Скованные одной цепью

Ромера спустилась в лабораторию. Чуткие ноздри вздрагивали, улавливая привычное благоухание сушёного гуано, смешанного с экстрактом аморфофаллуса. Въевшийся в древние камни запах отдалённо напоминал бабушкины духи. Оценивающий взгляд Ромера пробежалась по полкам, уставленным колбами с жидкостями самых невероятных оттенков, не появилось ли чего-то новенького, и направилась к рабочему месту.

Здесь, вдали от бесконечных нотаций взрослых и злых насмешек сверстников, она чувствовала себя почти счастливой. Ромера никогда не стремилась соответствовать строгим правилам вампирского общества. Её стол, заваленный многочисленными ингредиентами различной степени отвратительности, вызывал у остальных вампиров едва заметную гримасу отвращения

Аккуратно сняв со штатива драгоценную реторту, Ромера с надеждой и тревогой взглянула на бурлящую внутри жидкость. Четыре года кропотливой работы, бесчисленные ночи, и всё ради семи миллилитров эликсира. Но что поделать? Дочь главы клана не может иметь в качестве слуги обычного, тупого упыря. Ей нужен гуль, соответствующий статусу — сообразительный, проворный, и чтобы кровь приносил в постель.

Это официальная версия. Ромера усмехнулась. Никто не знал, что в её рецептуре есть небольшое отличие. Секрет попал в руки Ромере случайно. Она потеряла глаз морского циклопа и, ползая по пыльному подшкафному пространству, наткнулась на лист, вырванный из книги Древних. Эликсир, сваренный по этому рецепту, должен сотворить гуля, способного врать всем, кроме хозяина. У Ромеры аж дух захватило при мысли об открывающихся перспективах. И она решила рискнуть.

Ромера осторожно поднесла реторту к свече. Жидкость переливалась всеми цветами радуги. «Ну что ж, посмотрим, что из этого выйдет», — пробормотала она себе под нос.

Хлопнула дверь и в лабораторию вошёл отец.

— Что ты тут делаешь, юная леди? — вскинул бровь Монтакус. — У тебя ведь сейчас по расписанию лунные ванны

— Ну, па-ап, — закатила глаза Ромера. — Ну, подумаешь, пропущу последний раз.

— Сколько можно напоминать? — устало вздохнул вампир. — Во всём должен быть порядок. Никаких исключений.

Ромера скривилась. В лунных ваннах в компании соклановок не было ничего притягательного. Недостаток лунного света в юном возрасте, приводил к тому, что, повзрослев, вампиры, подсаживались на меланхоличное, сравнимое с наркотическим, состояние, которое накатывало при длительном избегании лунного света. Прапрабабушка Ромеры заперлась в башне замка, окружив себя сумраком. И однажды, ни с того, ни с сего вышла из окна с рассветом. С тех пор всем юным вампирам клана приходится до совершеннолетия еженощно, кроме новолуния, два часа «загорать» при лунном свете.

— Ну-ка, покажи, что у тебя получилось.

Монтакус макнул в эликсир лакмусовую бумажку и, достав фолиант размером с томик законов вампирского сообщества, оценил полученную окраску. Ромера затаила дыхание в надежде, что реакция совпадёт с контрольным образцом.

— Ну что же, дочь, похоже, на этот раз ты справилась, — одобрительно кивнул Монтакус.

— А ты ожидал другого? — облегчённо выдохнула Ромера.

— Напомнить, как ты случайно опрокинула в эликсир для питомца каплю концентрированного огня саламандры?

Ромера покраснела. Никакой случайностью огонь саламандры не был, а был очередной шуткой завистливых соклановок. Но жаловаться нельзя, будет только хуже. Пришлось соврать.

— И посмотри, что за чудо-юдо из этого вышло, — отец ткнул в питомца, задремавшего на плече Ромеры. — Летучая мышь ярко-розового цвета. Абсурд.

Мышонок возмущённо пискнул и попробовал укусить Монтакуса за палец. Но, получив щелчок по носу, свалился в ящик с порошками и вылез оттуда в жёлтую крапинку.

— Не обижай Бальтазара! — возмутилась Ромера, подсаживая чихающую летучую мышь обратно на плечо. — Он отличный питомец.

— Ты уже выбрала кого будешь обращать в гуля? — сменил тему Монтакус. — Хочешь я помогу тебе выбрать из прислуги подходящего человечка?

— Сама справлюсь.

Монтакус кивнул и вышел из лаборатории. Как только дверь закрылась, Ромера быстро перелила эликсир в пробирку, и достала из ящика другую реторту, внешне очень похожую. Подменив их, она поставила фальшивку на место. Довольная своей маленькой хитростью, Ромера направилась к выходу.

***

Ромера тоскливо взглянула на часы. Время тянулось медленнее кровяной тянучки. Рядом, как стая чаек, дерущихся за тухлую рыбу, галдели соклановки. Все два часа они обсуждали прошедший в соседнем клане бал Совершенолетия и его главного героя Паркиса.

