Как правильно опрокидывать елку

Елка пахла опасностью. Грайм осторожно подошел к ней, вытянул шею и понюхал ветку. Пластмасса. Искусственное дерево, напоминающее зеленую пирамиду, венчала красная звезда. От елки исходила угроза, но какая именно, было неясно. Неожиданно для самого себя Грайм зашипел, выгнул спину, и через мгновение бросился на гирлянду, украшавшую деревце. Ель покачнулась, но устояла. Уцелела и гирлянда. Зато зеленому стеклянному шарику не повезло – на полу лежали его осколки.

— Грайм, опять?! — крикнула хозяйка Оля, прибежавшая на шум из кухни.

Она стояла в дверях, держа в руках полотенце, и смотрела на кота с укором. Светло-русая коса чуть растрепалась, а на свитере с оленями виднелись следы муки — видимо, от приготовления пирога. Взглянув на ее лицо с мягкими чертами и голубыми глазами, кот уловил смесь легкой усталости и спокойной радости. На ее левом запястье побрякивал браслет с крохотными подвесками-шармами в виде книг — подарок коллег из библиотеки, куда она устроилась сразу после института, и работала там уже третий год.

— Весь год спокойно ел и спал, а тут — на тебе! — добродушно проворчала она, убирая прядь волос за ухо.

Квартира, где жили Грайм и Оля, была небольшой, но уютной. В углу единственной комнаты стоял старый диван с клетчатым покрывалом, а рядом — книжный шкаф, в котором соседствовали представители разных взглядов и эпох — от Аристотеля до Яхиной. На подоконнике, среди горшков с геранью и фиалками, поблескивало конфетти. На столе в центре комнаты уже стояли нарезанные ломтики колбасы и сыр — Оля готовилась к приходу Сергея, своего жениха, который ехал через всю Москву, чтобы вместе с любимой встретить Новый год.

За сохранность еды на столе можно было не волноваться — Грайм еще в младенчестве усвоил, что запрыгивать на стол нельзя. А вот за елку переживать стоило.

Вздохнув, Оля пошла за веником – убирать то, что осталось от разбитой игрушки.

Грайм все свои восемь лет жил простой котовьей жизнью. Да и нужна ли коту сложность? Полная миска, мягкая лежанка, летом – охота на мух, зимой – место у батареи, время от времени – игры с лазерной указкой. И, конечно, колени хозяйки, на которых так сладко дремать. Но каждый раз перед Новым годом в сознании Грайма пробуждалось что-то древнее и необъяснимое. Он просто знал, что ему обязательно нужно опрокинуть елку. Кот не понимал, для чего это нужно, и откуда пришло это знание. Но каждый раз успешно выполнял свою миссию, после чего успокаивался. До следующего Нового года.

Но в этот раз тревога была особенно сильной.

Когда хозяйка унесла осколки и вернулась на кухню, Грайм уселся перед елкой, пристально глядя на звезду. Ее свет казался ему слишком ярким, почти ослепляющим. Внезапно он услышал тихий звук. Скрежет когтей по полу. Грайм вздрогнул, обернулся и замер.

Пространство изменилось, свет ламп потускнел, а по воздуху пронеслось нечто тревожащее. Перед ним стояли три полупрозрачных силуэта. То ли собаки, то ли шакалы. Казалось, они были сделаны из серого дыма. Морды вытянутые, уши заостренные, в глазах – золотистое сияние. Движения их были плавными и бесшумными, как у опытных хищников, вышедших на охоту.

— Ану-Бары, — прошептал Грайм, сам не понимая, откуда знает это слово.

Один из псов, самый высокий, шагнул вперед.

— Это вы, — прорычал Грайм, выгибая спину.

— Да, это мы, — ответил Ану-Бар, и его голос прозвучал так, будто они находились в огромном пустом помещении. — Ты опрокидываешь елки каждый год, но это не поможет. Раньше ты успевал, но теперь мы наконец-то здесь.

