Свет внутри

Закат догорал, как забытая фраза,

Как старая книга с пометкой «прочти».

И мир погружался в оттенки экстаза,

Где время теряет свои позвонки.

И яблоку небу, созревшему к ночи,

Уже тяжело удержаться в ветвях.

И падает свет, как прозрачный рабочий,

С усталой лопатой в бескровных лучах.

И ты остаёшься один, без движенья,

На грани, где воздух стеклянно-тяжёл.

Где собственной тени немое скольженье –

Как почерк, что снова перо не нашёл.

Но именно здесь, в тишине неприютной,

Где разум, как лист, облетает с ума,

Рождается звук – запредельный и мутный,

Он поперву сер, как сырая зима.

Он лезет на ощупь, слепой и бездомный,

Цепляется глухо за связки и сны,

И вдруг обретает черты и объёмы,

Как берег внезапный в разлёте волны.

И ты понимаешь: не ты это пишешь,

А нечто сквозь пальцы, как свет сквозь слюду,

Сквозит. Ты становишься тоньше и выше,

Как тополь, застывший в полночном бреду.

Ты только диктовка. Ты провод. Ты вена.

Сквозь сердце твоё, невесом и могуч,

Струится божественный замысел сцены,

Где каждый – и пленник, и камерный ключ.

И кажется: нет ни начала, ни края,

Есть только свеченье, что держит в горсти́

Всю тяжесть земного, незримого рая,

Который ты должен, обязан нести.

Так птица диктует полёт белизною,

Так камень диктует свою немоту.

И слово, что было сперва тишиною,

Вдруг станет огнём, одолея черту.

Но после, когда отступает горенье

И смята бумага в рассветном окне,

Осталось на ней не стихотворенье,

А света дыханье на белой стене.