У меня и горячий шоколад уже готов – дожидается вежливых деток. Весёлых сорочат. Захолодали, небось, с дороги, заполошные?

– Угу, – кивнул Стёпка. – Ваще нормас! В смысле… захолодались. А ещё оландосов дадите? – Андрюха незаметно показал ему кулак.

– Благодари-и-им! – хором спохватились озорники.

– Ну вот. Прям на душе засветлело – от доброго благодарения и здоровье улучшается, и настроение. Так что не забывайте никогда друг друга благодарить.

***

Затем наступил Настоящий Шоколадный Праздник – баба Клава умела варить это сладкое чудо так, что в животе всё пело от восторга, а оладьи казались ещё вкуснее. Стёпка слопал столько, что от героических усилий плюхнулся на бабушкин диван и охал, пока к нему не подполз Бурлак – озорной хаски с разноцветными глазами: один голубой, а второй – зелёный.

И начал с профессиональным интересом обнюхивать малолетнего оладоеда на предмет поглощённых сокровищ. Мальчик засмеялся, почесал пушистого детектива за ухом – а тот закатил глаза, поджал лапы и поскуливал от восторга, размахивая хвостом как пропеллером.

Детвора захохотала, всем сразу захотелось поиграть с Бурлаком – они забегали вокруг небольшой, но со вкусом наряжённой ёлки, а резвый пушистер с радостным воплем догонял их, шутя хватал за ноги – это означало, что «пойманный» должен угостить хвостатого атамана оладушком или провести с ним сеанс пузомассажа.

Игра продолжилась новыми выдумками и полётом фантазии.

***

Но вот пришло время самой ожидаемой части Праздника. Санки уже стояли перед дверью, готовые к приключениям, а Бурлак прыгал вокруг них и подвывал от нетерпения.

Детвора высыпала во двор, где у бабы Клавы поджидала самая взаправдашняя горка, которую так старательно готовили и заливали всей улицей.

Увидев снежную трассу, Бурлак замахал хвостом и бросился к хозяйке, словно желая сказать: «Да! Да! Да! Мои любимые! Мои! Мои замечательные санки! Ну привяжите их! Дайте, дайте их обнюхать! Привяжите же их скорее! Скорее! Скорее! Я хочу помчаться, помчаться в эту пушисто-белую снежность и поймать зубами шустрый ветер! Ау-у-у-у-у-у-и-и-о!!!»

***

Первый заезд начался так, что у детей засвистело в ушах, а у Стёпки сорвало шапку, запулив её снарядом в ничего не ожидавшего снеговика! Тот фыркнул и погрозил детворе кулаком. Затем охранник поправил шапку и взмахнул метлой, окатив ребятню снопом серебристых искр. Они закружились, оседая на носы, щёки и ресницы ребят.

Связанные по специальной бабушкиной технологии санки буквально полетели по горке, увлекаемые шустрым Бурлаком – а потом врезались в подготовленную Тормозную Кучу, вызвав настоящий снежный фонтан.

Друзья встали и начали отряхивать друг друга, а Бурлак от полноты чувств подпрыгнул и поцеловал бабу Клаву в нос, поэтому все захохотали.

***

Через два часа усталые, полные снега, впечатлений и смеха, дети ввалились к бабушке за «прощальной порцией» горячего шоколада. Она высушила их одежду, а потом со странным блеском в глазах вручила подарки – книжки со сказками. У каждого из ребят на обложке отражался самый яркий момент сегодняшнего праздника. Снеговик заглянул в окно, поймал взгляд хозяйки и махнул метлой, зажигая над домом искры, наполненные светлыми эмоциями.

Пока огни горят, остаётся надежда на чудо. А значит, они с хозяйкой ещё нужны в этом мире. И на следующий год будут спасать всех, кого смогут. Иначе дом развалится без детского смеха.

Ровно пять лет назад под Новый год в автокатастрофе погибла её дочь с двумя детьми – последний раз Клавдия Степановна видела внуков у себя во дворе с восторженными глазами и санками в руках.

Посвящается моей любимой бабушке, Кирьяновой Клавдии Николаевне,

а также всем, кто учится побеждать боль добром.