В пределах нормы
Автор:
Майво
Текст:
Тяжёлые сапоги ступали по стальному настилу палубы. Шаги отдавались гулким эхом.
— Чёртовы летуны...
Человек в рабочем комбинезоне шёл, лавируя между колоннами, и недовольно бурчал себе под нос. На груди его костюма была цифровой печатью выбита надпись: «Ст. Инженер В.Волков». Он держал в руках небольшой, но очень яркий фонарь. Водил лучом по металлической обшивке корпуса, нависавшего над его головой.
— Всё здесь в порядке, сколько раз нужно это ему повторять... Осёл высокомерный, носится со своим резонансом.
На обход, обычно, отправлялся не старший инженер собственной персоной. Но, во-первых, сегодня решающий день для проекта «Варяг» и нужно быть уверенным, что всё пройдёт по плану. А во-вторых, капитан уже все уши прожужжал с этой надуманной ошибкой. Поэтому сегодня Виктору пришлось сделать исключение.
Луч фонаря скользил по свежим шляпкам крепёжных болтов, идеально ровным сварочным швам. Жилой модуль выглядел абсолютно надёжным.
Где-то вдалеке послышался чей-то разговор, но слов, конечно, не разобрать. Затем что-то металлическое со звоном упало.
— Кому, чёрт возьми, не сидится сегодня в каюте? — по старой привычке Виктор все жилые помещения называл каютами.
Инженер двигался дальше между опор под брюхом этого колосса. Следующая секция являлась промежуточной — так называемая ферма, сложенная из титановых трубчатых опор. Они складывались в идеальные равносторонние треугольники. Виктор всегда восхищался этой технологией. Она позволила усилить прочность корпуса, при этом уменьшив его массу.
На морских судах, где Виктор провёл половину жизни, всё держалось на массе и толщине металла.
Когда первые грузовые космические корабли отправились на Луну — тут-то и началась эпоха корпусов, похожих на игрушки папье-маше. Однако, обладала такая конструкция удивительной прочностью.
Странный звук, эхом отдающийся от металлических конструкций, прервал мысли Виктора.
Старший инженер с высоты многолетнего опыта не мог себе позволить оставить это без внимания. Поэтому двинулся в сторону, откуда послышался звук.
Он дошёл до балкона пусковой галереи обслуживания. Но никого на балконе не было. Лишь бумажный стаканчик валялся на палубе. Виктор обошёл свежую лужу пролитого кофе и приблизился к краю балкона. Перегнулся через ограждение и выглянул вниз.
Люди сбегались с разных сторон к одной точке. С высоты балкона они выглядели, словно муравьи. Всё-таки пусковая галерея являлась самой верхней точкой всего комплекса. Но к чему они все бегут?
Волков пытался разглядеть своими уже немолодыми глазами, но никак не мог сфокусироваться на маленькой точке.
И наконец Виктор различил, что привлекло людей.
На площади в луже крови лежало тело с неестественно вывернутой шеей. С высоты было не разглядеть, чьё.
В это же время люди внизу обратили внимание на силуэт на балконе галереи.
Какая-то женщина крикнула:
— Там, наверху!
Лица людей обратились наверх, на старшего инженера Волкова. Послышались какие-то выкрики, оханье и ругань. Он резко отпрянул от ограждения и замер.
— Твою-то...
***
Неделя до запуска.
Мужчина в сером техническом халате шёл по коридору с увесистой папкой документов под рукой. Где-то за стенами были слышны промышленные звуки. Треск сварки, стуки молотков, гул механизмов. Под этот аккомпанемент мужчина дошёл до двери с золотой табличкой, гласящей «А. Р. Орлов, капитан».
Постучал в дверь.
— Войдите.
Мужчина с папкой зашёл внутрь кабинета без окон и прикрыл за собой дверь. Весь рабочий шум моментально прекратился, словно его выключили.
— Здравствуйте, Александр Романович. Я принёс результаты десятидневных стендовых испытаний. Вот, — мужчина подошёл и положил папку.
Капитан сидел за просторным столом, на котором лежали различные распечатки с таблицами, формулами. Он водил пальцем вдоль извилин графика, калькулируя что-то в своей голове.
— Спасибо, я ознакомлюсь, — ответил сидящий капитан, не поднимая глаз на вошедшего. Тонкий намёк, что тому стоит ретироваться. Мужчина в халате мгновенно считал намёк и покинул кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Капитан только сейчас заметил принесённую ему папку. Он открыл и достал из неё всю пачку бумажных листов целиком. Один за одним листы перемещались из одной стопки в другую. Орлов жадно вчитывался в каждый абзац, изучал каждый график.
Будучи капитаном первого в отечественной истории межпланетного грузового судна, он обязан был знать каждую деталь, каждый нюанс работы всех систем. Тем более, что сейчас в его руках были результаты испытаний. Симуляция в деталях повторяла различные рабочие режимы корабля.
Капитан, конечно, полагался на инженерную группу в технических вопросах. Особенно, когда узнал, что возглавляет её Виктор Волков. Орлов много слышал о нём. Первый, кто занял должность капитана-механика на заре Лунных экспедиций. Но всё же Александр Романович считал, что истинный капитан обязан самостоятельно разобраться во всём, убедиться в надёжности и только потом начинать.
Для длительного перелёта между Землёй и Марсом центральный офис, который многие называли просто центр, решил вернуться к прежней компоновке экипажей. И поэтому Виктор Волков занял должность старшего инженера, тогда как капитаном назначили выдающегося человека — Александра Орлова. Десятки успешных космических полётов со стопроцентным возвращением техники. Ни одного потерянного судна. Весь мир итак знал о нём. А после старта проекта «Варяг» светловолосое красивое лицо с волевым подбородком стало смотреть на людей буквально с каждого рекламного щита. Александра сделали лицом проекта.
К одному из листов Орлов вернулся уже не один раз. У него вызывал подозрение изображенный на нём график. Капитан бросил оставшиеся бумаги на край стола, и начал перебирать разбросанные по столу старые документы. Он искал конкретный лист.
Ручка упала на пол, несколько листов спланировали куда-то ко входной двери. На столе царил хаос.
Но в этом хаосе нашёлся нужный.
Александр положил оба листа рядом. И, при помощи инженерной линейки сложной формы, начал сравнивать графики. «Собственная частота колебаний фермы» — так гласило описание графиков. Орлова смущало, что на новом изображении десятидневной симуляции на графике дважды появлялись новые пики.
Капитан поднял трубку телефона и набрал короткий номер.
— Капитан беспокоит. Леонид, подскажите, чем может быть обусловлено появление пиков на графике частоты колебаний фермы?
В трубке послышался монотонный бубнёж. Капитан глядел на листы бумаги и слушал своего собеседника.
— То есть вы считаете, что это норма?
В трубке снова начали бубнить.
— Пригласите ко мне Виктора Герасимовича, пожалуйста, — Орлов не стал дослушивать собеседника. — Да, прямо сейчас.
И положил трубку. Прошёл примерно час, когда в кабинет зашёл крупный мужчина в облегчённом скафандре. На его лице была густая неухоженная борода. В руке он держал стакан с кофе. Мужчина без спроса прошёл через кабинет и сел. Стаканчик он поставил на стол прямо на бумаги. Капитан внимательно смотрел на него, не переставая поражаться наглости старшего инженера.
— Угощайся.
— Виктор Герасимович, вы же знаете, что я терпеть не могу кофе. Для чего нужно каждый раз разыгрывать это шоу? — кивком головы Орлов показал на металлическую урну около стола.