Грайм ощетинился, готовясь к нападению псов-шакалов, но вдруг ощутил, как пространство вокруг дрогнуло, по телу прошла волна жара, и время будто замедлилось. И тут он услышал голос, мягкий, но полный власти:

— Хранитель, не бойся.

Грайм замер. Перед ним, словно из воздуха, появилась стройная кошка с изящной фигурой и золотистой шерстью. Ее глаза сияли, как две луны.

— Бастет, — выдохнул он.

Рядом с ней возникла другая фигура — степная рысь, каракал с длинными кисточками на ушах и огненно-рыжей шерстью.

— Ашторет, — прошептал Грайм, и его голос дрогнул.

«Откуда я знаю, кто это?», — промелькнуло в голове Грайма. Но никаких сомнений в том, что это были они – богини-кошки. Бастет, правившая к западу от великой реки Египта, и Ашторет, чьими владениями были пустыни и плодородные долины между Нилом и Евфратом.

— Ты забыл, кто ты, — сказала Ашторет, ее голос был женственным, низким и бархатистым. — Но мы напомним.

Внезапно перед глазами Грайма начали мелькать образы. Он увидел себя в других телах и иных временах. Сначала – череда кошачьих воплощений. Десятки опрокинутых елок. Затем перед ним предстали картины более старых инкарнаций. Вот он — огромный черный кот, скользящий по крышам древнего Мемфиса. Еще древнее, и вот он — человек, шаман в звериной шкуре. Он видит, как люди его племени танцуют вокруг хвойного дерева, а из пламени костров, горящих вокруг, поднимаются красные пылающие звезды, их свет освещает ночное небо.

— Теперь ты вспомнил? Ты всегда был Хранителем, —сказала Бастет. — Ты сражался с Исфет с самого начала времен.

— С кем? Что за Исфет?

— Потом объясню, — ответила Бастет. — А сейчас действуй!

Грайм почувствовал, как внутри него пробуждается древняя сила. Он поднял голову и посмотрел на шакалов.

— Вы не пройдете, — прошипел он с твердой решимостью в голосе.

— Да ладно? — усмехнулся самый большой Ану-Бар.

Грайм напрягся. Шакалы медленно приближались к нему. Их глаза горели ненавистью, пасти были приоткрыты, в них блестели клыки, похожие на кинжалы.

— Ты не сможешь остановить нас, кот, — сказал один из них, скаля зубы.

— Проверим, — мяукнул Грайм, резко выгибаясь.

Первый шакал бросился вперед, но Грайм молнией взлетел в воздух и приземлился прямо на собачью морду и впился в нее когтями. Раздался хриплый рык, и шакал отступил, пошатнувшись.

В этот момент в комнату вошла Оля. В руках она держала салатницу, наполненную «Оливье».

— Грайм! Что ты? — удивленно воскликнула она.

В это время кот метнулся к елке, обогнул ее и, оттолкнувшись от стены, прыгнул на второго шакала.

Оля, застыв, смотрела на то, как Грайм мечется по комнате, будто сражаясь с кем-то невидимым. Ее сердце забилось быстрее от волнения за любимого питомца.

Грайм приземлился на спину второго шакала и полоснул когтями по его бокам. В ответ тот попытался сбросить кота, но Грайм удержался, вцепившись зубами в его загривок.

Оля достала телефон и поднесла к уху.

— Сереж, ты скоро? — озабоченно сказала она собеседнику. — Грайм вообще с ума сошел. Мечется как бешеный. Что? Нет, петарды еще не взрывают. Нет, раньше он не настолько… Ты не знаешь ветеринара, который сейчас поможет?

Тем временем третий шакал попытался напасть сзади, но Грайм кошачьим чутьем почувствовал его движение. Он прыгнул и перекатился по полу, уходя от удара.

Шакалы зарычали в унисон, их глаза пылали ненавистью. Они окружили Грайма и стали приближаться к нему, сжимая круг. Точнее, треугольник.

— В этот раз победа будет за нами, — прошипел один из шакалов.

Но в этот момент рядом с ухом Грайма снова раздался голос Бастет:

— Помни, кто ты.

