Тема

До чего же обидно это – до закушенной в кровь губы! – я прослыл неплохим поэтом, где-то мэтром… Ох, если бы! Не умею писать ни кровью, ни слезами, ни желчью, ни…
Эх, проклятое безголовье, изобилье в словах фигни! А хотелось в стихах простора, солнца, воздуха – чтобы даль! Свет, моря, океаны, горы!.. Ничего не выходит. Жаль. Может, мне вдохновиться стоит чем попроще? Кто даст ответ? Скажем, мудрою чередою уходящих куда-то лет? Или, там, васильковым ситцем – ведь и в малом красоты есть? Есть ли смысл над строкою биться, чтоб не стыдно потом прочесть? Или в опыте личном стоит поискать – может, так верней: ведь не может же быть пустою череда моих долгих дней!
Вспоминаю… Как всё же много этих сроков прошло и дат! Километры легли под ноги, много раз отгорал закат… Нас, хрычей, на теперь осталось по земле не совсем уж тьма: перемёрли, однако, малость, или выжили из ума.
Раньше было, конечно, лучше – надо юности долг отдать. Из моментов прожитых кучи пережить я готов опять хоть немного, но и немало (ностальгия по детству? Да.). Жизнь нас гнула, но не ломала. Да и гнула-то не всегда. Воду пили порой из шланга, не стесняясь чумазых рук. Мы в глаза не видали манго с ананасами… Так-то, друг. Но зато всё бывало честно. Вот дворовый наш кодекс весь: давши слово – держи, хоть тресни; ну, а в драке – вторым не лезь. И с рассвета и до заката, на весь день пропадая с глаз, всей компанией мы, ребята, знали: предки не ищут нас. И на целом на свете белом – только небо, река – и мы, и какое кому там дело до далёкой такой зимы… Хоть зима нас манила тоже волшебством новогодних дней; только лето для всех, похоже, поглавнее и поважней. Вот писать бы стихи об этом! И забить бы туда, в строку, золотую росу рассветов с еле слышным «кукареку». И суметь описать словами упоительно-злую ту – вечеров распалённых пламя! – неподвижную духоту. Лёт стрекоз над кустом сирени, водомерок скользящий след… И этическим дать рефреном: мол, прекрасней такого нет.
А быть может, заняться стоит романтизмом? Тайга, костёр? Ведь же зиждутся все устои на романтике до сих пор: голубых городов обводы, сантименты гитарных струн… Плюс красоты родной природы, экзотичный шаман-колдун, плюс легенды, поверья, знаки – тут и мистики влить не грех, так пускай бы читатель плакал над судьбою несчастных тех, кто не смог, не добился чуда, но отчаянно рвался ввысь…
Нет, пожалуй, о них не буду: без меня уже завались стихотворства на тему эту! Есть за мною такой грешок: дескать, вот я брожу по свету – получайте о том стишок! Тут ведь как? Написать от сердца! А иначе – поделка, хлам. Не поэтом, а упрощенцем тут запомнишься, пополам с виршеплётом и графоманом... Не подходит, япона мать! Нет, об этом писать не стану. Но какую же тему взять? Про любовь? Ох, предмет избитый, перемученный столько раз! Даже самый поэт маститый вряд ли чем удивит сейчас. Да и что, на диване лёжа, вспомнив юности краткий миг, может нового молодёжи о любви наболтать старик?! Что бы свеженького сказать бы – не придумать и с бодуна! Но… недаром вершатся ж свадьбой сказки добрые, как одна? Ведь любовь – не простое слово, у неё есть особый знак: не тогда, когда с ней кайфово, а когда без неё – никак.
Взять историю? Нет, накладно: я в истории не силён. Толковать ли про меч булатный – кто когда им был умертвлён? Про монголов, про гуннов, скифов? Как бы тут не попасть впросак! Это, граждане, труд сизифов: вдруг поведаешь что не так! Подставляться под шквал рецензий – нет, увольте. И так сойдёт: пусть уж внутренний строгий цензор потихоньку меня грызёт…
А ведь странно: живёшь – и как-то вдруг поймаешь себя на том, что всё главное было фактом малым, но и большим притом. Вот идёшь по просёлку: ведьмой вьётся пыль за машиной вслед. Как бы это вписать суметь бы в сочиняемый свой сонет?! Не «судьбу» и не «вечность истин» – а как солнце дрожит огнём, рассыпаясь по луже чистой этим ветреным свежим днём. Как лягушки опели вечер, как сверкает речная гладь, как шумит где-то там, далече, трактор в поле – а не видать. Когда ночью вдали услышишь: поезд вдруг прогремел – и стих, и придёт как прозренье свыше: да ведь это и есть твой стих! Гул становится атрибутом, и метафор вернее нет; и в груди шевельнётся будто мотылёк, что летит на свет. Значит, и выяснять излишне, мэтр ты или простой поэт, если есть в тебе тень мальчишки из тех давних ушедших лет.
Может, тему искать не нужно? Может, тема придёт сама, и не стоит кряхтеть натужно, чтобы выдавить из ума? И удастся писать без фальши, стих исполнится в свой черёд, и строка, как бывало раньше, непременно тебя найдёт…