«Очередной позёр, решивший удивить мир оригинальным гулем», — фыркнула Ромера.

— Какой же он крутой, — мечтательно вздохнула одна из вампирш. — Такой огромный, мышцы буграми, а клыки...

— Я слышала, Паркис с ним даже на охоту ходит, — подхватила другая. — Паркис такой смелый. И ведь не побоялся обратить в гуля целого тролля. Настоящий наследник клана!

Ромера закатила глаза. А можно было не целого обратить? Ага, мизинчик. И всё-таки лучше дракона гуля нет. Только вот где его взять, дракона? Вымерли они… Да и папа не одобрит.

— А ты кого выбрала, Ромера? — поинтересовалась самая ехидная из галдящих. —Ты ведь в детстве о друге мечтала. Может тебе принца какого-нибудь обратить?

Ромера скрипнула зубами. Даже с Бальтазаром разговаривать в разы интереснее, чем с этими. Но вслух лишь ухмыльнулась:

— Может лучше шута? Чтобы после совершеннолетия продолжал развлекать меня глупыми шутками?

Соклановки засмеялись, не уловив намёк. Ромера мысленно пририсовала им всем по коровьему колокольчику и кольцу в носу. Вот бы так и оставить их — вечно молодыми и глупыми.

Ромера снова бросила взгляд на часы. Песок, будто издеваясь, тёк сквозь узкое горлышко со скоростью улитки. Девушка с досадой откинула голову назад, подставляя лицо нежному прикосновению лунных лучей. Завтра ночью всё решится. И пускай все уверены, что она не сможет найти себе достойного гуля. Она докажет обратное. Даже если для этого придётся разыскать самого последнего в мире дракона.

***

Ромера сидела на подоконнике, задумчиво почёсывая Бальтазара за ушком. Она любила эту комнату в северной башне за живописный горный пейзаж. Высокие, покрытые снегом вершины возвышались над густым лесом, вдалеке переходящим в Гиблую топь. Но сегодня даже эта красота не могла вывести Ромеру из мрачной задумчивости.

— Ну что, Бальзи, есть идеи? Кого будем обращать? — спросила она у питомца. — Может какого-нибудь жуткого монстра, чтобы пугать им окрестных детишек? Или кобольда, который будет воровать у отца носки?

Мышонок лишь моргнул в ответ, не разделяя её энтузиазма. Он был слишком занят тем, что придумывал новый способ проникнуть в кухонный шкаф с печеньем.

— А может грифона? — продолжала Ромера, разглядывая закрывавшие луну облака. — Представь, летим мы с тобой на грифоне над горами, ветер в волосах... А потом кидаем камни в проходящих мимо крестьян. Будет весело, — вампирша вздохнула. — Впрочем, какие крестьяне ночью…

Бальтазар запищал, требуя ежедневной порции крови. Ромера поморщилась. Передоз огня саламандры превратил мышонка в гемоглобинового наркомана, причём никакая другая кровь, кроме хозяйской его не устраивала.

— Ладно, без тебя решу, — вздохнула Ромера, протягивая палец. Бальтазар тут же впился в нежную кожу. Ну и пусть пьёт. В конце концов малышу хватает всего нескольких капель.

Взгляд Ромеры упал на темнеющий на горизонте горный хребет. Может, там, среди холодных вершин, живёт какое-нибудь страшное чудовище?

План Ромеры был прост: сразу с наступлением ночи сбежать из замка, пока отец думает, что она выбирает гуля из прислуги. И вернуться к балу уже с приручённым необычным гулем.

Ромера, подошла к столу и достала из тайника заранее припрятанный инъектор. С изяществом фокусника она перелила эликсир в стеклянную колбу, заканчивающуюся тонким носиком, запечатанным восковой пробкой. Теперь достаточно лёгкого нажатия на поршень, и пробка вылетит. Останется опрыснуть эликсиром слизистую, и через несколько минут вещество проникнет в кровь, превращая существо в гуля.

Из того же тайника Ромера достала пару склянок, приобретённых тайком на всякий случай — запрещённый допинг, повышающий на короткое время физические способности. Вот и наступил тот самый случай.

За окном уже начинало светать, а Ромера всё ещё не могла определиться с выбором. Неожиданно в отдалении, там, где начиналась территория оборотней, раздался вой. Громкий, протяжный, вызывающий холодок по коже. В голове мелькнула дерзкая мысль. А что, если... нет, она не могла позволить себе такую глупость. Но идея была настолько заманчивой, что Ромера невольно улыбнулась. Завтра она покажет всем, что значит быть настоящей вампиршей.

***

Это только в книгах страшные вести приходят мрачным промозглым днём. День был великолепным. Солнечные лучи проникали в комнату, освещая пылинки, кружащиеся в воздухе. Лёгкий порыв ветра заставил взлететь и опасть полупрозрачные занавески. Правая половинка легла на плечо жены, замершей у окна. Её глаза, полные слёз, смотрели на мужа с немым укором. Письмо корчилось и хрустело, сминаемое сведёнными яростью пальцами. Оборотень стиснул зубы, пытаясь подавить рвущийся из груди вой.

