Вы писатель талантливый. Всё мастерски, хочется узнать, что же дальше. Это — действительно литература. Но то, что вы изобрели и выдали нам на-гора, это мерзость, дрянь, за гранью это!!! Сами-то должны понимать. Представишь — вырвет. Цензура бы нам не помешала. Такое надо запретить, чтобы талантливые люди применяли талант в другом направлении. Пишите о другом.
На редкость отвратительный симбиоз, верно сказано. Пойду руки мыть
Всё неграмотно очень. Очень. Но рассказ добрый и тёплый, и конец хороший. Герои живые люди, а не схемы-функции. А вот вашу интересную тему вы не раскрыли совсем. Не особо интересно показаны «компьютерные жизни» героя, получился единый и немного сумбурный поток сознания, откуда видно, что вы любите рок-музыку. А какой рок-музыкант без спиртного и «кое-чего потяжелее»…
Есть трогательные, пронзительные моменты. По ощущениям — не, не фантастика. О художнике в широком смысле, что творит, слегка отхлебнув из бутылки…
Катя, добрый день! Удивлена, что вам нет шестнадцати. Во многих местах очень красивая стилистика, профессиональная. Понравилось окончание вашего рассказа (что курсивом), именно в плане того, как написано. Финал потрясающий. Текст обволакивает, правда музыка, но тонешь в «завитковости» текста, теряя за ней смысл (это субъективно). Герои живыми не показались; они как в красивых книжках. Вы, наверно, любите читать классику, и не только нашу, но и европейскую. Странно, что это ваш первый опыт. Язык слишком хорош! Неужели это первое, что вы сочинили? Вот наберетесь опыта (я сейчас не про писательство), и герои оживут, а то книжные очень пока.
Зачем так часто повторять «дьявольщина»? Забавно это выглядит. Но написано, несмотря на некоторые минусы, филигранно
Классный рассказ, реалистичный. Есть тут над чем подумать. Умные дети из Индии Штатам ни к чему, да и другим государствам тоже. Ещё Екатерина Вторая сказала, что пьяным народом легче всего управлять.
Кратко, но умно.
Ну так здесь ничего и нет, потому что это вроде введения к истории. Конфликты будут, реальнее некуда, но предупрежу сразу: авторские взгляды могут очень сильно не совпасть с читательскими, и это нормально.
Дело даже здесь не в том, что мне не понравилось. Я не понимаю смысла. Воспринимается лично для меня обрывками. Не могли бы вы простыми словами в двух-трех предложениях передать суть рассказа, что вы задумали и хотели донести до нас.
Прочитала ради интереса. Больно быстро кончилось всё у вас. Никто не успевает отложиться в памяти. Есть они, а есть, как водится в американском кино, мы. Он, ясное дело, сильный как Кинг Конг и за экологию ратует. А читая последнюю часть, вспоминаешь незабвенное:" Ленин жил. Ленин живёт. Ленин будет жить". Он вам задаст, губители бедных нижних миров!
Фанфик о Лизе.
Училась Лиза, как нам уже известно, на первом курсе педуниверситета. Вся высоколобая профессура преподавала у физиков, а тут, в группе будущих педагогов, только доценты — так, по мелочи. У Лизы вёл чрезвычайно любопытный тип: для кого просто приятный, а кому — неприятный во всех отношениях, это уж каждый решал за себя. Петр Сергеевич Котовский, выпускник этого же института, который вернулся в родную альма матер уже не учиться, а просветительствовать. Просветительствовал вот уже пятнадцать лет, обсуждая Ньютона, Эйнштейна… и немного косички.
— Так… вот-вот… кто дошел до нас сегодня? Боровцев здесь, Волков здесь… а Гречишина?
— Здесь.
-Зде-е-есь! — Сергеич облизнулся, как котяра, который съел ведро рыбы, и распушил свои леопольдовские усы. — Дерзкая!
— Демидова Наташа? — продолжал физик отмечать присутствие.
— Тут, — робкая девочка с косой как бы нехотя подняла руку. Она приехала из села, и шумный большой город всё ещё был для неё непривычным.
— У вас, я смотрю, косичка есть? — запищал от восторга физик. — Как миленько, как миленько… Ерохина Стефани?
— Стефания, — недовольно обрубила Стеша, которую раздражали французские номинативы чудаковатого препода, но он стоял на своем, как партизан.
— Стефани… ох, жестокая!
Выпендриваясь на каждой второй женской фамилии, физик дошел наконец до конца списка. Лизу он сегодня никак не выделил, за что она возносила хвалу Небесам.
— Ну-с, так сказать, начнем, так сказать. Наша сегодняшняя тема — это… ням-ням… основные постулаты СТО и ОТО.