Кот замер. Внезапно он взвился в воздух и, оттолкнувшись от люстры, приземлился прямо на звезду, сиявшую на елке.

— Грайм, нет! — воскликнула Оля, когда елка начала падать.

И когда он рухнула на пол, шакалы дико взвыли, их силуэты затрепетали, и рассеялись, словно дым на ветру. Оля схватилась за голову и воскликнула: «Ну Грайм, ну зачем?»

Елка с глухим стуком рухнула на пол, а Грайм, гордо сидя рядом с ней, принялся вылизывать лапу.

— Котик, ну ты даешь, — пробормотала Оля, вздыхая. — Опять не Новый год, а время приключений.

Кот посмотрел на хозяйку, его взгляд был полон спокойной уверенности. Она взяла его на руки, прижала к себе, и принялась гладить. Потом, улыбнувшись, опустила питомца на пол. «Обошлось», — сказала она про себя.

Грайм, облизывая заднюю лапу, окинул взглядом комнату. Оля вздохнула, снова принесла веник и начала собирать осколки игрушек.

— Ну и кошмар, — бормотала она. — Каждый год одно и то же. Ты хоть понимаешь, что игрушки денег стоят?

Грайм, хоть и сидел на полу, посмотрел на нее свысока. Люди. Они могут кормить и гладить кошек, но понять по-настоящему не смогут никогда.

Комната снова потемнела. Грайм ощутил, как воздух вокруг сгустился. Оля этого не заметила — она продолжала возиться с елкой, ворча что-то про «разрушительное ранчо».

— Ты справился, — раздался мягкий, почти мурлыкающий голос.

Грайм поднял голову. На подоконнике сидела Бастет. Рядом с ней появилась Ашторет.

— Но это еще не конец, — сказала богиня-рысь.

— Ты вспомнил, кто ты? — спокойно спросила Бастет, и в этот момент Грайму показалось, что ее глаза смотрели прямо в его душу.

— Вроде бы, да. Но кто я теперь? — фыркнул Грайм. — Когда-то я был человеком, но сейчас я просто кот, который каждый год рушит елки.

— Нет, — вмешалась Ашторет, ее голос зазвенел, как струна. — Ты тот, кем ты был всегда.

В этот момент перед глазами Грайма снова вспыхнули древние образы.

— В те времена, когда люди еще не умели писать, а знания передавали из уст в уста от старших к младшим, ты был шаманом, — сказала Ашторет. — Лучшим. Единственным, кто мог остановить приход Исфет — древней силы Хаоса, возникшей задолго до того, как была создана вселенная. В одной из последующих жизней ты был жрецом. Но помнишь ли ты, почему Хаос смог проникнуть сюда?

Образ перед глазами Грайма изменился: теперь он стоял в белых одеждах среди песков. Вокруг — высокие колонны, а в руках он держал золотую статуэтку кошки.

— Ты служил мне, — добавила Бастет. — В храме, который возвели мои дети.

— И ты же предал нас, — продолжила Ашторет, ее глаза вспыхнули.

— Предал? — робко мурлыкнул Грайм.

— Знаю, ты хотел помочь людям. Но вместо этого ты позволил Хаосу проникнуть в этот мир, — ответила Ашторет. — Через звезду и дерево.

Грайма накрыло воспоминанием: огромный кедр, доставленный специально с гор Ливана, а на вершине дерева — сияющая звезда. Он, тогда еще жрец, а не кот, смотрел, как открывался портал, из которого в наш мир хлынули тени.

— Ты сделал это. И теперь искупаешь свою вину, — сказала Бастет.

— Во всех твоих воплощениях, из года в год, — добавила Ашторет.

— Значит, звезда и елка — это… — начал Грайм, но богиня-рысь его перебила.

— Это древний символ, — сказала Ашторет, и эти слова прозвучали, словно раскаты грома в пустыне. — Древо, соединяющее небо и землю. И если повесить на макушку звезду, то это станет маяком для разрушительных сил, которые стремятся проникнуть в ваш мир. Каждый Новый год граница между мирами становится тоньше, и портал открывается.