Она была наполовину заполнена идентичными стаканчиками. Александр взял стакан с неприятным ему напитком и брезгливо поставил его на дальний от себя край стола.
— Ой, всегда забываю... Так зачем звал? — Виктор откинулся на спинку стула и сцепил пальцы рук в замок перед собой.
— Посмотрите на эти графики, — капитан повернул оба листа к старшему инженеру. — Обратите внимание на пики на графике десятидневных испытаний, — показал на один из листов. — На прошлых подобного не было, — он пальцем ткнул во второй график.
— Романыч, это стендовые испытания. Мы гоняли десять дней и ни одной проблемы. А ты пытаешься найти каплю дёгтя в бочке мёда, готовой к старту, — Виктор Волков внимательно смотрел поочерёдно то на один, то на другой графики. — Ничего страшного нет в этих пиках, очевидно, что конструкция таких размеров будет резонировать. А вот эти скачки выглядят просто статистическим шумом, не более.
— Техники сказали также... Статистический шум. — взгляд капитана был направлен куда-то мимо подчинённого.
— Лицо проекта нервничает? — ехидно улыбнулся инженер. — Испытания не показали ничего критичного, я изучил все результаты, — Виктор кивнул на стопку документов, которые ранее принесли капитану.
— Я понимаю. Но чувствую, что что-то не так...
— Успокойся, Саш. Тебя ведь капитаном, - на этом слове инженер пренебрежительно поморщил нос, — не просто так назначили. Не хрен сопли жевать, лететь скоро.
— Пожалуйста, соблюдайте субординацию, обращайтесь на «вы». Мы всё-таки не в баре по бутылке пива выпить собрались.
— Да с вами соберёшься, как же, — Виктор резко встал со стула. — И стоило звать ради такой ерунды. Летуны.... — усмехнулся. — Вечно всё вам не так. Не зря на луноходах отказались от вашего департамента. И зачем только я согласился на этот межпланетник...
Старший инженер махнул рукой и двинулся к выходу из кабинета. Его окликнул капитан:
— Это важнейший проект страны, здесь каждый ответственен за успех. Поэтому, — Орлов акцентировал внимание на этом слове, — центр вновь вернулся к должности капитана. Я не занимал ваше место.
Когда Виктор взялся за дверную ручку, обернулся через плечо. На лице капитана застыла едва уловимая улыбка. В ответ же Волков скривил лицо, будто съел лимон, и скрылся за дверью.
Капитан помотал головой, тяжело вздохнул и вновь навис над бумагами. Что-то не давало ему покоя.
Он начал перелистывать страницы одна за одной. Часть листов откладывал подальше в неаккуратную стопку. Другие складывал рядом. Затем взял карандаш и начал чертить линии, обводить выделяющиеся детали.
Один за другим открывал ящики шкафа, пытаясь там найти недостающие части пазла. Но не мог. Он не знал, что именно хочет найти, но, в глубине души, чувствовал, что сразу должен понять.
В дверь постучали.
— Войдите!
Дверь открылась, впустив технологический шум в кабинет капитана. На пороге стояла девушка с кучерявыми волосами в тёмном деловом костюме. В её руке был бумажный стаканчик с кофе.
— Старший инженер передал, что вы просили кофе, — улыбнулась девушка и продемонстрировала стаканчик, будто Орлов бы не понял.
— Наташ, ты серьёзно, какой ещё кофе?
— Капучино без сахара.
Орлов лишь тяжело выдохнул. Уж секретарь-то должна знать, что он не пьёт кофе.
— Волков... Зараза, — себе под нос прошептал он.
Девушка едва успела приоткрыть рот, чтобы уточнить, что она не расслышала. Кабинет наполнился гулом. Который также внезапно стих. Спустя мгновение что-то снова громко загудело за пределами помещения. И опять умолкло.
Капитан Орлов вскрикнул «Точно!». Тяга ведь не постоянная, а импульсная. Почему они раньше этого не поняли...
Он стал в очередной раз перебирать бумаги, хаотично разбросанные по столу. Но теперь уже чётко понимал, что именно ищет.
Дверь захлопнулась. Девушка поняла, что кофе не требуется и ушла. Кабинет снова погрузился в тишину.
Долгожданный график был найден. С ним в руке капитан вскочил на ноги, желая вскрикнуть «Эврика!». Но, вставая, пошатнул стол. Злополучный стакан с чёрным напитком рухнул на пол. По паркету растеклась мутная жидкость.
— Вот тебе и капля дёгтя, Волков...
***
Помещение, спрятанное под куполом из прозрачных сегментов, все работники орбитальной верфи называли оранжереей, а не Биологическим Регенерационным Модулем. Конечно, здесь не было ярких цветов и экзотических растений. Но это было единственным местом на всей станции, где можно было вдохнуть настоящий запах растений, Земли, дома.
Почти всё пространство под куполом занимали многоярусные стеллажи с гидропоникой. Все растения освещались светодиодными панелями. Они создавали внутри помещения атмосферу рассвета — стандартный белый свет с едва заметным розовым оттенком.
Между рядами проходили работники в серо-синих рабочих комбинезонах оранжереи, катя перед собой тележки, нагруженные инструментом, средствами для уборки и прочим инвентарём. Один из работников, лысый пожилой мужчина, проехал мимо хорошо одетого мужчины, который с кем-то разговаривал по видеосвязи.
— Здрасьте, Константин Дмитрич, — не глядя произнёс работник, поравнявшись с мужчиной в костюме, но проехал мимо, не дожидаясь ответа.
— Приветствую, — буркнул человек в костюме в ответ и бросил взгляд через плечо. Затем продолжил разговаривать по телефону своим нормальным весёлым голосом, — Да-да, сынок, у нас снова работает интернет и папа может вам звонить. Я вот дышу настоящим во-о-оздухом, — протяжно сказал он и, подняв телефон над головой, покрутился вокруг своей оси, демонстрируя сыну высоченные стеллажи различных растений.
Никто не слышал, что отвечают Константину Дмитриевичу из телефона — из его уха торчал наушник. Он подошёл к другому стеллажу с кустами красной клубники. Сорвал одну из самых крупных и показал в камеру.
— Как у бабушки на грядке прям, а?
С дальнего конца раздались стуки металла, грохот, треск — кто-то открыл дверь в этот модуль. Константин Дмитриевич посмотрел в сторону дверей, хотя, разумеется, ничего нельзя было увидеть из-за стеллажей с растениями.
Звук также резко прекратился, и он продолжил мило беседовать с сыном.
Однако прервать разговор всё равно пришлось.
В оранжерее было тихо. Лишь лёгкий стрёкот оросительных разбрызгивателей и шелест вентиляции создавали иллюзию природы, позволяя на мгновение забыть о металле верфи и холоде космоса.
— Доброго времени суток, Константин Дмитриевич, — нарушил тишину своим басистым голосом капитан Орлов. Он был в тёмно-сером комбинезоне, который носили многие в жилых модулях.
В этот момент мужчина в костюме намеревался откусить кусок клубники на камеру, но замер с открытым ртом. Медленно повернул голову. Когда увидел, кто к нему обращается, он скороговоркой попрощался с сыном, обещая перезвонить позже.
— Сам капитан Орлов, — Константин картинно развёл руки, демонстративно радуясь встрече. — Гордость отечественной космонавтики.
— Да бросьте, не преувеличивайте...
