Наномоторика

Началось всё с дефектного принта.

Тем вечером с улицы тянуло липами и cогретым газоном, а я пыталась из большого арбуза сделать горсть маленьких. Кухонный трансмутатор – подарок сына. Юра решил, что подобное баловство меня взбодрит, но по моим промптам «Кузя» из еды лишь бодряще генерил осеннюю грязь. Сегодня арбузы и цветом напоминали слякоть.

Я уже хотела звать папу, когда он явился сам. Проскрипел половицами поперёк кухни и, довольный, заявил:

– Оль, гляди. Член.

Ждала я худшего, а увидела фото свитера. Никакой эротики, крупная вязка и вытянутый принт. Вроде сердце, но вязальщик ленился, вышло как вышло.

– Фу, пап. Не смешно. – Я всё же зависла. Пригляделась. – А чего с ним?

– Он с монетку. Угадай, на что смотрим.

– ИИ?

– Книга рекордов. Она не вымерла, представь?

Маркировка на странице должна бы подтвердить, что фото реально, но увы. Она вмиг лепится нейронкой. А если нет, крошка-свитер же… чушь.

С арбузом я не справилась. Нанороботы не моё, хорошо хоть папа ладит с техникой. Секунда общения с ним, и «Кузя» послушно расщепляет арбуз. Убедившись, что всё как надо, герой пошуршал закрывать форточку.

– Пап, душно.

Не слушает. Чуть ветерок – монолитит окна и погружается в свитер. Этот, серый, вязала я, он остался от Димы. А папе свитер тесен. Перевязать бы, только всё не можется.

Двести семьдесят петель шириной, триста рядов лицевой глади плюс резинка. Ровно, как машинкой. Это я умею… умела, пока все пальцы были на месте. Уже не выходит так чётко. Я всегда неиронично любовалась, а сейчас странно. Не замечала, что вяжу серое во всех смыслах.

– На рекордсмена залипла?

– Кривой твой рекордсмен.

– Кривой.

Пикнул «Кузя», папа полез вынимать крошечные арбузы – полную миску шариков размером с алычу. Не выношу жалость в его глазах. И рекордный свитер не выношу. Вязка неряшливая, а сердце в принте узнаётся с натяжкой – как в крике иволги слышится «и я полюбил».

Мысли одновременно о нелепом свитере и том, как здорово у папы получаются мини-арбузы. В тонкой хрусткой кожуре, без косточек. «Кузя» игрушка, но папа даже пропорции соблюдает идеально. Он в прошлом промпт-инженер.

Завораживает.

– А если… – я запнулась.

Если связать такого же малыша, но поправить? Тогда по фото и не поймешь, что свитер впору мышонку. Рекордсмен вязал из тёплой шерсти. Ряд пять петель, отсюда кукольный эффект и член вместо сердца. А из чего связать, чтоб влезло двести семьдесят?

Я поняла, что брежу.

А к утру папа застал меня, безумноглазую, на веранде, среди комаров, за вязанием образца из хлопка. Вместо спиц я пристроила булавки с шариками.

Папа буркнул нецитируемо и погнал меня спать.

Не помогло.

Утром я выложила видео, где поделилась идеей. Планировала отчитываться через день, если пойдёт. Потянулись отклики – в основном уточняли промпт, никто не верил, что видео живое.

Творила я после работы, с мощной лампой. Не вязала с аварии, и дело еле шло.

Я редко ношу протез большого пальца, он неудобный и тупит. Но со спицами иначе не сладить, пришлось привыкать. Это как впервые шевелить руками – я однажды пробовала писать правой, было дискомфортно. Ощущения те же.

И так мелко, без лупы петель не видно. Нить тонкая, вяжу я плотно, но свитер никак не вмещался в нужную ширину. Я возилась, а папа сидел рядом. Играл в старенькую видеоигру и следил, чтоб я не сутулилась.

На оригинале принт вышит, а я свяжу. Только не сердце – хочу алые черешни.

Чувствовала себя я на удивление живой и надышаться не могла запахом ниток.

Скучала, надо же.

Проковылял июнь, начало июля. Свитер с черешнями вышел как настоящий. Я подала заявку и стала ждать. Жаль, из-за нейрослопа заявки рассматривают месяцами.

Я не спешу, но не терпится.

***

Дальше случились три вещи.

