Смысл жизни. Утренний взгляд

Пасха. В пять утра смачно ем котлеты. Моя страшная сторожевая собака — шпиц Тимоша преданно смотрит и жалостно поскуливает, пока ещё на высокой ноте. Раньше это действовало — я не мог со спокойной совестью продолжать вкушать яства и обязательно делился. Однако, позже нарисовались минусы от такой «доброты»: нарушение режима питания и рациона собаки, что находило выход на улице в виде зеленоватых какашек; перспектива ожирения пушистого обжорки и привычка каждый раз доставать едока, начиная с дверцы холодильника. Недавнее открытие, что собака практически не умеет обижаться, полностью разгрузило мою совесть, и сейчас я совершенно спокойно вкушаю предпасхальные труды моей жены и с древнерусской тоской выискиваю в смешной лохматой кучки незрелую собачью душу.

Пасха для того и праздник, что он праздник души. Коряво, но вы поняли. Этот день с утра располагает к высоким думам о главном. Правда, скоро проснутся мои близкие и выплывшее из-за горизонта солнце перестанет быть сказочным, поднимется выше, теряя розоватый оттенок, и дымка романтики со вкусом детства рассеется, и, ни смотря на «Христос воскрес, любимый — воистину воскрес, любимая» и поцелуйчик в губы, всё приобретёт привычный характер обычного выходного. Но пока они спят утренняя сказка продолжается, и мои думы бороздят просторы одухотворённой Вселенной.

Засранчик Тимоша перешёл уже на низкую ноту открытого лая, и я его выпроваживаю с кухни, запирая дверь. То, что ему пожрать хочется — это понятно, но если бы в Пасху он, как я, о чём-то более важном думал… О чём? — Ну, например, о том, что надоело унижаться — вот бы человеком родиться хотя бы в следующей жизни, тогда можно было бы стать хозяином волшебного холодильника, в котором еда не переводится.

Не сомневаюсь, что не только мой шпиц, но и другие собаки доходили до этой мысли (не верите — посмотрите им в глаза). То, что для нас привычная бытовая вещь, а для них — верх философии, ещё не делает нас выше на ступени эволюции сознания. В отношении меня — всё-таки я выше их на одну триста шестьдесят пятую часть ступени. Потому, как один день в году, на Пасху имею более продвинутые мысли, чем бытийность хозяина холодильника... Ну, слукавил маленько. Имею грешок пописывать, а посему такое сочинительство тоже частенько приводит в глубины, так сказать, человеческого смысла...

Ладно, будем считать, что я доказал более высокое духовно-сознательное (я бы так сказал) положение человека относительно собаки (ха-ха). Собака почти понимает смысл, но не совсем его осознаёт (мешает запах котлет). Человек тоже понимает свой смысл, но тоже не совсем его осознаёт. Ему мешает          . . . . . . . . . (каждому своё вписать). Смыслы эти разные по масштабу, скажем так, на порядок. Получается только две ступени — собака, человек. А их-то больше. Ниже собаки есть наверное ступень таракан (сейчас Лакро возбудится; это мой знакомый — такой тоже сыщик смысла жизни и любитель тараканов; когда сыт, он утверждает, что смысла жизни нет). Если у собаки цель стать хозяином еды и раз и навсегда решить эту проблему, то у таракана — найти еду сейчас. Перспектива — уже непосильный для него уровень.

Получается лестница. червяки, микробы, амёбы, растения… А что человек? Он самая высшая ступень? И что за смысл себя он смутно осознаёт? Возможно...

— Папа, я посмотрю мультики?

— Христос воскрес, любимый.

Тьфу. Мои спиногрызы проснулись на самом интересном месте.

— Воистину воскрес, любимая.

Ладно, я завтра утром постараюсь продолжить…