— Да нет, отнюдь. Мой сын однажды сказал мне, что хочет быть как вы. Представляете, — Константин искренне усмехнулся, — своему отцу. Вы что-то хотели?
— Вас тяжело найти, весь жилой модуль обошёл, пока не подсказали, что директор пошёл в оранжерею.
— Я люблю это место, свободное время всегда провожу здесь. Вы знаете, это ведь именно я настаивал на появлении этого модуля. Я читал одного психолога... — директор пощелкал пальцами вспоминая, — Не помню фамилию... Так вот, он утверждал, что в человеке осталось много животного. Ему всегда нужна природа в доступности. И вуаля: природа посреди орбитальной верфи.
— Извините, но я хотел бы поговорить о проекте.
— Да? И что такое? — Константин Дмитриевич съел клубнику, а хвостик швырнул под стеллаж. — Давайте пройдёмся, — жестом пригласил капитана следовать за собой и двинулся между стеллажей.
Директор шёл первым и с упоением разглядывал листочки различных растений. Сперва были ягоды клубники, затем ряды с миниатюрными, но очень аппетитными помидорами. Орлов шёл сразу за директором и смотрел, как тот дегустирует плоды чуть ли не с каждого куста.
— Не буду нагружать вас техническими подробностями, но есть одна проблема... В общем, пуск, скорее всего, придётся отложить.
— А инженерный департамент что думает насчёт этого дефекта? Проблему обнаружили на стендовых испытаниях? — они подошли к стеллажу с лиловыми кустами базилика и директор благоговейно вдохнул аромат полной грудью.
— Я общался с Волковым, и он считает, что это просто шум на графике...
— А есть основание не доверять мнению старшего инженера? — Константин внимательно посмотрел на Орлова, а тот многозначительно промолчал. Волков обладал действительно колоссальным и неподдельным авторитетом. — Александр Романович, подвиньте, пожалуйста, вон ту лестницу сюда.
Он имел ввиду высокую лестницу, которая плавно скользила по самой верхней полке. Капитан не отказал в помощи. Приподнял за низ и подвинул, куда показали.
— На проект такого масштаба и значения, как «Варяг», — директор проверил, что лестница устойчива и полез по ней вверх, — набрали лучших специалистов в каждой из сфер. И, я убеждён, каждый, включая вас, делает всё, что в его силах на благо этой миссии. Или вы так не считаете?
Константин Дмитриевич уже почти долез до верхней полки и потому стал говорить повышенным тоном. Орлов глядел на директора снизу вверх и тоже заговорил громче.
— Я не говорю, что кто-то плохо делает свою работу. Да, у меня есть теория. Но ведь не на пустом месте, — капитан достал из кармана комбинезона пару листов бумаги и помахал ими в воздухе. — Как показали испытания, у межмодульной фермы существует собственный резонанс во время движения...
— Александр Романович, дорогой мой, вы же это обсудили уже со старшим инженером? — директор елозил на лестнице, срывая листья базилика с разных кустов.
— Я ему сказал лишь часть проблемы. А потом сопоставил с другими данными и пришёл к неутешительному выводу.
— Это всё случилось на испытаниях? — Константин Дмитриевич с небольшой охапкой лиловых листиков в руке начал осторожно спускаться вниз. — Придержите лестницу, пожалуйста, я спущусь.
Капитан убрал листы обратно в карман. А затем взялся обеими руками за лестницу, не давая той шататься под спускающимся директором.
Спустившись, он одной рукой заправил рубашку в штаны, встряхнул свой задравшийся пиджак. Он внимательно смотрел на Орлова сверху вниз. Директор был почти на голову выше капитана, хоть и худощав.
— Я увидел, что импульсы ионных двигателей запускаются в определенной последовательности и создают резонанс. И, если резонанс двигателей совпадает с резонансом фермы, происходит накопление усталости в конструкции самой фермы.
— Я думаю, вам стоит всё-таки обсудить это с Волковым, а не со мной, — директор помотал головой. — Я не компетентен в таких технических тонкостях.
— Но не в его полномочиях перенести пуск.
— И не в моих тоже. Вы, разумеется, капитан. Но нельзя отменить такой грандиозный проект из-за домыслов, пусть даже и капитана, — Константин сунул листья базилика в карман пиджака, а оттуда достал пару маленьких помидоров. Один из них сразу отправил в рот, и стал жевать, прикрыв глаза. — Боже, будто с грядки сорвали.
— Сомнения оправданы. Мы рискуем тем, что в течение пары месяцев наш корабль разорвёт пополам из-за усталости металла фермы!
— Вы драматизируете, Александр Романович. Тесты уже показали бы такую перспективу. И уж точно её заметил бы Виктор Герасимович, — второй помидор отправился вслед за предшественником. Директор раскусил её и струйка сока брызнула на лацкан его пиджака. Он тихонько выругался себе под нос.
— Боюсь, из-за своего богатого опыта капитаном-механиком, Волков никогда не признает мою правоту, — Орлов интонацией подчеркнул, чью.
— А это уже похоже на обвинение, дорогой мой. Капитану не следует разбрасываться такими словами. Тем более вы — лицо проекта, обложка, — директор достал из другого кармана пиджака белый платок и попытался стереть пятно с лацкана.
— Именно поэтому я и пришёл к вам. Потому что нужно разобраться с проблемой. Иначе какой толк от «лица проекта», который допустил крушение корабля?
— Не говорите глупостей! — то ли слова Орлова, то ли пятно от помидора на пиджаке раздражали Константина Дмитриевича. — Никаких задержек быть не может, у нас ограниченные сроки. Не мне вам объяснять про орбиты Гофмана...
— Гомана, — поправил капитан.
— Неважно! Окно короткое, и мы обязаны совершить пуск в этот период. Следующая возможность будет через несколько лет. Если запуск сорвётся — полетят головы. Вы должны понимать, насколько большие люди заинтересованы в успехе проекта. И даже не можете представить экономический масштаб катастрофы в случае срыва.
— Лучше потерять деньги и время, чем перед всем миром провалить полёт, потерять весь корабль и погубить экипаж.
— Всё это только из-за ваших сомнений. Пообщайтесь с Волковым и развейте их. Полёт состоится согласно расписанию! — директор посмотрел на свои наручные часы. — Мне пора идти. До свидания, Александр Романович.
— У меня ещё один вопрос, Константин Дмитриевич.
Директор замер вполоборота и вперил взгляд в лицо капитана.
— Зачем вам базилик?
— Жена всегда мясо готовила с ним. Сыну очень нравится, — успокоился директор. — Вот и я сегодня хочу себе приготовить.
— А зачем наверх полезли?
— Там, наверху, самые вкусные плоды, - на лице директора на долю секунды мелькнула улыбка. — Ради лучшего стоило рискнуть.
— Я пообщаюсь с Волковым. А вам приятного аппетита.
— Спасибо, капитан, — отчётливые нотки грусти послышались в голосе директора.
Константин Дмитриевич развернулся и пошёл к выходу из оранжереи. Не оборачиваясь произнёс, шагая прочь:
— Не пори горячку, цена слишком высока.
***
На технической площадке полным ходом шёл процесс. Шумели генераторы, выли электродвигатели, гигантский манипулятор, сигнализируя громким писком, перемещал контейнер, а люди вокруг жестами указывали, куда его нужно установить. Одни рабочие грохотали огромными кувалдами, вбивая клинья под опоры, другие работали со сваркой. От неё по конструкциям вспыхивали резкие тени.