Я попала под сокращение, сын бросил учёбу и ушёл в сварщики, а меня отметил в посте некто Оливер.

Мне нечего забрать в офисе. А вот Юра съезжал из общаги как барахольщик. Сказал: «Имею право, только я тут с работой». Раньше занимался клейтроникой, мечтал программировать нанороботов, теперь – варит арматуру. Непривычно.

А грустилось мне не о работе и не о Юрином отчислении. Лишь о видео проклятого Оливера.

Я сидела на перилах веранды и глядела, как над прудом спит туман. Папа с Юрой таскали баулы в дом, лавируя меж сонными курами и тихо ворча. В липах заколоколили дрозды. Один, за ним второй, и лавиной все дрозды мира.

– Из-за работы ревёшь? – спросил Юра, садясь рядом.

Я помотала головой. Юра понял жест по-своему, и минут пять я слушала, почему зря волнуюсь из-за его учёбы. Становилось неловко, и я все же призналась, в чём беда. Краснея, показала видео.

В кадре был парень, одетый в копию свитера с черешнями. Я промотала начало, часть с рассказом о моём проекте, до места, где Оливер хитро смотрит в камеру и достаёт ещё один крошку-свитер – с принтом «Чё как, бабуль?». Пацан австралиец, буквы русские.

– Бесит, что бабулей назвал? Забудь, тупой же.

– А могла и стать бабулей, – бросил папа, проплывая с ящиком Юриной обуви. – Если б сын твой хоть чуток загулял. Не сиди, малой. Ещё носить сто лет.

– Идите оба…

Они не поняли. Два свитера, двести семьдесят петель, триста с небольшим рядов. Но свитер Оливера меньше. Жалуюсь пацанам и чувствую себя истеричкой. Что за причина для слёз…

Им отчего-то не смешно.

– Нейронка или нет?

Отставив переезд, мы расселись на полу и смотрели видео. Замедляли. Папа тщетно пропустил его через детекторы ИИ.

Парень как парень. Слишком красивый, может (в этом месте Юра закатил глаза). Родинка у брови, в волосах нитка… Правдоподобный. И так сгенерить набор петель? Ловкость пальцев, игру лучей, падающих из окна? Не знаю. Разве что спицы…

– Чем это он вяжет? – спросил папа.

– Мы можем… сделать такие? 3D печать?

– Толщину представляешь?

Представляю и злюсь. Как справился Оливер? Спицы как волос, должны бы ломаться от взгляда.

***

Вечером устроили Скорбное Застолье.

Папа наваял мини-арбузов в форме сердец. Я надкусила один, и смех разобрал: внутри было печёное филе щуки.

– Дурак? Как ты засунул рыбу в арбуз?

Ржёт, аж прослезился. Ответил Юра:

– Легко, «Кузя» работает с любой органикой. Вопрос промпта.

– Сделай, раз легко.

– И сделаю. Промпт сгенерю.

– Чушь выйдет.

Я слушала вполуха, катая в ладонях арбузное кривое сердце. Кожура нагрелась, запахла травами.

– Взгляд твой мне не нравится. Что задумала?

– …с любой органикой, да?

Юра понял раньше.

– Дед, а вариант. У «Кузи» нет сопел, как в 3D принтере и…

– Мне не объясняй. – Папа наколол арбуз на вилку. – Нет, идея класс. Генерить из чего?

– Дерево? – предложила я.

– Не сработает.

Через час мы убедились, что дерево нужной толщины ломкое, а пластик гибче нитки. Эксперимент заглох. Юра, сматывая пластиковые спицы в клубок, предложил:

– Карбон?

– Попробуй, малой. «Кузя» скопирует эпоксидку, не углерод.

– Не выйдет, да?

Я ждала – сейчас Юра опустит взгляд, а папа подтвердит. Но услышала:

– Оставь спецам.

***

Заявку ещё мучили. Лето свирепело, в саду не покопаться. Папа окуклился в гостиной, привычно споря с Юрой, а тот выбирал сплит-систему. Даже куры в тени лип напоминали не гордых птиц, а вялые подушки. Тут бы смотреть вакансии, но я вязала, как одержимая.

Спиц, как у Оливера, не найти, но я купила нить ещё тоньше. Не знаю, где её используют, такую невесомую. Будет трудно, но не труднее, чем учиться ходить после аварии. И дышать – после Димы.

