А он целует губы шлюх…
А он целует губы шлюх и пьет дешевое вино в глухом неапольском борделе. В мечтах забыть потребность рук не убивать при виде цели.
Сухой рефлекс вложив в клинок, он туз червей кровавой масти, браслет прикованный к запятстью, от жажды спившийся глоток.
Нет страшных снов и угрызений, чей силуэт скрывает мрак, тот без особенных затрат умеет жить без сожалений.
Днём, заказав портвейн на вынос, оставив сдачу словно взнос, он на серебряный поднос монеты бросит. Отвернется, к себе в гостиницу вернется, опять напьется и уснет.
Однажды он, как впрочем все, кто выбрал страшный путь убийцы, от рук другого кровопийцы вдруг станет жертвой и падет.
И эта цепь, звено к звену, сюжет предсказанных событий. Жизнь поглощает смысл наитий, как ядовитую слюну.
В борделе старом так же людно, вино не лучше, стул, кровать. Кто-то другой целует губы...
Зачем друг друга убивать?
Придирки принимаете?)
«Глухой бордель» тоже как-то… хотя понятно, что хотели сказать.
«Однажды он, как впрочем, все… вдруг станет» здесь смерть описана, как нечто закономерное, поэтому «вдруг» выбивается из смысла. Ну и еще я эти слова-затычки в принципе не люблю, если чесна)
У вас получается)
там в конце «Кто-тО»
Это навскидку.
Специально не выискивал.
А вообще понравилось.