Лекция тянулась как резина. Лиза засыпала от скуки, опираясь на локоть. Сколько можно это слушать! Петр Сергеич, как всегда, отклонился в лирические отступления.
— Вот у нас, так сказать, нет порядка, так сказать. На даче у нас бардак, ну высаживаем помидоры, огурцы там… То ли дело в Германии, родственники живут! Всё аккуратно на даче подстрижено, хорошо растет. Любо-дорого смотреть. А как я был однажды на конференции в Берлине… Берлин — он такой…
Прошло добрых сорок минут, прежде чем Сергеич объявил, что он как-то увлекся лирическим отступлением и большую часть материала, как обычно, придётся осваивать самостоятельно. «Вуз — это прежде всего самообразование!» — гордо добавил он.
— А кто у меня хочет автомат? Кто правильно ответит на вопрос — получит автоматом пять!
Физик задал трудный вопрос по теме ОТО, которую должен был разобрать сегодня вместо милых бесед о даче. Все, особенно девочки, приклонили головы.
— А Лиза? Лиза знает?
Молчание.
— А-а, не знаете! — захихикал физик писклявым голосом. — Это потому, что у вас косички нет.
Света, подруга Лизы, что-то буркнула невпопад.
— Ай-яй-яй! Вы же знали, но перепутали? Перепутали? Ой как миленько! Хоть сейчас автомат ставь!
Эта пара была последней, и он попросил Лизу остаться. Чтобы получить допуск к экзамену, нужно набрать шестьдесят баллов. Физик оценивал работу на парах и рефераты; кому-то рисовал плюсы просто так, а вот до Лизы ему всегда хотелось докопаться. Она ездила в Ленинку по вечерам три раза в неделю, читала литературу, какую не читают студенты МФТИ — такие темы рефератов ей давал физик. Но научной базы определенно не хватало, и Лиза пыталась осветить тему, до которой ещё не доросла, путаясь в сложных терминах; уже четыре раза физик отсылал её обратно, заставляя переделывать всё от и до. Лиза принесла несчастный реферат в пятый раз, и физик просмотрел его дома.
— Liz, ваш реферат сыроват, вы будто совсем не понимаете теорию поля, — прогнусавил Сергеич.
— Боюсь, это мне не по силам. Но я старалась, Петр Сергеевич…
— Ну, знаете, эта тема очень проста, дорогуша! Не понимаете — приходите на дополнительные занятия. В субботу, ко мне домой. Интеллигентные взрослые люди всегда могут договориться, правда же? — Физик придвинулся к Лизе ещё ближе. — Вы же не будете возражать против чая с эклерами, мадемуазель? Жду вас в субботу.
Лиза, кажется, сообразила, к чему клонит котяра. Допы проходили по субботам у него на квартире; туда ходили Верка, Юлька и Машка. По понедельникам они приходили на пары какие-то чудные: о чём-то хихикали в ладошку тайком от остальной группы, смазливо щебетали друг с дружкой и отчего-то краснели… Им явно нравилось у физика дома, но Лиза — порядочная девушка. Она не могла о таком даже и помыслить.
— Ну-с, до субботы? — лениво спросил котяра, облизываясь и потягиваясь на стуле.
— Я подумаю, — Лиза далеко не сразу нашлась, что ответить.
— Ну подумайте, ваше право, так сказать, ваше право… Но помните: не сдал сессию — тогда что? Пра-а-вильно, отчисление. А допуск к сессии, Елизавета, ещё надо получить. Что же вы не хотите со мной пообщаться, ай-яй-яй! Может, я чем обидел вас?
— До свидания, — буркнула Лиза как можно тише и быстрым шагом отправилась прочь, забыв реферат в красных правках на столе. Она не могла решить, что делать дальше. Написать жалобу? Но физик, по слухам, в приятельских отношениях с ректором; что, если ничего ему не будет, а Лизу обвинят в клевете? Или ещё отчислят за это? Ну допустим, и что тогда? Молчать дальше, терпеть, прийти к нему в субботу? Ведь если она не придёт, он стопудово её завалит! Или лучше уж в другое место переводиться посреди семестра? Лиза пребывала в растерянности. Как быть? Не понятно.
Назавтра Лиза узнала от Светы очень странную новость.
— Лиз, слушай, тут такое, просто капец! Слышала про физика?
— Нет, — покачала девушка головой, — ты о чём?
— Ну как о чем? Весь институт уже на ушах! Ты что, не в теме? Физик подсматривал за одной молодой преподавательницей в туалете. Она его заметила и написала жалобу.
— Он чё, больной?! И что теперь будет?
— Да кто знает… в ректорате пока думают, что с этим делать. Но в этом семестре он больше не будет у нас вести, вместо него теперь аспирант. Вот ведь шизик, совсем крыша поехала!