— Мы не должны соглашаться на эти условия — её голос дрожал от возмущения.

— У нас нет другого выбора. — простонал Капулий. — Я понимаю, что условия Тивалдо чересчур жёсткие…

— Жёсткие? — перебила его жена. — Да это практически смертный приговор! Заставлять шестнадцатилетнего мальчика проходить обряд инициации под суперлунием!

Капулий обречённо склонил голову. Он и сам прекрасно понимал, насколько опасен для сына этот ритуал.

— Неужели ты не понимаешь, что Тивалдо нарочно согласился на твоё предложение? — прошипела жена. — Этот старый интриган рассчитывает, что Джу не справится с испытанием, и тогда… Если Джу не вернётся, он объявит наш род выродившимся. И тогда ни одна семья не выступит в нашу защиту. Тивалдо хочет уничтожить нас. Он уже давно зарится на наши земли.

— Джульбарс — сильный парень, он справится, — хрипло отрезал Капулий. — Он обязан справиться. Этот брак обеспечит нас могущественными союзниками.

Женщина закрыла глаза, по щекам протянулись мокрые дорожки. Она знала, что муж прав. Но как мать, не могла смириться с такой жертвой. Капулий, почувствовав её отчаяние, крепко прижал жену к себе. Его ладонь, тёплая и нежная, скользнула по щеке, стирая следы слёз. Они долго стояли у окна, наблюдая за беззаботно играющими детьми и не решаясь окликнуть сына.

Солнце щедро согревало огромную лужайку. Воздух был наполнен звонким смехом и лёгким запахом травы. Высокий, статный юноша перехватил мяч и, ловко проскочив мимо соперников, резким движением послал его точно в цель. Раздались восторженные крики.

Джу обернулся к зрителям. Девушки, словно бусины из порванного ожерелья, рассыпались по краю поля, с интересом наблюдая за игроками. Юный оборотень подмигнул им и, приложив руку к сердцу, сделал поклон. Его обнажённый мускулистый торс, покрытый тонким слоем золотистого меха, переливался в лучах солнца. Девушки зааплодировали ещё громче, вызвав у Джу самодовольную улыбку.

После игры поклонницы дружно окружили Джульбарса, протягивая ему кружки. Схватив первую попавшуюся, Джу жадно глотнул воды, чувствуя стекающие по его шее капли. Сквозь ресницы он видел, как девушки перешёптываются, не сводя с него глаз. Их взгляды были полны желания. Джу чувствовал, как дыхание учащается, а тело наливается сладким томлением. В этот момент он был абсолютно счастлив. Внезапный оклик отца прервал триумф. С тяжёлым вздохом Джу раздвинул толпу поклонниц и направился домой.

— Джульбарс, — начал Капулий, когда сын переступил порог комнаты. — У меня к тебе важный разговор.

Джу насторожился. Отец никогда не говорил с ним таким тоном. В голове пронеслись все его проделки за последнее время.

— Месяц назад я отправил семье Тивалдо брачное предложение.

Оглушённый известием, Джу рухнул на скамейку. Брачные узы никак не входили в его ближайшие планы. Перед глазами мелькнули озорная улыбка Римы, лучистые глаза Эшки и мягкие, словно пух, волосы Замии.

— И он согласился? — Джу хотел возразить, но слова застряли в горле.

Воспитанный в полном соответствии с суровыми обычаями оборотней он привык слепо повиноваться старшим. Личные амбиции и мечты становились ничтожными перед долгом.

— Да. Но есть одно условие, — отец присел рядом. — Чтобы доказать свою мужественность, ты должен пройти обряд инициации завтра.

Джу ощутил, как кровь отхлынула от лица.

— Но... завтра же суперлуние.

— Тивалдо настаивает на том, чтобы обряд прошёл именно в эту ночь. Он считает, что это будет достойным началом для будущего главы объединённых семей, — подтвердила мать, присаживаясь с другой стороны и прижимая сына к груди.

— Но пап, — Джу сглотнул комок в горле. — я не понимаю, зачем нам эта свадьба?

— Дело в том, сынок, что за Гиблой топью появились беженцы с Юга. Озлобленные, беспощадные. Они уже уничтожили несколько поселений. Сейчас их остановило болото. Но зимой, когда топь замёрзнет, эти гиены придут к нам. В одиночку мы с ними не справимся.

— Самое главное, не поддавайся Зову, — голос матери дрогнул. — Если ты обернёшься… если Зверь вырвется под светом суперлуны… ты уже никогда не сможешь вернуть человеческий облик. Не позволяй Зверю даже на мгновенье почувствовать свободу.