— Да не прижимай ты электрод так близко! — через шум раздался громогласный голос старшего инженера.
Он неторопливо шёл по площадке с планшетом в руке. Внимательно присматривался к тому, чем занимались его подчинённые.
— Ещё раз я увижу, что ты без очков работаешь! — крикнул он на рабочего, который отрезал металлические полоски от листа, закинув очки на каску, — Да надень ты ключ нормально, гайки все слижешь! Эта одна гайка стоит, как твой месячный оклад, — он выхватил ключ из рук молодого парня и ловко накинул его на гайку, демонстрируя, как надо.
— Виктор Герасимович!!
Кто-то, перекрикивая шум, позвал его. Однако, осмотревшись по сторонам, Волков не увидел, кто это. Он вернул ключ парню и жестом указал продолжать. А сам стал листать что-то в планшете.
— Виктор Герасимович!!
Сквозь писк манипулятора снова прорвался чей-то крик. Волков оторвал взгляд от планшета и посмотрел в сторону источника. Инженер увидел фигуру, которая явно не связана с производством. Присмотрелся. Капитан Орлов.
— Принесла нелёгкая... — проговорил себе под нос Волков и, как ни в чём не бывало, уткнулся обратно в планшет.
Капитан обратил внимание, что старший инженер его заметил. Но так же он отметил, что тот не придал значения его появлению. Работники на площадке провожали капитана взглядом, все были наслышаны о конфликте начальства и потому их безумно интересовала реакция Волкова.
— Виктор Герасимович! Неужели вы не слышали, что я кричу? — Орлов был в том же тёмно-сером рабочем комбинезоне.
Волков плавно повернулся в сторону говорившего. Опустил планшет, развёл руки в стороны и широко улыбнулся.
— Какие люди вышли в поле! Какими судьбами? — голос инженера звучал громко и легко перекрывал окружавший их шум.
— Я по тому же вопросу. Проблема...
— Куда ты это понёс?! — Виктор Герасимович перебил собеседника и крикнул на работника за спиной капитана, который нёс здоровенную бочку на плечах. — Отдай Палычу это!!
— В общем, я понял, что меня тревожит...
Но капитану вновь не дали договорить. Завизжала болгарка где-то наверху, сноп искр посыпался прямо за спинами Орлова и Волкова.
— Пойдём, куда потише. Под фермой кофейку выпьем, — инженер жестом позвал следовать за собой и пошёл.
— Я не... — начал говорить, но понял, что Волков и так прекрасно знал, что капитан терпеть не мог кофе.
Они отошли на приличное расстояние от основной рабочей зоны. Между опор, подпиравших тушу корабля, располагался верстак с доской инструментов, но по назначению он вряд ли использовался. На нём стоял небольшой кофейный аппарат, пачка одноразовых стаканчиков, банки с сахаром, кофе, стакан с водой и чайными ложками внутри. На стенде между инструментами на крючках были подвешены разнокалиберные кружки работников.
Волков поставил одну из кружек в аппарат, насыпал кофе и нажал кнопку. Повернулся к Орлову и взглядом указал, мол, начинай.
— Резонанс фермы периодически совпадает с резонансом импульсов.
— Это я понимаю, это нормально, что они иногда совпадают, — Волков достал кружку, полную кофе, и шумно отхлебнул. — Но только какая проблема?
— Разово никакой. Но на последних испытаниях было видно, что это повторяется с определённой периодичностью, а не разово, — Орлов показал пальцем на конструкцию фермы. — Но все эти соединения... Они ведь накопят усталость из-за таких импульсов. По моим подсчётам, через пару месяцев ферму просто разорвёт. Мы не долетим до Марса.
Инженер внимательно слушал капитана, пил кофе. Перевёл взгляд на ферму и пробежался глазами по треугольной конструкции.
— Да не порвёт ничего. Мы испытали всё, я лично на каждом этапе контролировал всё, — Волков свободной рукой постучал себе по груди.
— Виктор Герасимович, я ведь не против вас. Никто ведь не делал многомесячных симуляций, правда?
— Такое никогда не делают, — поморщился и отхлебнул ещё кофе. — Когда я работал на линии Земля — Луна, все наши промежуточные модули скрепляли фермами. Они зарекомендовали себя самой надёжной конструкцией.
— Там ведь перелёты хоть и частые, но короткие. А мы сейчас отвечаем за наш первый, — на этом слове Орлов акцентировал внимание интонацией, — полёт на такое огромное расстояние. Я уже переговорил с Константином Дмитриевичем.
— Ты, что?! — Волков с грохотом поставил кружку на верстак, расплескав остатки кофе и подошёл к капитану почти вплотную. Они были практически одного роста и смотрели друг другу в глаза. — Он согласен?
— Остыньте, пожалуйста. Соблюдайте рамки, — Орлов выставил ладони перед собой и немного отшагнул назад. — Он согласился со мной, но попросил ещё с вами побеседовать, — соврал капитан.
Орлов заметил, что пара работников, до этого перебиравших какой-то механизм, внимательно смотрят на них.
— Ты решил выставить меня некомпетентным из-за своей надуманной хрени, что тебе приснилась! — Волков сжимал кулаки с такой силой, что побелели костяшки. — Иди нахрен, от греха подальше! Пока я не сделал чего-то, о чем пожалею, — инженер отвернулся от собеседника, опёрся руками на верстак и уставился перед собой.
— У меня нет идей, что сделать с этой проблемой, но я не могу рисковать жизнями экипажа, зная об этой вероятности.
— Уйди...
И капитан ушёл. Он не желал терпеть к себе такого отношения, тем более, что результата это не имело. Из-за своего опыта Волков ни за что не согласится отложить рейс. И правда, это ведь будет для него сродни подписи под своей некомпетентностью. Капитан шёл между рабочих, но теперь он уже не был никому интересен.
Волков же с минуту простоял, глядя в одну точку. Затем схватил со стенда какой-то ключ и швырнул его в треугольники фермы, нависавшие над ним. Ключ с громким звоном пролетел, стучась по пустотелым трубам конструкции. Волков, не сводя глаз, проследил весь его полёт. А потом пробурчал себе под нос:
— Да сколько лет на Луну летали, ни одна ферма не лопнула. Не бывать такому, хрень...
Старший инженер залпом допил остатки кофе и повесил кружку обратно на стенд.
***
Вечер перед вылетом
На верфи никогда не гасли фонари. О времени людям напоминали лишь часы, висевшие в каждом помещении. На главной площади, под галереями вокруг корабля, стояла каменная платформа с пирамидальным навершием, каждая грань которого — циферблат.
Мимо этих часов по площади ходили редкие люди. Один нес непонятную громоздкую аппаратуру, волоча провода за собой по полу. Другая, яро жестикулируя, переговаривалась с кем-то по рации. Никто не смотрел по сторонам.
Сверху за людьми следил капитан Орлов. С высоты пусковой галереи люди казались игрушечными солдатиками.
Несмотря на огромный циферблат на пирамиде прямо перед глазами, Орлов то и дело поглядывал на наручные часы. В руках он держал тонкую чёрную папку.
За спиной послышались тихие шаги.
— Добрый вечер, капитан, — Орлов обернулся и увидел, что к нему приближается директор.
— Здравствуйте, Константин Дмитриевич. Уже думал вы не придёте.
— Был соблазн, — устало улыбнулся директор. — Не будь это вы, я бы наверняка отказался, — он почесал затылок, взглядом указал на папку в руках капитана. — Полагаю, вам не до отдыха.