… Год спустя второкурсница Лиза поехала в главное здание института, в другой корпус; там находилась учебная часть, а ей нужно было оформить кое-какую справку с места учебы. Решив свой вопрос и направляясь к гардеробной, девушка заметила в другом конце коридора подозрительно знакомый силуэт. Это оказался физик! Он подпрыгивал зайцем возле кабинета, словно в предвкушении чего-то, трясясь и иногда переходя на галоп. Вверх — вниз, вверх — вниз! Можно лишь порадоваться, когда человек в таком прекрасном настроении. Скандальный случай, как теперь говорится, «замяли», ректор объявил, что, видите ли, «между преподавателями вышло некоторое недопонимание», и физика...перевели на другую кафедру! Только и всего! Котяра, констатировала про себя Лиза, живее всех живых.
Лиза уже застегнула новое пальто и собралась было уходить, как вдруг раздался звонок на пару. Из кабинета доносилось:
— Кто ответит на первый вопрос по домашнему заданию? Никому не нужны баллы? Тогда ответит Аня. Вы, наверно, знаете правильный ответ, но стесняетесь, да? Ой, застыдилась! Как миленько, как миленько!
«Как с гуся вода. Будто и не было ничего, — подумала про себя Лиза и скорее вышла на улицу, вдохнув свежий морозный воздух. — И дело его живет… сколько ещё таких? Эх!»
На редкость отвратительный симбиоз, верно сказано. Пойду руки мыть
Есть трогательные, пронзительные моменты. По ощущениям — не, не фантастика. О художнике в широком смысле, что творит, слегка отхлебнув из бутылки…
Зачем так часто повторять «дьявольщина»? Забавно это выглядит. Но написано, несмотря на некоторые минусы, филигранно
Кратко, но умно.
Училась Лиза, как нам уже известно, на первом курсе педуниверситета. Вся высоколобая профессура преподавала у физиков, а тут, в группе будущих педагогов, только доценты — так, по мелочи. У Лизы вёл чрезвычайно любопытный тип: для кого просто приятный, а кому — неприятный во всех отношениях, это уж каждый решал за себя. Петр Сергеевич Котовский, выпускник этого же института, который вернулся в родную альма матер уже не учиться, а просветительствовать. Просветительствовал вот уже пятнадцать лет, обсуждая Ньютона, Эйнштейна… и немного косички.
— Так… вот-вот… кто дошел до нас сегодня? Боровцев здесь, Волков здесь… а Гречишина?
— Здесь.
-Зде-е-есь! — Сергеич облизнулся, как котяра, который съел ведро рыбы, и распушил свои леопольдовские усы. — Дерзкая!
— Демидова Наташа? — продолжал физик отмечать присутствие.
— Тут, — робкая девочка с косой как бы нехотя подняла руку. Она приехала из села, и шумный большой город всё ещё был для неё непривычным.
— У вас, я смотрю, косичка есть? — запищал от восторга физик. — Как миленько, как миленько… Ерохина Стефани?
— Стефания, — недовольно обрубила Стеша, которую раздражали французские номинативы чудаковатого препода, но он стоял на своем, как партизан.
— Стефани… ох, жестокая!
Выпендриваясь на каждой второй женской фамилии, физик дошел наконец до конца списка. Лизу он сегодня никак не выделил, за что она возносила хвалу Небесам.
— Ну-с, так сказать, начнем, так сказать. Наша сегодняшняя тема — это… ням-ням… основные постулаты СТО и ОТО.
Лекция тянулась как резина. Лиза засыпала от скуки, опираясь на локоть. Сколько можно это слушать! Петр Сергеич, как всегда, отклонился в лирические отступления.
— Вот у нас, так сказать, нет порядка, так сказать. На даче у нас бардак, ну высаживаем помидоры, огурцы там… То ли дело в Германии, родственники живут! Всё аккуратно на даче подстрижено, хорошо растет. Любо-дорого смотреть. А как я был однажды на конференции в Берлине… Берлин — он такой…
Прошло добрых сорок минут, прежде чем Сергеич объявил, что он как-то увлекся лирическим отступлением и большую часть материала, как обычно, придётся осваивать самостоятельно. «Вуз — это прежде всего самообразование!» — гордо добавил он.
— А кто у меня хочет автомат? Кто правильно ответит на вопрос — получит автоматом пять!
Физик задал трудный вопрос по теме ОТО, которую должен был разобрать сегодня вместо милых бесед о даче. Все, особенно девочки, приклонили головы.
— А Лиза? Лиза знает?
Молчание.
— А-а, не знаете! — захихикал физик писклявым голосом. — Это потому, что у вас косички нет.
Света, подруга Лизы, что-то буркнула невпопад.
— Ай-яй-яй! Вы же знали, но перепутали? Перепутали? Ой как миленько! Хоть сейчас автомат ставь!