Джу сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту. Паника, холодным языком лизнувшая сердце, заставила содрогнуться. Он ещё не готов к обретению Зверя. Он слишком молод. Он…

В молчании родителей чувствовалась обречённость. Каждым вздохом, каждым взглядом они прощались с сыном. Осознание, что судьба уже поставила точку в его истории, нахлынуло на Джульбарса, вызвав отчаянную злость. Он не собирался сдаваться без боя.

***

Лес, такой знакомый и уютный, стал чужим и враждебным. Белый свет, холодный и обжигающий, превратил его в серебристое море, беспощадное к утопающим. Джу никогда не видел такой луны. Он чувствовал себя маленьким и беспомощным под этим огромным всевидящим оком. Луна пронзала насквозь, пробуждала самые древние, самые тайные инстинкты. Оборотень чувствовал, как внутри него зашевелился Зверь. С каждой минутой его присутствие ощущалось всё сильнее. Разбуженный Зверь жаждал свободы. «Не сопротивляйся, — шёпот заполнял мысли, мешая сосредоточиться. — Я всего лишь немного погуляю».

Джу пытался заглушить этот голос. Он забился в густые заросли, но тщетно. Луна преследовала его, словно филин заблудившегося мышонка. Свет пробивался сквозь листву, оставляя на коже ледяной след. Зверь протяжно завыл, и невидимая сила потянула оборотня за собой. Джульбарс сорвался с места. Он мчался сквозь лабиринт деревьев и кустарников, не обращая внимания на глубокие царапины, оставляемые острыми ветвями.

Выскочив на опушку, Джу замер. Каждый вдох отдавался болью в груди, крупные капли пота заливали глаза. Впереди, на вершине горы, чернел силуэт замка. Здесь начиналась территория вампиров. Любой оборотень, нарушивший незримую границу, становился законной добычей клана. Джу попытался вернуться в лес, но луна не отпустила своего пленника.

Зверь рычал, требуя выхода. В венах бурлил огонь. Удлинившиеся клыки разорвали губы. С каждым ударом сердца приближалась трансформация. «Не сопротивляйся, и боль уйдёт», — обещал Зверь.

Джу упал на колени, закрыв лицо руками. Он хотел кричать, но из горла вырывался лишь хриплый стон. Тысячи иголок впивались в мышцы. Казалось, ещё немного и он лопнет, как перезрелый плод. Желание уступить Зверю стало почти невыносимым. Оно сулило освобождение от мучительной боли. Джу поднял голову. Луна была везде, она улыбалась и звала. Цепи, сдерживающие Зверя, рвались одна за другой. Кожа покрылась густой шерстью, из кончиков пальцев вылезли когти.

Услышав треск собственных костей, юный оборотень взвыл — точка невозврата пройдена. Звериная сущность торжествовала. Джу тонул в собственном теле. Он падал в бездну. Мир становился всё меньше и прозрачнее. Окружающие звуки затихли, наступил мрак.

***

Ромера уже битых полчаса наблюдала за странным оборотнем. Её гениальный план пошёл наперекосяк с самого начала. Сбежать оказалось куда сложнее, чем она предполагала. Последний день подготовки к празднику превратил замок в кипящий котёл. Ромера осторожно пробиралась по тёмным коридорам, стараясь не привлекать внимания. Когда до выхода оставался последний поворот, она услышала знакомые шаги. Отец. Сердце пропустило удар. Ромера прижалась к шершавой стене, стараясь слиться с камнями. Монтакус приближался, ещё несколько шагов и её обнаружат. В отчаянье Ромера затаила дыхание и зажмурилась. Неожиданно Монтакуса окликнули, он обернулся и пошёл прочь. Не теряя времени, Ромера выскочила из укрытия и бросилась к выходу.

Лес, который по её представлению должен был кишеть оборотнями, оказался пуст. Ромера битых три часа бродила по дремучим зарослям, пока не наткнулась на этого мальчишку. Оборотень, как безумный, носился между деревьев. Сначала Ромера пыталась незаметно следовать за ним, но вскоре поняла, что он настолько погружён в себя, что не заметит рядом даже тролля.

Теперь этот оборотень, завывая, катался по земле. Его тело извивалось, принимая неестественные для человеческого организма позы. Оборотень вскочил. Ромера увидела, как его челюсть удлиняется, а кожа покрывается густой шерстью. Началась трансформация. Пора! В момент перехода оборотни наиболее уязвимы.

Выхватив инъектор, Ромера прыгнула, целясь наконечником прямо в нос оборотню. И в тот же миг вместо человека на четыре лапы приземлился волк. Всё неправильно. Оборотни обычно так быстро не трансформируются. Ромера изогнулась в отчаянной попытке достать зверя. Но волк, почувствовав опасность, резко отпрыгнул в сторону.

Удар о землю выбил инъектор из рук. Ромера в панике бросилась за ним, но было поздно. Волк уже стоял напротив, готовясь к прыжку. Его глаза светились яростью, а клыки обнажились в оскале. Сердце Ромеры пропустило удар. Вместо послушного слуги она получила смертельного врага.