— Как раз насчёт этого я вас и позвал. Пройдёмся?
Орлов кивком указал в сторону технической площадки и пошёл туда.
— Вы меня пугаете, Александр Романович, — директор неуверенно помотал головой, но пошёл следом за капитаном.
Техническая площадка была непривычно пуста. Космический корабль крепился на тросах гигантских кранов. Стоило поднять с опор и повернуть — и судно готовок старту.
Строительные леса горой труб лежали в разобранном виде. Весь производственный мусор уже был заметён и собран по мешкам около контейнера. Никого из работников уже не было.
Капитан провёл директора к верстаку, под промежуточную ферму корабля.
Орлов приблизился к верстаку и взял увесистый гаечный ключ со стенда.
— Видите эти трубы над нами? — Орлов указал ключом на треугольники фермы. — Это очень надёжно. Лёгкая и крайне прочная конструкция. Гениальное изобретение.
— Капитан, я думаю вы позвали меня не для того, чтобы прочесть мне лекцию, — директор по-свойски подошёл к верстаку.
Он взял бумажный стаканчик из упаковки и поставил его в кофемашину. Включил.
— Да, разумеется, — Орлов повернулся спиной к директору и, сильно замахнувшись, швырнул гаечный ключ на самую верхотуру фермы.
Ключ со звоном ударяясь о каждую часть конструкции, пролетел между многих треугольников и с грохотом упал на палубу.
Кофемашина издала писк. Кофе готов.
— А теперь прислушайтесь... — капитан поднёс палец к губам, требуя прислушаться к тишине.
Директор повиновался. Он беззвучно достал стаканчик кофе из аппарата и держал его перед собой, обхватив двумя руками.
В образовавшейся тишине выделялся лишь едва слышный звон. Через несколько секунд он оборвался.
— Слышали звон?
— Ну что-то похожее было, — Константин Дмитриевич отхлебнул горячий кофе.
— Это трубы резонируют от удара, если по-простому. И это вы слышали, когда по ним стукнули маленьким ключом. А представьте, какой «звон» будет от импульсов двигателей?
— Не понимаю, к чему вы клоните. Инженеры уже разобрались с этим вопросом и, я уверен, учли это при проектировании, — директор сделал ещё глоток кофе.
— Да, но они не учли, что эти трубы месяцами будут накапливать усталость. А регулярные импульсы двигателей будут постоянно усугублять ситуацию до тех пор, пока... — Орлов пошёл к месту падения ключа и поднял его. Он вернулся с ним и повесил его обратно на стенд, громко стукнув по доске, — пока корабль не разорвёт. Пуск отменяется.
Капитан встал около верстака, положил папку, с которой он пришёл, и придвинул её ближе к директору. Они смотрели друг другу в глаза и молчали. Директор не выдержал, открыл папку, взяв стакан кофе одной рукой. В папке был лишь один лист. Глаза директора быстро пробежались по тексту, округлились, брови поднялись, и он резко перевёл взгляд на Орлова.
— Капитан, это абсурд! — вскрикнул директор и отшвырнул папку от себя. — Всё готово, мы не можем отменять! Зачем вы написали эту бумагу? Я не подпишу!
— Мне не нужна ваша подпись. Это копия. Я надеялся, что, увидев проблему, вы поймёте меня, но увы...
— Зачем вы перескочили через мою голову, через инженеров. Вы говорили с Волковым?
— Да, он согласился со мной, — соврал Орлов, поднял папку, повернулся и двинулся прочь.
— Подождите, вы не можете вот так посреди разговора уйти. Неужели вы отправили эту бумагу сразу в Совет? — Константин Дмитриевич отхлебнул тёплый кофе и пошёл следом.
Но капитан не отвечал.
Директор быстрым шагом преследовал его.
— У вас контракт, вы обязаны лететь! На вас всё человечество рассчитывает.
Орлов, не останавливаясь, повернул голову и одарил директора сочувствующей улыбкой.
Когда они дошли обратно до балкона галереи, директор не выдержал. Он догнал капитана и, требуя остановиться, дёрнул за плечо капитана. Тот же, не потерпев настолько грубого вторжения в личное пространство, сделал молниеносное боксёрское движение. Резкий поворот и сразу же прямой удар в нос.
Стаканчик упал. Остатки остывшего кофе растеклись по полу. Директор обеими руками закрыл себе нос и поднял его кверху, уменьшая кровотечение.
— Твою мать... — прошепелявил директор.
— Не надо меня трогать! — Орлов ткнул пальцем в грудь оппонента. — Вам говорят, что корабль не готов, люди могут погибнуть, а вы... А вас волнуют лишь сроки и что скажет Совет.
— Какова вероятность, что произойдёт это? Это ведь просто ваши домыслы и страх, — директор достал белый платок из кармана и вытирал им остатки крови с лица. Получалось лишь размазать.
— Даже минимальной достаточно, чтобы отменить полёт! Я не буду рисковать жизнями людей.
— Если не будет вылета, то полетят головы, я вам говорил. И моя одной из первых. А у меня дома сын...
— Сын у вас... — Орлов опустил руку, перестав грозить пальцем. — У каждого на этом корабле тоже семьи.
— Капитан. Совет — это ведь не просто начальники. Если этот проект сорвётся, они буквально уничтожат всех, по их мнению, виновных.
— Вас послушать, так проект организовала какая-то мафия. Мы не в фильме, Константин, очнитесь! Туда полетят живые люди. Я не буду ими рисковать, — жестом отрезал Орлов и отошёл к ограждению.
Часы на главной площади показывали, что до запуска осталось меньше двадцати часов. Люди всё так же суетливо ходили по площади, и всё так же никто не смотрел наверх.
— Александр Романович, у нас нет другого выбора, — директор подошёл и встал рядом с капитаном у ограды. Они оба смотрели, как стрелки часов неумолимо приближали момент запуска. — Я объясню всё Совету, вашу бумагу потеряют. Об этом, — он показал на свой нос, — я докладывать не буду. Только давайте...
— Нет, господин директор. Я надеялся на вашу совесть. Не подавал я ещё никаких бумаг... — он махнул папкой в руке, — это и есть оригинал. И с Волковым мы не договорились, он упёртый старый чёрт.
Директор замер и остановил свой взгляд на этой папке. Он убрал платок в карман, так и оставив уже подсохшую кровь под носом.
— Но я отменяю запуск, нужны ещё тесты, без них... Внезапно, прямо в этот момент директор сделал резкий выпад, схватился обеими руками за папку, а плечом врезался в капитана. Он попытался вырвать папку из рук и плечом оттолкнуть Орлова, но тот, несмотря на рост, был гораздо крепче сложен и лишь слегка пошатнулся. Орлов зарычал и, в ответ, отпустив папку, обеими руками толкнул директора от себя.
Константин от этого толчка попятился, пока не уткнулся спиной в перила. И тут его рост сыграл с ним злую шутку. Он перевалился через ограду, вскрикнул и, только чудом, в последний момент схватился одной рукой за перила, повиснув в десятках метров над площадью. А чёрная папка с документом полетела вниз.
Директор потерял дар речи от шока и, словно рыба, беззвучно открывал рот.
Капитан кратко выругался на свою неуклюжесть. Движимый рефлексами, подбежал и обеими руками ухватился за директора. Потянул вверх, но тот только мешал. Он болтал ногами, чем тянул самого себя вниз.