— Но почему именно в Новый год? — спросил Грайм, его уши дернулись, готовые ловить каждое слово.

— Новый год — это граница, — взяла слово Бастет. — Люди, сами того не понимая, в это время создают будущее. Обычно их духовной энергии не хватает на что-то серьезное. Но не в эту ночь. В Новый год они так неистово верят в чудо и надеются на лучшее, что сила их чувств создает трещину между мирами. И тогда елка со звездой открывает врата.

— То есть, опрокинуть елку, значит… — начал Грайм.

— Все верно, Хранитель, это закроет портал. И второй раз он уже не откроется, даже если поднять ее обратно. — Перебила его Бастет. — Объяснять не буду, просто знай — таков закон.

После нее в разговор вновь вступила Ашторет:

— Ты все вспомнил? Больше не забывай о том, кто ты.

— Да, госпожа, я… — начал робко отвечать кот, но не окончил фразу, потому что его снова перебили, на этот раз уже Бастет.

— Нет, сестра. — сказала она. — Он все равно забудет.

Фигуры богинь молча растворились в воздухе.

В дверь позвонили. Оля, на ходу поправляя волосы, побежала открывать. В квартиру вошел парень, от его пальто пахло морозной свежестью. В руках он держал бутылку шампанского, завернутую в блестящую подарочную упаковку, и букет белых хризантем.

— С наступающим! — сказал он, широко улыбаясь.

— Аааа, Сережа, как же я рада тебя видеть! — воскликнула Оля, кидаясь ему на шею. — Проходи, уже все готово. Только елку надо поднять.

— Кот? — спросил Сергей, снимая пальто.

— А кто же еще? — улыбнулась Оля. — Традиционный новогодний ритуал. Но в этом году он был особенно активным. Бросался на елку, как лев на антилопу.

— Это он так старый год прогонял. — рассмеялся парень.

Вместе они поставили елку обратно, зажгли гирлянду, и разноцветные огоньки наполнили комнату теплым светом.

«Ой, пирог!», — вскрикнула Оля и метнулась в кухню. И через полминуты, улыбаясь, вынесла на подносе свое кулинарное детище, вкусно пахнущее яблоками. «Успела, не сгорел», — сказала она гордо.

Оля с Сергеем сели за накрытый стол, парень открыл шампанское с громким хлопком, и наполнил фужеры.

— Проводим 2025-й. И пусть следующий год будет лучше! — сказал Сергей, поднимая бокал.

— Спасибо уходящему году за то, что мы с тобой встретились. — добавила Оля с улыбкой.

Они рассмеялись. В комнате пахло мандаринами и шампанским, из колонки доносились негромкие звуки джаза. А Грайм, исполнивший свою миссию, спокойно спал у батареи, свернувшись клубком. Во сне он видел что-то приятное и успокаивающее.

Время шло, наступила полночь, и Оля с Сергеем встретили Новый 2026-й год, обнявшись и загадав желания. Кот не пошевелился, даже когда на улице гремела канонада петард и фейерверков — он глубоко спал, забывая, кем был в прошлых жизнях. Все воспоминания о богинях, собаках хаоса и древних ошибках погружались во тьму до следующего Нового года.

Оля и Сергей забрались с ногами на диван и накрылись пледом. Перед ними стоял ноутбук.

— Посмотрим что-нибудь? Давай «Разрушительное ранчо»? — спросил парень.

— Ну нет, разрушений на сегодня хватит. — ответила Оля.

— Или мультики? Может, «Время приключений»?

— Приключения у нас тоже были. Давай что-нибудь историческое. — сказала Оля, беря в руки ноутбук.

Она стала пролистывать предложенные видео, и вскоре нашла:

— Вот. «Кошачьи культы древности». Посмотрим?

— Да, давай.

Громыхание во дворе утихло. За окнами искрились снежинки, а Оле и Сергею было хорошо и тепло. Им казалось, что даже если вся вселенная погрузится в хаос, здесь, в их маленьком мирке, всегда будет царить уютный порядок. Новый год начинался с уверенности в том, что впереди их ждет счастливая жизнь.