Я ела вовремя, но по приказу. Нить удирала со спиц, я исколола пальцы в фарш, протез никак не хотел двигаться достаточно мелко. И лупа подводила. Как вязать не видя? Но слишком хотелось уделать Оливера, и я заказала микроскоп. Может безработная вдова себя побаловать? День я вязала, прильнув к окуляру, потом, бранясь, докупила к микроскопу электронные очки.

Свитеры выходили крупнее Оливеровского, но зато я приловчилась к нитке.

Потом из Юриных расчётов и папиных промптов получились хрупкие спицы. С этим уже можно поработать.

– Заармировали эпоксидку древесиной. Но не карбон, конечно.

После сытного завтрака и арбузных лягушек на десерт я взялась за спицы. Первая пара треснула от усердия, вторая – от тряски рук.

***

Копия «черешен», в которой Оливер рассекал на видео – генерация, он наложил свитер поверх кадра. Я тоже хотела одеться в его свитер, но ИИ делали из текста клинопись, а папа отказался участвовать в цирке. Погрустив, я стащила с чердака машинку, связала однотонную болванку, а «Чё как, бабуль» написала краской, чтоб не затягивать.

Малыш-свитер сопротивлялся. Я ломала спицы, ела арбузы с неочевидными вкусами и грелась от мысли, что Оливер точно наденет копию свитера. А я точно свяжу на свитере сиськи. Будет как дурак ходить.

Принт возмутил Юру («Ты взрослая женщина, мам!») и насмешил папу. Размером свитер подошёл бы мухе.

В кадре я появилась бодро, сказала: «Аматор», и запустила нарезку, как вяжу. Расхрабрившись, послала воздушный поцелуй.

Волнительно.

День я провела, обновляя страницу. Папа нашёл в комментариях хейтеров и устроил словесную бойню. Я просила перестать, но он вернулся с другого аккаунта.

И оказалось, я жду реакцию Оливера. Надо же.

Ждать пришлось до августа.

Оливер черкнул под видео: «Вправду неплохо», а сам выложил ответ. Смотрела я его под кофе в компании папы. Снова на веранде – Юра выгнал нас, пока проветривает и убирает.

Жужжал пылесос, куры бухтели о своём, а в кадре перламутрово переливались нити нежнее ветра. Оливеру шёл даже порнопринт, а новый свитер был меньше моего в два раза. Я мрачно пересчитала петли.

Акцент у Оливера лютый, но автоперевод справился:

«Что это, бабуль? Бывает такой тонкий шёлк?»

На свитере смайлик-кривляка. И Оливер прав, это предел. Ещё тоньше нить, спицы? Может, вышло бы с настоящим пальцем, но протез... Я схожу с ума.

«Люблю тебя, бабуль», – он подмигнул. Разве честно выглядеть как зайчик, а внутри быть тварью?

Провели Второе Скорбное Застолье.

Я ревела у Юры на плече, а после мы втроём рубились в папину видеоигру и швыряли арбузные какашки в фото Оливера. По баллам я победила, но Юра не дал выложить видео.

***

Закрывая глаза, я видела спицы и петли.

«Бывает такой тонкий шёлк?»

Шутовство. Шёлк в видео обычный. Удивился бы только неуч, который ниток в глаза не видел, я так и написала Оливеру. Он ответил эмодзи-поцелуем.

Фоном прошла новость, что заявку снова отложили.

Папа сгенерил нить потоньше, она таяла от касаний и дико путалась. Как из воздуха вязать. Но я бы приловчилась, если бы не статическое электричество и адгезия. Нить срасталась со спицей, а это хуже любого Оливера. Тот хоть красавчик.

– Дед говорит, «Кузя» сгенерит и свитер. Трудно, но…

– …но так я не хочу.

Не хочу свитер, собранный в трансмутаторе, как арбуз-малышок. Оливер вязал вручную, чёртов гений. Я продолжила пытаться – как с туманом билась.

А в сентябре пацаны вручили мне коробку. Торжественные, у папы поверх майки галстук. В коробке был нейроинтерфейс.

– На что я смотрю?

– Мы рыли не там, Ольчик. Тут нужно вязать не спицами.

Юра уточнил:

– Что насчёт клейтроники?

***

Я представляла пыль, когда думала о программируемой материи. Но похожа она на воду. Серую, мутную, как в нашем пруду. Тысячи нанороботов, которые по команде собираются в агрегаты, форма зависит от запроса. В «Кузе» похожая технология, но с узкой специализацией, он умеет только пересобирать предметы. И роботы, которых используют в клейтронике, куда мельче.

