Круг жизни

          Я вижу, как по моим венам плывут рыбы, слышу шум деревьев в сердце, чувствую биение птичьих гортаней в собственной гортани и песнь высоких небес в пальцах, сложенных в щепоть.

          Я слышу, как падают лимоны на землю Кастилии и бьётся Красное море о ребра загорелого кудрявого ребенка. Я вижу, как по лиловым пастбищам разбредаются белые овцы и как искалеченные артритом пальцы опускаются на глухие клавиши, исторгая из них прекраснейшую музыку.

          Я вижу улитку, ползущую по стволу дерева, слишком высокому, чтобы умереть; вижу танец пчелы над кудрявой головкой девочки с горбиком на спине - бесценным сокровищем скалистой Сардинии с ее домами-крепостями, радужными снаружи, печальными внутри. Девочка стоит у окна, из которого всю жизнь смотрят на море и узкие улочки, по которым ходят голосистые чужестранцы в красочных одеждах. Красный попугай на жёрдочке косит глаза-бусинки на крикливых неугомонных чаек. У них есть свобода, у красного попугая есть только имя и юная хозяйка с прохладными пальцами.

          Я слышу дыхание спящего непальца и вижу чаши с разноцветным рисом, из которого в течение нескольких недель будет заново сотворен наш мир. Чтобы затем одним взмахом руки разрушить этот мир до основания, оставив нас один на один со спасительной пустотой и возродив нас в полустертых ликах на стене разрушенного храма.

          Я вижу бесконечность однодневок, слышу, как сплетаются пальцы влюбленных после смерти, и чувствую на своем лице тень птицы, пролетевшей по небу за день до моего рождения.

          Старый непалец просыпается и берет в руку крошечную чакпу. Скоро в его радужное полотно янтры вплетется тень птицы, видимая лишь тому, кто смотрит в самый круг жизни.

          Я подставляю свое лицо солнцу, и вижу, как на другом конце земли из своей клетки выходит ещё один невольник.