— Твою мать, второй рукой хватайся!
И Константин схватился. Но, вместо поручня, он ухватился за рукав Орлова мёртвой хваткой. Капитан, что было сил, пытался вытянуть дрыгающегося директора, но ботинки подло скользили по полу.
Директор резко дёрнул, пытаясь залезть наверх. Капитан потерял равновесие. Он подался вперёд под весом висящего на нём человека, и инерция опрокинула его самого за перила.
Но капитану не удалось ни за что схватиться. С коротким воплем он полетел вниз. А спасшийся директор перевалился через поручень и сидел, оперевшись спиной об ограду.
Он не мог успокоиться, его трясло, ко лбу прилипли волосы, а всё лицо покрылось испариной.
Послышался звук падения.
На подкашивающихся ногах директор выглянул за ограждение. Тело в неестественной позе лежало на площади. Под ним медленно растекалась алая кровь. К погибшему капитану побежали люди. Директор отпрянул от ограды.
Почти беззвучно пробормотал: «Как же теперь лететь...».
Осмотрелся по сторонам, убедившись, что они были на балконе одни. Заметил, как на технической площадке мелькнул луч фонаря. И директор, не оглядываясь, побежал прочь к спуску с галереи.
Через несколько мгновений на балконе показался старший инженер Виктор Волков. Он осветил фонарём ограду, стаканчик с лужей разлитого кофе. Медленно подошёл к ограде...
***
В помещении царил полумрак. Коробка из серых пустых стен и одной двери освещалась единственной лампой. Из мебели: лишь металлический квадратный стол и пара стульев, на которых сидели двое.
— Виктор Герасимович, извините, но у меня приказ...
— Паш, ты серьёзно веришь в это? И вот это... Обязательно? — Волков поднял вверх руки, стянутые пластиковой стяжкой на запястьях.
— Инструкция... Надо..., — замялся круглолицый молодой парень, махнул рукой и маленьким ножом разрезал стяжку.
Пластик упал на стол. Волков довольно выдохнул и потёр ладонями запястья. Повертел кистями, разминая, и положил руки на стол. Внимательно посмотрел в глаза парня.
— Ты же толковый механик, руки из нужного места растут. Как тебя угораздило попасть в безопасники...
— Кто-то должен следить за порядком, — Паша пожал плечами, — да и работа не пыльная... Была до сегодняшнего дня.
— Да уж, просто курорт.
Паша усмехнулся, но быстро взял себя в руки и посерьёзнел.
— Виктор Герасимович, вы же понимаете, как это выглядит?
Волков подался вперёд, нависнув над столом.
— А ты сам-то как считаешь?
— Все знали, что вы с Орловым очень ругались. И вас видели на балконе сразу после падения... Тут только два варианта.
— Ну давай, — кивнул Волков. — Озвучь.
— Либо вы видели, как он прыгнул. Либо... Получается, что вы толкнули его.
— Нет, не получается, мать твою! — Волков стукнул по столу. — Саша был ещё той занозой в заднице, но я не стал бы убивать человека.
Инженер отвёл взгляд, уставившись в серую стену. Он прокручивал снова момент перед глазами, но нечего было добавить.
— Я даже не знал, что это капитан разбился... Только здесь уже вы мне сказали.
— Вы кого-то видели?
— Да нет же, говорю. Я пошёл на крик, а потом... Увидел тело.
— Я верю вам, но вы же понимаете...
Дверь отворилась. В проёме лампа подсветила со спины высокую фигуру. Силуэт шагнул в помещение.
Константин Дмитриевич подошёл к столу и поставил пару стаканчиков кофе на него.
Парень из службы безопасности вскочил со стула и выпрямился.
— Госпо...
— Оставьте нас, — перебил парня директор, сел на его место и придвинул один стакан Волкову.
Тон был такой, что Паша лишь коротко кивнул, обменялся взглядами с инженером и быстро ретировался из помещения, прикрыв за собой дверь. Щёлкнул замок.
— Виктор Герасимович, ситуация катастрофическая, — начал директор и хлебнул кофе. — И складывается… не в вашу пользу. Вас видели на том балконе. Весь персонал наслышан о вашей ссоре с Орловым, — директор сделал ещё глоток и поставил стакан на стол.
— Я просто оказался не в том месте, не в то время. Но я, правда, не знаю, что там произошло.
— Я вам верю. И я могу вам помочь, — почти прошептал директор, наклонившись над столом, и краем глаза бросил взгляд на дверь.
— Договаривайте. Я же знаю, что есть какое-то условие.
— Полёт должен состояться.
— Что?! — Волков откинулся на спинку стула и тихо рассмеялся. — У нас нет капитана, какой, к чёрту, полёт?
— Но у нас есть вы. Все знают о вашем бесценном опыте в роли капитана-механика.
Лицо инженера стало каменным, улыбка спряталась в бороду. Он взял стакан кофе. Но, покрутив его в руках, поставил обратно.
— Если вы возглавите корабль, то смерть Орлова признают несчастным случаем. Я гарантирую, — директор перешёл на обычный тон голоса.
— Я... Конечно, я хотел стать капитаном, но... — Волков помотал головой и опустил взгляд. — Но не такой ценой. Ужасная смерть...
— Безусловно это большая потеря для нас. Но, я думаю, капитан бы одобрил вашу кандидатуру.
— Черта с два! — Волков махнул рукой.
— Вы согласны? До вылета осталось меньше десяти часов.
— А разве у меня есть выбор?
— Вы правы — нет. Вылет завтра... Уже сегодня в полдень, — директор резко встал из-за стола и случайно толкнул стол.
Константин тихо ругнулся.
Стоявшие на столе стаканы затряслись и попытались опрокинуться. Волков поймал свой, но второй упал на бок и лужа разлилась по столу. Струйка потекла до края, капли по одной стали падать на пол.
Волков смотрел на спасённый стакан в своей руке. Пить совсем не хотелось, и он поставил обратно на стол.
— Константин Дмитриевич!
Директор обернулся, когда уже подошел к двери и постучал в неё.
— Орлов терпеть не мог кофе, — проговорил Волков, глядя на лужу кофе.
— И что?
Волков перевёл взгляд на директора, но промолчал.
— Я передам это службе безопасности. Мы разберёмся, — директор платком вытер пот со лба.
Щёлкнул замок и дверь открылась.
— Сейчас вам выдадут новую одежду и введут в курс дела, — директор уже вышел, но в последний момент заглянул обратно в помещение, — поспите немного.
Волков молча смотрел, как капли по одной падают на пол и увеличивают там лужу.
***
Волков сидел, плотно пристёгнутый ремнями на своём кресле. Над его местом на стенке висела табличка «Капитан».
В кабине пустовало лишь одно место — «Старшего инженера». Волков хотел бы остаться на нём, но информационный монитор и связь со стартовой площадкой были только на капитанском месте. А он — теперь капитан.
Остальной офицерский состав экипажа занимал оставшиеся места. Рядовые — в другом отсеке.
На всех были надеты защитные скафандры и шлемы, оборудованные внутренней связью.
Однако в эфире царила тишина.
Некоторые искоса поглядывали на нового капитана. Другие отводили взгляд, когда на них смотрел командир. Третьи сидели с закрытыми глазами и просто ждали пуска.
Волков уставился на информационное табло в метре перед собой и пробежался по всем параметрам. Все были в норме.
— Поехали!
