Исход 20:15

Владлена еще не окончила начальную школу, когда для них ввели занятия по духовности. Или, вернее, как их называла классная — уроки духовно-нравственного воспитания. Естественно, эти уроки вела не сама Татьяна Анатольевна, а приглашенный духовник: либо батюшка, либо, чуть реже, матушка местной церкви. Владлена побаивалась и того, и другую — она даже не знала почему, но эти люди ее пугали, особенно ее пугали изображения «святых» на иконках. Прежде она видела одну у бабушки в доме, но та рано умерла, так что это была скорее одноразовая акция. Но вот в школе другое дело — батюшка все время приносил иконки, иногда выводились изображения на интерактивную доску.

В первый день, когда вся суета только началась, детям в классе раздавали Библию. Маленькие, с темной корочкой, они лежали несколькими стопками на столе классной. Она сообщила, что теперь у каждого ученика будет свой экземпляр, как учебник по математике или познанию мира, и что с ними нужно обращаться еще более бережно, и что их нужно обязательно подписать.

Владлена долго мяла книжку в руках и рассматривала ее: казалось, ничего необычного — кожаный переплет, золотой крестик на корочке, желтые страницы внутри. Но она все равно была приятной на ощупь. На первой странице девочка аккуратно вывела карандашом свое имя: «Свиридонова Владлена». Ей нравилось ощущение, что книга как будто теперь принадлежала только ей, как дневник, тетрадь или любимая вещица.

Однако через несколько месяцев, когда она собиралась в школу, Библия не нашлась.

Сначала Владлена решила, что плохо посмотрела и она где-то затесалась среди тетрадок или игрушек. Но потом, когда она несколько раз перерыла портфель, письменный стол, шкаф, заглянула в коробку с игрушками младшего и даже под кровать — ее все так же не было. Ничего!

— Ну и что ты делаешь? — поинтересовалась мама, зайдя в комнату с чистым бельем.

— А ты мою Библию не видела? — робко спросила Влада.

— Нет. Куда положила — там и ищи, — пожала она плечами.

— Ага, — пробурчала Влада.

— Что, потеряла? — мама серьезно на нее посмотрела, так что Владе стало не по себе.

— Да нет…

— Ну, подумай, куда ты ее положила. Вспоминай, Влада.

— А ты точно ее не брала? — словно с надеждой спросила Владлена.

— Да уж точно. — Затем, немного поразмыслив, она добавила: — Я посмотрю, может, ты куда положила случайно.

— И у папы спросишь?

— И у папы спрошу, — кивнула женщина. Но страх в душе ребенка уже поселился: она представила, что скажет учительница, как будет кричать на нее и причитать, возможно, даже стыдить на весь класс. Ей бы хотелось избежать этого разочарованного взгляда и насмешек от одноклассников. Представила и то, как ее родителей вызовут и будут уже ругаться на них, чтобы они возмещали стоимость книги. Мысль о цене Библии была, пожалуй, самой страшной. Наверняка священная книга, которая так дорога церкви, — дорогая.

А дома деньги считались — каждая копейка. Мама могла несколько месяцев откладывать покупку новых ботинок, а если ломалась какая-то техника, то это становилось настоящей проблемой. У них около года с лишним не было стиральной машины, так что каждый стирал свои вещи по мере возможностей. Владлена до сих пор помнила, как жгло костяшки пальцев после стирки носков, колготок, нижнего белья и маек. Так что она быстро сообразила, что новую Библию никто ей не купит.

На урок духовности она пришла без книги, и учительница заметила это сразу. Классная хоть и не вела сам урок, однако в классе оставалась всегда — проверяла тетради, следила за порядком и дисциплиной, иногда сидела за своим столом, иногда в конце класса за свободной партой.

— Владлена, а где твой экземпляр?

— Я… — говорить, что потеряла, точно нельзя, а значит, придется соврать: — забыла дома.

— Почему так долго думала? Потеряла небось? Ну, от тебя это вообще неудивительно, знаешь.

— Нет, Татьяна Анатольевна, я забыла… в следующий раз принесу. — У Влады почти накатились слезы на глаза, но она постаралась их сдержать. Учительница вздохнула:

— Постарайся уж принести. У нас не так много дополнительных экземпляров. — Эти слова напугали Владлену ещё сильнее, и весь оставшийся день она думала только об этом. Ровно до того момента, как увидела в коридоре Варю в окружении других девчонок — они что-то бурно обсуждали.