***

Зверь ухмыльнулся, разглядывая юную вампиршу. Лёгкая и желанная добыча для тела, только что претерпевшего трансформацию. Издав победный рык, Зверь сделал шаг вперёд. Он уже представил себе, как хрупкая фигурка метнётся в сторону, словно испуганный зайчонок. Он не сразу сомкнёт клыки на её шее, сначала насытится игрой.

Но юная вампирша не собиралась играть по правилам. Едва оправившись от падения, она подняла голову и встретилась взглядом с горящими янтарными глазами волка. На её губах играла едва заметная усмешка. Неожиданный поворот событий заставил зверя на мгновение замереть. Неужели она не знает о том, что вампиру нужно не меньше ста лет, чтобы сравняться с оборотнем в силе и ловкости?

В этой схватке не было места страху или сомнениям. Адреналин раскалённой лавой пульсировал в венах, заставляя мышцы напрягаться до предела. Каждая клетка тела вибрировала от первобытной ярости.

Вампирша оказалась достойным противником. Её клыки сверкали в лунном свете, а движения были грациозны и смертоносны, как у пантеры. Крепкие острые ногти скользили в густой шерсти, оставляя на коже оборотня кровавые царапины. Но вместе с болью Зверь ощущал странное, почти извращённое удовольствие.

Когда их тела соприкасались, а дыхание сливалось в единый ритм, Зверь видел в её глазах своё отражение. Сердце замирало, а затем взрывалось в груди, наполняя его безудержным возбуждением. Зверь понял, что не хочет её убивать. Он должен заставить её сдаться, должен подчинить себе эту странную и прекрасную тварь. Чувство было странным и пугающим.

Безумие, сладкое и запретное.

Под лапой хрустнула странная штука, которая выпала из рук вампирши. Приторно сладкий запах ударил в ноздри. Зверь тряхнул головой, сбрасывая навалившееся головокружение. В этот миг острые клыки вонзились в шею. С диким рыком Зверь отшвырнул противницу. Вампирша врезалась в дерево и осела тряпичной куклой.

Зверь почувствовал, как что-то холодное и чужое проникает в кровь. Мышцы ныли, дыхание сбивалось. Яд, густой смолой растекающийся по венам, сковывал движения. Последним усилием Зверь задрал голову. Луна равнодушно наблюдала за агонией, её свет больше не помогал Зверю. Сознание мутнело, мир вокруг расплывался. Зверь рухнул на землю. Перед глазами плясали огненные круги. Последние мысли были о ней.

***

Солнечный свет бил сквозь веки. Джульбарс застонал и медленно открыл глаза. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Он попытался приподняться, но тело отзывалось острой болью в суставах. Джу огляделся. В тени раскидистого дуба свернувшись комочком лежала девушка. Её бледная кожа контрастировала с густой зеленью травы. Ещё немного и солнечные лучи доползут до вампирши.

В памяти вспыхнули обрывки ночной схватки, запах крови, ярость и восторг. Он помнил, как Зверь смотрел в её глаза, а сердце разрывалось от противоречивых эмоций. И теперь, глядя на неё, лежащую без сознания, Джу ощущал непривычно щемящее чувство.

Джу с трудом поднялся на ноги. Одежда после ночного оборота превратилась в лохмотья. Наскоро соорудив из её остатков набедренную повязку, оборотень осторожно подошёл к вампирше и присел рядом.

Джульбарсу нужно было возвращаться. Если он не появится дома в ближайшее время, родители решат, что он провалил испытание. Джу понимал, что должен оставить вампиршу здесь, под палящими лучами солнца. Это было бы справедливо, это было бы по законам их мира. Но он не мог. Не мог оставить её медленно умирать в муках. В голове роились тысячи мыслей, но ни одна из них не казалась правильной. Сердце разрывалось от отчаяния. Юный оборотень был пойман в ловушку собственных чувств и обстоятельств.

Джу осторожно поднял девушку на руки. Её тело было лёгким, почти невесомым. Оборотень понимал, что делает глупость. Вампиры — их заклятые враги, он не имел права её спасать. Джу понёс израненную вампиршу вглубь леса, где солнечные лучи не смогут достать её. Оборотень шептал слова ободрения, понимая, что она его не слышит. В густых зарослях он положил девушку на мягкую подстилку из мха и соорудил из веток плотный навес.

Затем Джу осторожно снял с вампирши кофту. Кружево мелких ожогов и глубокие раны раскрасили мраморную кожу кровавыми цветами. Память о ночной схватке всплыла в его сознании с новой силой. Джульбарс осторожно провёл пальцами по ледяной щеке.

Склонившись, он начал аккуратно зализывать её раны. Тёплый язык мягко скользил по коже. Раны и ожоги постепенно бледнели, словно растворяясь в нежности. Резкая боль оглушила оборотня. Сильный удар в челюсть отбросил его на несколько метров. Он упал на землю, чувствуя, как по щеке течёт кровь.

***

Какая ирония. Мало того, что на совершеннолетие не удалось создать себе гуля, так ещё и попала в лапы к извращенцу. Смахнув кровь с лица, он с обидой спросил:

— За что?