К обеду поехали в институт Юры. Это он договорился, чтоб я участвовала в обучении ИИ-оператора для программируемой материи. И заодно я свяжу свитер, который не переплюнуть.

Жутковато.

Мысли – хаос и шторм. Чтоб отделить запрос от мусора, в интерфейс встроена нейронка, буфер между мозгом и нанороботами. Говорят, машина не читает мысли, но мне не по себе. Рядом нет моих пацанов, только Юрины бывшие одногруппники. Они зовут меня по отчеству, и от этого тоже не по себе.

На виски налепили электроды. Молодёжь глядела на меня, я на жидкость, а та спала.

– Может, жестами?..

– Просто думайте, Оль Пална. Импульс пойдёт куда надо.

Я пока только училась управлять материей: сидела в проводах, пялилась на таблички с задачами и пыталась расшевелить её хоть как-то. Ладони потели.

«Соберите из нанороботов куб», «Преобразуйте в сферу и сдвиньте влево» – я старалась, жидкость нет.

Но я не бездарь, сделала лёгкую рябь. К тому моменту солнце уплыло к западу, а молодёжь сократила обращение до Ольки.

***

В ноябре пришло время вязать.

Я самонадеянно сунула в установку клубок папиных сверхтонких ниток, и сразу его испортила. Пришлось начать издалека, принести толстую пряжу.

Материя не свяжет за меня свитер, она инструмент. И если я лажаю – лажаем мы обе.

Сначала я пыталась идти от простого: добиться, чтоб нанороботы сложились в микроруки и тонкие спицы. Это работало на нормальной пряже, но чем тоньше нить, тем хуже получалось. Если бы цель была свалять из ниток колтун, я бы справилась.

Проще оказалось вязать «на пальцах», протягивая нить в каждую петлю вручную. Я сформировала море микрорук, чтобы держать петли и манипулировать ниткой.

Тело даже мысленно не умеет так мелко двигаться. Голова болела без остановки. Казалось, я тону в этой вязкой жиже.

Говорят, так у всех. Учишься сам, а ИИ учит твою моторику. Однажды это используют в медицине, я принесу пользу. Хотя уверена – никто другой не пытает нанороботов трикотажем.

Ушли месяцы, я перестала рвать нить. Последний свитер, с вытянутым сердцем, вязался вечность, и без микроскопа напоминал катышку.

И я могу легко уменьшить его ещё на пятую часть.

Видео взлетело, но читать отзывы не хотелось. Юра говорил, хвалят.

А Оливер справился за неделю. Я даже не поверила. Он побеждал с лёгкостью, которая убивает весь мой путь, но раньше я умела разбираться с трудным. Уже потом отвыкла, когда пацаны стали беречь меня, как слепого кота.

Предел далеко – новая мысль. Вязать мелкое теперь просто, как любоваться небом, кормить кур или улыбаться.

– Оль…

Я сняла очки микроскопа. Лица мрачные.

– Мам, не плачь только.

Папа включил замедленное видео про свитер-смайлик. Пришлось вглядеться: Оливер вяжет лицевую, а нить не входит в петлю. Идёт насквозь.

– Он нейронка…

Пацаны утешали, а я смотрела на схему для свитера. Глупый принт «Оливер-дурак» – только кто тут дура? Нет в Австралии соперника, который проникся моей идеей. Промпты писал человек, но бежала я за пустотой.

Во время Третьего Застолья пахло илом и первыми травами, мир просыпался по-весеннему. Мне не ревелось.

– Влюбилась в слоп. Идиотка же?

– Классика, – сказал папа. – Малой, ты ей подбери кого из знакомых. Раз надо.

– Бесишь, дед.

Спорщики.

Без них ничего бы не вышло, но… Как я допустила, чтоб сначала папа заперся, выкармливая меня, уберегая от сквозняков, а теперь и Юра? Чтоб забыли себя и увязли во мне? Не знаю, что делать, но это «не знаю» иное, чем год назад. Как настоящее пробуждение.

Застолье обошлось без драм. Мы молчали и до дремоты слушали музыку. Над прудом распелись лягушки. Отличный вечер.

А заявку одобрили. «Черешни» теперь в Книге рекордов.