Здесь дом чужой...
Здесь дом чужой – с чужими лестницами,
Здесь мир чужой – с чужими правилами,
В груди душа, как тесто, месится –
Смесь окровавленного гравия
С сырой землёй – и с небом высушенным,
Пустой тоски – с надеждой плавящейся,
И низменнейшего – с возвышенным,
Последнего потомка – с пращуром.
Я – что-то странное, качающимся
Листом повисшее на временности,
Давно полна печали чаша, но
Опять бежит по краю пеной – стих...
Душа дрожит от недосказанности,
А плоть дрожит от недокормленности,
Мне говорят такие гадости,
Мне говорят такие вольности,
Что я до крайности измучиваюсь,
Переступаю грань дозволенного,
Но помню: был когда-то лучше ведь,
Рос тоже – вровень с колокольнями,
Ходил – да вышел весь, повытрепался –
И пылью льну к пути петляющему,
А боль такая – что не вынести,
Не протерпеть так по-изящному...
Здесь дом чужой – с чужими призраками,
Здесь путь чужой – с чужими улочками...
Прикинусь гением непризнанным,
В ушах привыкну слышать гул ещё –
Помимо звона нескончаемого,
Страдать привыкну с удовольствием я,
Бьют за «нечаянно» – отчаянно,
За «чаянно» – меняют свойства и
Устои сердца, это правильно же,
Неоспоримо до зазубренности,
Как будто кто-то жмёт на клавиши –
И получается – искусственность...
Здесь дом чужой – с чужими комнатами,
С молчаньями, к стене приколотыми...
И зазеркалье незнакомое
Глядит глазами незнакомыми.