— Не смей меня трогать, грязное животное, — процедила она сквозь зубы.

— Да я тебе жизнь спас, — сердито бросил оборотень. — И почти вылечил твои ожоги.

Ромера скептически оглядела себя. Действительно, раны почти затянулись. Ромера вспомнила, что слюна оборотней — мощнейшее заживляющее средство. Одно из немногих снадобий, которыми вампиры не пользовались принципиально.

— А ты спасла мою, — оборотень улыбнулся просто и искренне. Улыбка была настолько заразительной, что невозможно было не улыбнуться в ответ.

Ромера невольно сравнила оборотня с молодыми вампирами — ледяными статуями, не способными к настоящим чувствам. В их глазах была пустота и холодный расчёт. Вампиры смотрели на остальных существ с презрением, как на грязные пятна на белоснежной скатерти. Оборотень подсел ближе. Закинув руки за голову, он откинулся на шершавый ствол берёзы, словно на мягкий диван.

— Меня Джульбарс зовут, можно просто Джу. Каждый юный оборотень, чтобы считаться взрослым, обязан провести ночь при полной луне. Он должен суметь удержать звериную сущность после оборота, и к утру вернуть себе человеческий облик. Тот, кто встретит рассвет Зверем, никогда уже не сможет обернуться обратно в человека. Но во время суперлуния... Ох, во время суперлуния наша вторая ипостась бушует с такой силой, что даже взрослые оборотни не всегда могут её обуздать. Это как пытаться удержать ураган в кулаке.

Ромера увлечённо слушала рассказ Джульбарса. Лихорадочно жестикулируя, он рассказывал о минувшей ночи. Его глаза сияли, как звёзды в безлунную ночь. От оборотня исходила такая мощная жизненная энергия, что казалось, ещё немного — и он взлетит.

— Но твой укус заставил Зверя все силы отдать на борьбу с ядом. Яд он поборол, но мне сопротивляться уже не смог. Получается, что ты спасла мне даже больше жизнь, — закончил пылкий монолог Джу и снова улыбнулся.

Ромера ощутила странное, незнакомое чувство теплоты, похоже на первый весенний цветок, пробивающийся сквозь холодную землю. В этот момент мир вокруг словно растворился, оставив только их двоих.

— Джульбарс — окрик заставил оборотня резко отпрянуть.

На поляну вышли трое в доспехах и с боевыми топорами наперевес.

— Мальчик мой, — самый высокий и мускулистый из них рывком приблизился к Джу, и крепко обнял его. — Ты справился. Я… Это невероятно.

Не разжимая объятий, оборотень взглянул на Ромеру.

— А это что тут делает? — и уже своим спутникам. — Убить.

Но едва оборотни шагнули вперёд, как тихий голос прорезал тишину: «А ты уверен, Капулий?»

С противоположной стороны из зарослей вышел вампир с мечом наперевес и розовой летучей мышью на плече. Светонепроницаемая ткань полностью закрывала тело, а глаза скрывали тёмные очки. Чуть позади готовые к бою стояли ещё два вампира. Только по голосу Ромера опознала отца.

— Монтакус, — выплюнул Капулий, задвигая сына за спину. — Она нарушила договор. Она находится на территории оборотней.

— Твой сын ночью тоже нарушил границу, — сверкнул клыками вампир. — Или тебе нужны доказательства?

Капулий стиснул зубы. Вены на шее вздулись. Казалось, ещё мгновение — и он кинется в бой, не взирая на последствия. Спустя два глубоких вдоха оборотень велел спутникам опустить оружие. Монтакус закутал дочь и подхватил её на руки. Бальтазар перепрыгнул на Ромеру, оглашая поляну радостным писком

— Детям свойственно делать глупости. Будем считать, что ничего не было, — бросил напоследок Монтакус, и вампиры растворились в зарослях.

***

Мягкий лунный свет заливал комнату, окутывая Ромеру нежным сиянием. Она сидела на подоконнике, обхватив колени руками. С той злополучной ночи прошёл месяц

Отсидев домашний арест и окончательно залечив раны, Ромера попробовала вернуться к привычной жизни, но теперь эта жизнь казалась пустой и бесполезной. Даже любимая лаборатория больше не радовала.

В замке, среди своих, она ощущала себя чужой. Соклановки, пользуясь любой возможностью, не упускали случая подколоть её. Ромера — единственный взрослый вампир без гуля. А молодые вампиры, оказывавшие знаки внимания, напоминали ей снулых рыб

Ромера не могла выкинуть из головы молодого оборотня. Его улыбка, его глаза —преследовали её во снах. Она просыпалась с ощущением его пальцев на своей коже.

Бальтазар, чувствуя настроение хозяйки, жалобно пищал и тёрся о её шею. "Бальзи, помнишь того оборотня, который меня спас?" — у Ромеры мелькнула безумная мысль.