Громкий голос бывшего старшего инженера, ныне капитана, громом разорвал тишину в эфире, но потонул в ней же. Роботизированный голос работника стартовой площадки, лишённый любых эмоций, ответил добром. Экипаж промолчал.
Послышались скрипы, лязги металла снаружи. Отдавали крепления. Затем равномерно загудело. И гул постепенно нарастал. Пусковые двигатели начали свою работу. Корабль завибрировал, и каждый член экипажа чувствовал это своим нутром. Виктор не закрывал глаз ни на секунду — следил за графиками на экране. Появлялись пики на кривой резонанса.
— Ну вот, они есть. Но всегда они были... — прошептал новый капитан.
«Есть отрыв», прозвучал в эфире голос робота, лишённого эмоций.
По прошествии нескольких минут пусковой модуль выполнил свою задачу. Волков нажал на экран, и модуль, отсоединившись, отправился обратно на верфь.
Командир корабля дал команду экипажу отстёгиваться, включил устройства искусственной гравитации. Дал приказ приступать к нормальным обязанностям. Чей-то микрофон затрещал, как если кто-то хотел ответить, но также внезапно умолк. Все разбрелись по кораблю. «Пётр Первый» держал курс на Марс.
***
2 месяца после вылета.
Рейс шёл в целом спокойно.
Новенький корабль, только сошедший со стапелей, редко давал поводы поработать. Периодически случались мелкие проблемы, которые не проявили себя в симуляциях. Впрочем, невозможно заранее предугадать лопнувшую прокладку или ослабленный болт.
Бывший старший инженер Волков сидел за большим рабочим столом. Стол был чист: ничего, кроме большого потухшего экрана и прикрученной к столу настольной лампы.
В руках он держал большую кружку с горячим кофе. Над ней тонко струился пар, а каюту наполняли кофейные ароматы.
— Виктор Герасимович, тут что-то странное, — молодой механик без стука вбежал в открытую дверь каюты капитана-механика, как гласила новая табличка.
— Что там, Вань? — Волков сидел в большом кресле в полутьме.
Парень принёс с собой несколько листов бумаг. Он по отдельности положил их на стол перед начальником.
— Это графики вибраций на ферме. Я несколько дней смотрю и они не угасают... — Ваня почесал затылок и замялся, — они будто нарастают.
Волков резко перевёл взгляд на подчинённого, но ничего не сказал. А парень стоял, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что сказать дальше.
— Твои мысли?
— Ну-у-у, честно, не представляю. Этого не было в...
— Много чего не было, — отрезал Волков и сделал большую паузу, глотнув кофе. — Как давно?
— Несколько дней.
— Ты инженер или кто? Конкретнее.
— Я веду наблюдение уже четвёртый день. И амплитуда не падает.
— Растёт?
— Пока нет, но...
— Тогда веди наблюдение, но не паникуй. Ты внимательный, молодец, далеко пойдёшь.
Ваня начал часто кивать и собирать бумаги, но капитан-механик властно положил свою руку поверх листов и помотал головой.
— Ступай.
Оставшись наедине в каюте, Виктор Герасимович поставил кружку на стол, придвинулся и снова взглянул на графики.
— Ну не может оно постоянно расти, упадёт.
Волков отодвинул бумаги на край стола, но не убирал их в ящик. Он откинулся в кресле и просто уставился в потолок. Тяжело выдохнул и нажал кнопку, погасив свет в каюте.
К тишине присоединился мрак.
***
3 месяца после вылета
В стекле иллюминатора виднелось лишь одно светило. Отражение настольной лампы. В остальном — лишь непроглядная угольно-чёрная пустота. Но Виктор Волков любил смотреть на неё. Мог часами вглядываться, ощущая, что смотрит в глубину своей души с такой же пустотой внутри.
Монитор, как всегда, стоял потухший. Бумаги с графиками лежали на краю стола, пожелтевшие, затёртые по углам.
Центр требовал постоянной отчётности от корабля, однако, авторитет позволял Волкову подолгу игнорировать их запросы, ссылаясь на абсолютно надуманные предлоги. Никто в них не верил, но все делали вид.
Волков поражался, какой ажиотаж был вокруг этого проекта, сколько ресурсов вложили в корабль «Пётр Первый», а теперь всё делалось спустя рукава. Уже который месяц кряду этот рейс напоминал рутинный переход по океану между Америкой и Африкой, а не первый в истории страны межпланетный перелёт.
В дверь постучали и оторвали Виктора от размышлений. Сразу после стука, не дожидаясь ответа, в каюту вошёл Ваня. В его руках снова была пачка бумаг.
— Виктор Герасимович, это важно! — он потряс бумагами перед собой.
— Ну раз ты снова столько бумаг напечатал, то не сомневаюсь, что важно, — Волков подошёл к столу и сел на него.
— Мои подозрения оправдались.
Ваня рассыпал бумаги по столу. На них изображались различные кривые с большим количеством пометок маркером.
— Во время запуска двигателей происходит импульс, вот, — он ткнул пальцем в один из графиков, — а ферма сама по себе «играет» с определённой амплитудой. И они слишком часто совпадают.
Лицо Волкова посерьёзнело. Брови насупились, а лоб разрезали глубокие морщины. Он никак не прокомментировал слова парня, но нагнулся над листами и стал внимательно разглядывать, бегая глазами по каждому.
— Я смотрю они ещё не вышли за рамки, — палец Волкова начертил невидимые линии на одном из графиков и посмотрел на Ваню.
— Да, но тенденция на рост. Почти каждый толчок раскачивает все сильнее. Я боюсь...
— Ваня, ты инженер! Инженер не боится. Инженер видит проблему и ищет решение. А страх — это не решение. Есть решение?
— Я думал, что можно попробовать раскачать в другую сторону. И так затушить колебания, — неуверенно предложил парень.
— Металл не выдержит, — помотал головой Волков.
— Тогда... Я подумаю ещё.
— Это правильный ответ. Как инженер...
И в этот момент корабль качнуло. Как будто он наехал на какой-то камень. Волков схватил трубку телефона и нажал клавиши.
Но ответа не последовало. Лишь длинные гудки. Он снова попытался, но безуспешно.
— Иди в машину, проверь всё и доложи, что это, мать его, было, — скомандовал Волков.
Парень коротко кивнул и вылетел из каюты капитана. А сам капитан стал ходить по каюте взад-вперёд. В океане наткнуться на подводную волну можно было с лёгкостью и ощущалось это схоже. Но здесь открытый космос. «Наехать» банально не на что. Если какой-то объект, будь то осколок кометы или кристалл льда, попадутся на пути, то они просто ударятся по носовой защите. Экипаж внутри и не узнает об этом.
В голове капитана-механика очень неприятно зашевелились шестерни, которые своими расчётами смазал молодой подопечный, а этот толчок запустил их в движение.
Опыт подсказывал, что, после всех пройденных испытаний, судно было готово к безопасному рейсу. Не бывает проблем, которые невозможно решить. Но что-то внутри грудной клетки скребло душу Виктора... Чуйка или страх, неважно.
Раздался звонок. Волков одним прыжком через всю каюту оказался у стола с трубкой около уха. Он слушал то, что ему говорят. И молчал.
Корабль снова тряхнуло так, что со стола заскользили прочь бумаги, лежавшие на краю. Волков кивнул, скорее себе, потому что никто бы не увидел этого.
— Я спускаюсь на пост управления!
Спустя мгновения капитан-механик Виктор Волков стоял около пульта и смотрел на экраны. Некоторые показатели мигали красным.