Эта пара была последней, и он попросил Лизу остаться. Чтобы получить допуск к экзамену, нужно набрать шестьдесят баллов. Физик оценивал работу на парах и рефераты; кому-то рисовал плюсы просто так, а вот до Лизы ему всегда хотелось докопаться. Она ездила в Ленинку по вечерам три раза в неделю, читала литературу, какую не читают студенты МФТИ — такие темы рефератов ей давал физик. Но научной базы определенно не хватало, и Лиза пыталась осветить тему, до которой ещё не доросла, путаясь в сложных терминах; уже четыре раза физик отсылал её обратно, заставляя переделывать всё от и до. Лиза принесла несчастный реферат в пятый раз, и физик просмотрел его дома.
— Liz, ваш реферат сыроват, вы будто совсем не понимаете теорию поля, — прогнусавил Сергеич.
— Боюсь, это мне не по силам. Но я старалась, Петр Сергеевич…
— Ну, знаете, эта тема очень проста, дорогуша! Не понимаете — приходите на дополнительные занятия. В субботу, ко мне домой. Интеллигентные взрослые люди всегда могут договориться, правда же? — Физик придвинулся к Лизе ещё ближе. — Вы же не будете возражать против чая с эклерами, мадемуазель? Жду вас в субботу.
Лиза, кажется, сообразила, к чему клонит котяра. Допы проходили по субботам у него на квартире; туда ходили Верка, Юлька и Машка. По понедельникам они приходили на пары какие-то чудные: о чём-то хихикали в ладошку тайком от остальной группы, смазливо щебетали друг с дружкой и отчего-то краснели… Им явно нравилось у физика дома, но Лиза — порядочная девушка. Она не могла о таком даже и помыслить.
— Ну-с, до субботы? — лениво спросил котяра, облизываясь и потягиваясь на стуле.
— Я подумаю, — Лиза далеко не сразу нашлась, что ответить.
— Ну подумайте, ваше право, так сказать, ваше право… Но помните: не сдал сессию — тогда что? Пра-а-вильно, отчисление. А допуск к сессии, Елизавета, ещё надо получить. Что же вы не хотите со мной пообщаться, ай-яй-яй! Может, я чем обидел вас?
— До свидания, — буркнула Лиза как можно тише и быстрым шагом отправилась прочь, забыв реферат в красных правках на столе. Она не могла решить, что делать дальше. Написать жалобу? Но физик, по слухам, в приятельских отношениях с ректором; что, если ничего ему не будет, а Лизу обвинят в клевете? Или ещё отчислят за это? Ну допустим, и что тогда? Молчать дальше, терпеть, прийти к нему в субботу? Ведь если она не придёт, он стопудово её завалит! Или лучше уж в другое место переводиться посреди семестра? Лиза пребывала в растерянности. Как быть? Не понятно.
Назавтра Лиза узнала от Светы очень странную новость.
— Лиз, слушай, тут такое, просто капец! Слышала про физика?
— Нет, — покачала девушка головой, — ты о чём?
— Ну как о чем? Весь институт уже на ушах! Ты что, не в теме? Физик подсматривал за одной молодой преподавательницей в туалете. Она его заметила и написала жалобу.
— Он чё, больной?! И что теперь будет?
— Да кто знает… в ректорате пока думают, что с этим делать. Но в этом семестре он больше не будет у нас вести, вместо него теперь аспирант. Вот ведь шизик, совсем крыша поехала!
… Год спустя второкурсница Лиза поехала в главное здание института, в другой корпус; там находилась учебная часть, а ей нужно было оформить кое-какую справку с места учебы. Решив свой вопрос и направляясь к гардеробной, девушка заметила в другом конце коридора подозрительно знакомый силуэт. Это оказался физик! Он подпрыгивал зайцем возле кабинета, словно в предвкушении чего-то, трясясь и иногда переходя на галоп. Вверх — вниз, вверх — вниз! Можно лишь порадоваться, когда человек в таком прекрасном настроении. Скандальный случай, как теперь говорится, «замяли», ректор объявил, что, видите ли, «между преподавателями вышло некоторое недопонимание», и физика...перевели на другую кафедру! Только и всего! Котяра, констатировала про себя Лиза, живее всех живых.
Лиза уже застегнула новое пальто и собралась было уходить, как вдруг раздался звонок на пару. Из кабинета доносилось:
— Кто ответит на первый вопрос по домашнему заданию? Никому не нужны баллы? Тогда ответит Аня. Вы, наверно, знаете правильный ответ, но стесняетесь, да? Ой, застыдилась! Как миленько, как миленько!
«Как с гуся вода. Будто и не было ничего, — подумала про себя Лиза и скорее вышла на улицу, вдохнув свежий морозный воздух. — И дело его живет… сколько ещё таких? Эх!»