Владлена тихонько подошла к ним. Конечно, она не была им подругой, но Варя привлекла к себе не только своих подружек, но и мальчиков, и даже детей из параллельного класса, так что подойти и Владе — ничего странного. Она заглянула Варе через плечо и увидела… какие-то игрушки? Владлена не сразу поняла, что это было в руках Вари, но это нечто передавалось из рук в руки, все трогали и удивлялись. Только по фразе Маши: «Это же та штука из тиктока! Где ты ее нашла? Они же у нас не продаются!» — Влада все поняла. Варя и правда была ребенком богатеньких родителей — только посмотреть на ее школьную форму, на дорогую одежду, дорогие принадлежности, на ее навороченный телефон и те игрушки, которые она приносила, чтобы просто вызвать зависть у одноклассников. Да, все сходилось — у родителей Вари были деньги. Сейчас Влада также припоминала, что на каждый день рождения Варя угощала всех в классе пирожными, конфетами и соком. Владе на собственный день рождения не всегда перепадало подобное, а тут да на чужом! И у Вари, естественно, была Библия.

Не сказать, что Влада выслеживала ее наличие у одноклассницы, но заметила она ее точно не случайно — та лежала в открытом розовом портфеле. На следующей перемене Владлена стояла рядом с партой Вари и смотрела на чёрную обложку в рюкзаке.

«Возьми» — мысль появилась неожиданно и бойко. Она тут же отшатнулась от парты — нет, нельзя, она знала, что нельзя. Воровство — это плохо, мама всегда это говорила, и она иногда смотрела по телевизору новости с отцом, когда кого-то сажали или обвиняли, он говорил, что это все за воровство. Ее тоже посадят? Выходит, так. Будут ли родители приходить к ней? Сильно будут ругаться? Может, отлупят и поставят в угол?

Владлена до сих пор не могла запомнить все десять заповедей, но «Не укради» была в числе тех, что она точно помнила.

Она покосилась на портфель Вари, а затем немного отошла, но почти сразу вернулась на прежнее место. Внутри нее словно спорили два человека.

Один говорил, что это чужое, воровать грешно, ее точно посадят.

А другой тем временем лепетал про то, что у Вари родители при деньгах, они купят новую в случае чего и даже не узнают, что это была Влада.

И от этой мысли становилось немного легче. «Она ведь даже не заметит». В этот момент ей представилась картина, как на следующий урок она приходит с книгой и учительница ничего не говорит, не спрашивает — все как обычно хорошо.

Её рука сама потянулась, пальцы слегка дрожали, ладошки вспотели, она то и дело оглядывалась по сторонам. Ей казалось, что весь класс смотрит только на нее, хотя дети вокруг разговаривали, смеялись, толкались, бегали по коридору.

Владлена взяла книгу, схватила как голодный кот сосиску и быстро уселась на свое место. Её сердце билось так сильно, что она даже испугалась, будто его все услышат. И она боялась, что думает об этом слишком громко, кто-то точно поймет — кто-то ее видел! Или же не видел?

Она быстро спрятала Библию в своей сумке и все. Все получилось: никто не видел, не кричал, не обвинял в воровстве, никто не схватил за руку. И тут Влада почувствовала облегчение, а когда прошла еще пара уроков и нужно было собираться домой — она даже была счастлива. По дороге домой она несколько раз открывала портфель и проверяла, на месте ли эта книга. И да, она была на месте.

Уже дома, притаившись за письменным столом, она достала Библию и открыла ее. На первой странице красовалась карандашная надпись «Климова Варя», но Владлена легко ее стерла, и даже следа не осталось. Она еще долго смотрела на это место, не решаясь написать свое имя. А если кто-то найдет ее Библию? Что тогда? Будет две книги, принадлежащие Свиридоновой Владлене? Глупость. Она не стала ее подписывать — если что, просто вернет на место.

Прошла неделя, но Варя так и не объявила о пропаже. На уроке духовности Влада достала Библию и положила перед собой. Теперь-то она не сводила с нее глаз.

— Ну что, нашлась? — спросила учительница.

— Да, — тихо сказала Владлена. И это было её первое настоящее враньё.

Весь урок она сидела и смотрела на страницы, но почти ничего не слышала, ничего не видела — в голове крутилась одна фраза.

«Не укради».

«Не укради».

«Не укради».

«Не укради».

«Не укради».

«Не укради».

Ей было девять лет.