Мышонок сорвался с плеча хозяйки и мягко приземлился на подоконник. Большими, блестящими глазками он уставился на Ромеру, пытаясь разгадать её намерения. Решительно метнувшись к столу, Ромера схватила перо и быстро нацарапала на листе несколько слов. Свернув записку в тугой рулончик, она протянула её летучей мыши.

— Бальзи, ты самый лучший, — прошептала она, гладя питомца по мягкой шёрстке. — Найди Джу и отдай ему это.

Летучая мышь, перехватив послание зубами, исчезла в ночной тьме.

***

Ромера стояла на том самом месте, где произошла их первая встреча. Не отрывая взгляда от опушки леса, она нервно переминалась с ноги на ногу. Каждый шорох заставлял вздрагивать.

Наконец из темноты вынырнула знакомая фигура. Джульбарс, сжимая в руке записку, остановился на опушке. Невидимая граница разделяла их надёжнее, чем самая крепкая гранитная стена.

Ромера шагнула навстречу, но слова застряли в горле. Он взял её руки в свои, и улыбнулся. В его глазах Ромера увидела отражение собственных чувств. В этот момент все сомнения отступили на второй план.

Их встречи стали традицией, неотъемлемой частью жизни. Они говорили обо всём: о звёздах, о своих мечтах, о страхах. Делились самым сокровенным, не боясь быть непонятыми.

— Знаешь, Джу, — начала Ромера, поглядывая на затянутое плотными облаками ночное небо, — я часто думаю о том, насколько мы разные. Вампиры живут только для себя. Нас никто, кроме самих себя не интересует. Мы настолько сосредоточены на своих личных интересах, что у нас не бывает настоящей семьи. То ли дело оборотни. Вы все друг другу родные.

— Нашла чему завидовать, — усмехнулся Джу. — Интересы стаи превыше всего. Этого требует долг. Наши собственные желания вообще не имеют никакого значения.

— Семьи у нас растут быстро, а земли всё те же. — продолжил Джу. — Постоянные стычки за территории, за ресурсы... Мы должны успеть жениться и нарожать детей раньше, чем погибнем в очередной схватке. А вампиры... У вас из века в век всё стабильно. Замок, пара деревенек, слуги. Если кто-то осмелится вас потревожить, на него обрушатся все вампиры, независимо от клана.

— Но это не защита, как у вас, — возразила Ромера. — Это превентивные меры. Так требует закон. Чтобы все знали, не стоит тревожить вампиров. А на самом деле на погибшего всем наплевать.

Их разговор перетекал из одной темы в другую, словно река, несущая свои воды к далёкому морю. Они говорили о свободе и ответственности, о дружбе и одиночестве, о жизни и смерти. В этот момент для них не существовало ни прошлого, ни будущего.

Тёплые летние ночи, наполненные тайными встречами и нежными взглядами, сменились прохладными осенними вечерами. Джу, обычно такой светлый и жизнерадостный, явился на очередную встречу мрачнее грозовой тучи.

Он поделился с Ромерой горькой новостью о предстоящем браке, который должен укрепить связи его семьи с соседней стаей. Джу никогда не рассказывал об этих договорённостях. Всё надеялся, что Тивалдо, который не горел желанием выдавать за него дочь, найдёт способ отменить свадьбу.

Надежды рухнули, когда в их деревню прибыла делегация во главе с самим Тивалдо. Церемония должна состояться через неделю. После этого он больше не сможет видеться с Ромерой. Джу был подавлен. Он не мог ослушаться отца, не мог предать семью.

Это известие стало ударом для Ромеры. Её Джу, её светлая звёздочка будет светить другой. Ромера никогда не называла это чувство любовью, но без встреч с оборотнем она чувствовала себя опустошённой. Ромера не могла позволить себе потерять Джу.

— Вот если бы мы могли сбежать... — прошептала вампирша.

— Куда-нибудь далеко на юг, где никто не будет нас осуждать, — подхватил Джу. — Можно попробовать пробраться через горы, мои сородичи туда не сунутся.

— Зато вампиры быстро найдут, — горько усмехнулась Ромера. — Нам нужно придумать что-то необычное. Чтобы даже искать не стали.

Всю ночь они разрабатывали план побега. Каждая перспективная идея, при ближайшем рассмотрении оказывалась слишком рискованной или нереалистичной. Казалось, чем больше они думали, тем сложнее становилась задача.

— Я обязательно что-нибудь придумаю, — решительно заявила на прощание Ромера. — Жди Бальтазара с весточкой.

Джу кивнул, но его глаза потухли, словно угасающая свеча. В глубине души он уже смирился со своей участью.

***

На следующей встрече Ромера светилась от возбуждения.

— У меня есть план, Джу, — выпалила она, демонстрируя небольшой сосуд с прозрачной жидкостью. — Гениальный план!

Оборотень осторожно взял предложенную пробирку. Принюхался, но пробка была притёрта настолько плотно, что ничем не пахло.