— Отклонении от траектории.
Один из офицеров, стоящий у другого экрана, сказал это, но не посмотрел на Волкова и даже не убедился, слышал ли тот. Но Волков всё слышал. Его мозг жадно схватывал любую информацию изо всех источников и переваривал её, пытаясь найти решение.
Но такого не случалось в его многолетней карьере и нужно было искать новое решение. И экстренно.
Корабль в очередной раз сильно качнуло и Виктор заметил странное. Ручки и скрепки скользили по панели, как будто был наклон.
— Что за...
— Нас раскручивает! — вскрикнул тот же офицер.
— Виктор Герасимович, конструкция фермы лопнула в одном месте! — Ваня кричал с другого конца помещения. Он стоял у монитора, на котором были нарисованы всё те же кривые линии, которые он приносил начальнику на бумаге.
Капитан в пару движений оказался рядом и уставился на графики. Пики, которые он видел и раньше, выглядели словно стена, выросшая посреди поля. Теперь невооружённым глазом стало видно, что никакими допусками и не пахнет.
— Мы уходим с траектории! — крикнул кто-то.
— Если мы не вернёмся — нам не хватит топлива долететь до Марса, надо что-то делать, — Ваня то ли объяснял себе, то ли говорил это капитану.
Волков закрыл глаза. Он представил себя снаружи корабля. Увидел, как корабль летит, раскручиваясь, вокруг своей оси.
— Две минуты до точки невозврата!
Увидел, как на промежуточной ферме лопнули трубы нескольких из треугольников конструкции. Ничего сделать с ними сейчас было нельзя. Но необходимо вернуться на траекторию.
— Минута до точки!
Ваня потрепал Волкова за плечо. Тот открыл глаза, и посмотрел на молодого механика с какой-то отрешённостью. Затем подошёл к середине пульта. И молча вдавил рукоятку до конца.
Стало слышно, как в машинном отделении загудели механизмы, гул стал почти оглушительным. Корабль очень сильно тряхнуло. Один из офицеров не устоял и упал на пол. Волков удержался на ногах и вернул рукоятку в прежнее положение.
— На ферме лопнули еще балки! — крикнул Ваня.
— Мы не вернулись на траекторию! Только выиграли ещё немного времени, — пытаясь подняться с пола сказал офицер.
В пункт управления забежал взрослый худощавый мужчина. У него была сильная отдышка и бледное лицо. Он, сбиваясь, сказал:
— Жилой модуль... заблокирован! После последнего... толчка заклинило гермодверь.
— Трубы лопаются, ферма не выдерживает! — крикнул Ваня.
— Нас крутит! У нас лишь один шанс вернуться на траекторию! — офицер поднялся с пола и снова стоял у экранов.
Волков положил ладонь на рукоятку.
— Активировать тормозные двигателя! Толкнём себя всем, чем можно! — дал команду Волков.
— Но такой толчок оторвёт жилой модуль, ферма не выдержит такой импульс.
— Я сказал активировать! У нас нет времени думать.
— Но там столько людей... Мы не можем приговорить...
— Твою мать, один шанс! — Волков заорал на офицера, но тот замер, не в силах выполнить приказ.
И в этот момент через всё помещение пробежал Ваня, пощёлкал на клавиатуре и занёс руку над кнопкой. Волков посмотрел в глаза молодого парня.
— На счёт раз... Раз!
Ваня нажал кнопку, Волков до упора вдавил рукоять.
Корабль получил такой мощный импульс, что никакие установки искусственной гравитации не помогли и людей, словно игрушечных разбросало по помещению.
Замигал свет. Запищали сигнализации, а на экранах вспыхнули десятки красных параметров.
На долгие мгновения помещение погрузилось в неестественную тишину. Или Волкову так только казалось.
Через несколько долгих минут первым, кто пришёл в себя и встал на ноги стал молодой Ваня. Он подошёл к экрану, подволакивая вывихнутую ногу и уставился в него.
— Мы вернулись! — он истерично хихикнул. — Мы на траектории!
Но никто не ответил. Остальные члены экипажа, разбросанные по помещению, словно кегли после удачного попадания шара, приходили в себя.
Следующим поднялся офицер, который отказался выполнять приказ Волкова. По его лицу стекала струйка крови из рассечённой брови. Он тоже подошёл к экрану. После взгляда на экран его итак бледное лицо совсем побелело. Все параметры, касающиеся жилого модуля, горели красным.
Ноги офицера подкосились, и он осел на пол. Поджав под себя ноги, он уставился в ничто перед собой.
Волков пришёл в себя, но не мог подняться. Посмотрел на экраны и увидел то же самое, что ослушавшийся его офицер. Виктор опустил взгляд и не знал, что сказать. Счастливое спасение стоило слишком дорого.
***
«Корабль "Пётр Первый" успешно достиг точки назначения...»
Губа Виктора дернулась, а рот скривился в едва уловимой ухмылке. Он помотал головой и сделал глоток горячего кофе из кружки.
«... экипаж столкнулся с определёнными трудностями, но под руководством Виктора Волкова...»
— Ни слова о погибших...
«... после технического обслуживания состояние корабля будет равносильно новому...»
Волков захлопнул журнал и положил его на широкий металлический подоконник. На его обложке красовалась фотография Виктора крупным планом. Заголовок гласил: «Прорубил окно на Марс!».
Сам Виктор стоял на балконе высотного здания, спрятанного под куполом. Сквозь прозрачные секции купола, виднелись две луны: гигантский щербатый камень и крохотный яркий карлик.
Он сделал ещё один глоток кофе.
— Ну и дрянь тут кофе. Теперь я тебя понимаю, Саш! — капитан-механтк поднял руку с кружкой к небу.
В голове всплыл вечер, когда Волков последний раз увидел капитана, точнее тело капитана. Тихий вечер, эхо шагов, чей-то спор на пустынной площадке, звон, крик. Виктор помнил, как побежал на этот протяжный крик, как оббегал лужу пролитого кофе, как увидел тело внизу...
— Кто-то был там с ним...
Беспощадная критика
Не странно, что в этой истории яйца оказались только у Волкова. Странно что они вообще оказались. Тех, кто с яйцами, на таких постах уже давно не держат. Но весь смысл яиц Волкова свëлся лишь к тому, что он оказался настолько храбрым, что совершенно не боялся за жизнь вверенных ему людей.
… Почему-то вспоминается глубокомысленное высказывание одного голливудского персонажа, советского милиционера: «Капитализм!» — хотя и при другой формации вряд ли могло быть принципиально иначе, традиции-то идут из глубины веков
История написано неплохо, но имеет ряд вопросов, ошибок и противоречий.
Где ОТК? (отдел технического контроля). Почему этим должен заниматься капитан корабля? У него есть задачи и поважнее и это не в его юрисдикции. Идеально было если Орлов был сотрудником ОТК честный и неподкупный и после беседы с директором и Волковым отправил бы жалобу выше инстанции.
Где дублер случаи гибели капитана корабля?
Где видеокамеры? В наше время технические глаза на каждом заводе и предприятии имеются, фиксируя каждый наш шаг.
Почему директору разрешили отправить Волкова в полет? Это не в его власти, служба безопасности это другое подразделение, и там свой начальник. Волков находился бы дальше под следствием. Если там все коррумпированные между собой, то надо как-то упомянуть.
В итоге ситуация в рассказе выглядит так – “Корабль во имя партии не смотря на огрехи полетит и добьемся цели вопреки всему”.