— Это зелье, которое замедляет все жизненные процессы. Нашла рецепт в одной старой книге, — пояснила Ромера. — Через полчаса тебя будет невозможно отличить от мёртвого. Что у вас делают с мёртвыми?

Джу нахмурился, пытаясь понять, к чему она клонит.

— Сооружают помост на краю посёлка, — ответил он, глядя на Ромеру с недоумением. —— оставляют тело на ночь, чтобы луна забрала душу. А под утро родственники сжигают помост.

— Вот и отлично, — воскликнула Ромера. Всё складывалось как нельзя удачно. — После свадебных клятв ты незаметно выпьешь это зелье. Все решат, что ты умер.

Джу нахмурился. План Ромеры звучал безумно, но в то же время захватывающе.

— А потом? — спросил он, стараясь не выдать своего волнения.

— Я буду тебя ждать здесь. Как только зелье перестанет действовать тебе нужно будет поджечь помост и прийти сюда. Уверена твои родители никому не признаются, что это не они подожгли. Не в их интересах. Так что тебя искать не будут, — Ромера сделала паузу, позволяя словам дойти до Джу. — Пока я готовила это зелье, составила ещё простенький элексир для гуля. Тупого и послушного. Оставлю записку, что отправилась подбирать слугу. Так что пара дней у меня будет, а там что-нибудь придумаем.

— Знаешь, — замялся Джу. — Я тут подумал. Плохая это идея. Я не могу бросить семью. Это неправильно.

— О них думаешь? — прошипела Ромера. — А они о тебе думали, когда отправляли на инициацию?

— Это не важно, — упрямо возразил Джу. — Я должен слушаться старших, это мой долг.

— Да ничего твоей семье не будет, брак уже будет заключён, — в отчаянье воскликнула Ромера. — Я — твоя семья. Это меня ты не можешь бросить.

Она положила руки на грудь Джу.

— Мы сможем начать новую жизнь, — прошептала Ромера, её голос был полон мольбы.

***

Джу лопатками ощутил под собой жёсткие брёвна. Тело ломило, но сознание было ясным. Он сделал всё точно так, как они договорились. Оборотень осторожно поднялся на локтях и огляделся. Неужели сработало?

Спрыгнув с помоста, Джу огляделся по сторонам, теперь надо найти спрятанный факел с огнивом. Резко вспыхнул огонь, на мгновенье ослепив Джульбарса.

— Так, так. А вот и предатель очнулся, — в насмешливом голосе оборотень распознал презрительные интонации Тивалдо. — Неужели ты думал, что какой-то сопляк сможет обмануть старейшину?

Джу прищурился, привыкая к яркому свету. Перед ним стояли сородичи и гости, их лица были искажены гневом и презрением.

— Её ищешь? — Тивалдо направил факел в сторону.

Тело Ромеры, пронзённое осиновым колом, словно бабочка, застыло в последней агонии. Прекрасное лицо было искажено страданием, а на животе зияла глубокая рана. Бальтазар отчаянно пытался слизать кровь, оплакивая хозяйку.

В глазах Джу потемнело. Голоса возмущённых сородичей, казались далёкими и неясными, как будто раздавались из-под воды. Злость и боль смешались в горький коктейль.

Джу закрыл глаза, пытаясь заглушить рвущийся изнутри крик отчаяния. Он никогда не простит себя. Это он во всём виноват. Если бы он послушно следовал долгу, если бы не позволил своим чувствам ослепить разум, всё было бы иначе. И пусть их пути разошлись бы навсегда, но она была бы жива.

Тивалдо с презрением сплюнул на землю. Маска надменного безразличия треснула и лицо исказила гримаса торжества.

— Я объявляю тебя изгоем, — произнёс он чётко и громко, чтобы услышал каждый из присутствующих.

Джу с отчаяньем взглянул на отца. Старый оборотень стоял, прислонившись к дереву, и смотрел в землю. В поникших плечах читалось глубокое разочарование. Джу понял, что отец ничем ему не поможет. Тивалдо следовал букве закона: сговор с вампирами страшнейшее преступление.

Джу оглянулся на сородичей. Они смотрели на него как на чужака. Теперь Джульбарсу остаётся только бежать. Через полчаса он станет законной и желанной добычей для любого оборотня.

***

Зверь стоит на высокой скале недалеко от замка. Его шерсть взъерошена. Он воет на луну. Печально и протяжно. Его вой сливается с шёпотом ночного ветра. И пусть вампиры не разговаривают с луной. Он всё равно споёт для Ромеры прощальную песню. Может, луна услышит его мольбу и заберёт то, что заменяет вампирам душу.

Раздался шорох. Монтакус уже знает о смерти дочери. И знает виновника её гибели. Обнажённая сталь ловит отблеск луны. Меч, описав дугу, пронзает грудь на середине оборота в человека. Вампир сталкивает тело юного оборотня в бездонную пропасть.

Луна вздохнула и протянула к земле серебряные ладони, забрав тех, кто по праву принадлежит ей. Чтобы в следующем мире они получили новый шанс.