Дед, как тебя зовут?

Осенняя ночь отживала свои последние минуты, медленно отползая от посёлка. Напоследок она ухнула филином над большим домом, стоявшим на отшибе, и растворилась в лесу на вершине ближнего холма, уступив место предрассветной серости.

Чуть слышный скрип калитки в тишине раннего утра заставил Яну вздрогнуть. Выронив ведро, она резко оглянулась. Во дворе стояла смутная фигура в шляпе, ветер шевелил чёрные остатки изношенной одежды. «Джиперс Криперс» — пронеслась мысль. Сердце остановилось, потом бешено забилось где-то в сапоге, грозя прорвать резину голенища. Яна глубоко вдохнула, но закричать не успела.

— Хозяюшка, прости. Не нарочно. Мне всего лишь хочется отдохнуть. Не приютишь странника?

Фигура подошла ближе, и «хозяюшка» разглядела большие бесцветные глаза, обветренное измождённое лицо, седые волосы, спутанными клочками цепляющиеся за плечи, и длинную нечёсаную бороду. Незнакомец бросил на землю мешок, размял руки.

— Я… я… да, конечно, проходите. — Яна нервно теребила ворот свитера, косынка съехала набок, русые кудри облепили щёку. — Я только корову подою. Вы, наверно, проголодались.

Странник оживился.

— Да-да, благодарствуйте, хозяюшка. Очень голоден. А моя спутница тут подождёт.

Яна оглянулась, новый испуг поднялся душной пылью, ощерил чудовищные клыки — поблизости никого не было.

«Юродивый»…

— П-пойдёмте в дом. — Одинокая и уже не юная особа чувствовала себя незащищённой, но отказать не осмелилась. От старика её смятение не ускользнуло.

— Да не бойся. Путешествую по свету. Вот и забрёл в вашу глушь.

— А что за спутница? — От робости перед сумасшедшим дрожали ноги, но любопытство взяло верх. — Вы заблудились? — На всякий случай Яна не стала запирать входную дверь.

— Ну, что-то вроде того, — почти неразборчиво пробормотал старик, не ответив на первый вопрос. — Ты ведь Яна? А я просто «дед». Умыться бы мне.

— О, простите… прости.

Странник окинул взглядом жилище.

«Да, атмосфера тут тяжёлая… хочется уйти».

Яна подала гостю полотенце, показала умывальную комнату и туалет.

— Я скоро вернусь. Располагайся на диване в столовой.

— Спасибо. Хороший у тебя дом. Почти барский. Неужто одна живёшь?

Яна вздрогнула, похолодела — страх вернулся. Она только кивнула в ответ и выскочила во двор.

«Он ещё и имя моё знает! — Яна чуть не плакала, в исступлении опорожняя коровье вымя. — Вот влипла!»

— Му-у-у-у! — недоумённо отозвалась корова.

— О, извини, моя хорошая. Там к нам чёрта принесло какого-то.

Пока хозяйка добывала молоко, гость смыл с себя следы длительного путешествия, достал из мешка новую одежду и тяжёлые дорогие сапоги. Переоделся, ветошь аккуратно сложил в мешок. Развалился на диване, отгоняя усталость. Хотел опустить веки, но боковым зрением увидел движение в углу. Нечто серое и пушистое медленно покатилось в его сторону. Дед вскочил. Пушистое добралось до середины комнаты и с любопытством уставилось на незваного гостя кроличьими глазками.

— Ми-и-и-лый! — Дед улыбнулся, взял комочек в руки, поднёс к глазам. — Такой маленький, а испужал дедушку. — И осёкся, вспомнив, что дом показался ему нечистым. 

Зашла Яна, от неожиданности выронила ведро. Вместо лохматого старика в рассыпающемся рванье и разевающих пасть ботинках она увидела аккуратно причёсанного моложавого господина в одеждах из небелёного льна и новых кожаных сапогах. Но малый рост Яны спас напиток — ведёрко не перевернулось.

«А не так уж он и стар. Да симпатичный какой!»

— Долго я берёг свою запасную одежду, — ответил на удивление Яны дед. — Не могу выбрасывать мало поношенные вещи.

«Это называется мало поношенное?»

Молочный аромат поднимался из ведра и неспешно наполнял столовую, отвлекая странника от смущённого румянца Яны.

— Позавтракаем, и я приготовлю тебе комнату для гостей. Отдохнёшь, а я дворовым хозяйством займусь.

Дед отрешённо кивнул.

— М-м-м, как давно я парного молочка не пил, — пробормотал он и в глубокой задумчивости погладил облако ослепительно белой бороды. Ушастый улучил момент, резво выбрался из дедовой ладони и удрал в соседнюю комнату, смешно подбрасывая хвост.

— Это Кузя. — Яна с нежностью кивнула на питомца, налила в кружки молоко. — Не люблю собак и кошек. Сейчас разогрею картошку. На сале жарена. Да с лучком и чесночком, да со сметанкою!

— И давно у тебя живёт этот… Кузя?

— Дед, ты не поверишь. Это больше похоже на фантастику. Уж двадцать лет ему, но он так и остался крольчонком. Чудеса, да и только.

— Ну да, ну да, чудеса, — снова пробормотал старик, и нахлынувшая волна подозрений превратилась в отчаянную уверенность.

«Твой Кузя давно мёртв» — подумал он.

После завтрака Яна постелила постель в гостевой, и дед сделал вид, что собирается почивать. Он дождался, когда хозяйка выйдет во двор, и выглянул за дверь. Неуверенно, крадучись и озираясь — не вернётся ли? — старик отправился на поиски кролика. Нашёл его в кладовке за занавеской, принёс брыкающегося зверька в комнату и посадил его на трюмо. Из зеркала на деда глянула с головы до ног обросшая длинной шерстью чёрная образина. Шерсть свисала из-под гномьего колпака, топорщилась на груди, выползая из неказистого худого пиджачка; пробивалась в прорехи рукавов, опутывая лапы; спускалась из штанин на кургузые задубевшие ботинки. Рост существа оставлял желать большего.

— Ишь. Приоделся. Бесовскую сущность не скроешь, рога под колпаком не спрячешь! И хвост в штанах, небось, комично выглядит. Хех… ты, это… хозяюшку-то отпусти, паразит.

Из зазеркалья сверкнула гневом вспышка алмазного взгляда.

— А не то что?

Крольчонок перед зеркалом виновато поднял на странника глазки.

— Я ей ничего плохого не делаю! — продолжило его мохнатое отражение. — И она меня любит!

— По-твоему, любить кролика это счастье?

— Ой, ой, ой, какие мы сердобольные и участливые. Тьфу! — Нечисть принялась кривляться, скакать и крутиться вокруг своей оси, вихляя задом и напевая: «Не читай нотаций мне. Мама, это ни к чему-у-у… ийййех, ламбада!».

— Гнусный ты паяц! Не зря меня Шшшш в это место завела… Из-за тебя у Яны домовой не живёт, и помирать ей старой девой! А я-то думаю — куда это подевался мой старый знакомый, чтоб тебя… лет двести не встречались. Я уж думал, что тебя черти прибрали. А он, видите ли, в обличье кролика людям жизнь портит.

— Меня? К чертям спровадить? Не дождёшься! Скучно у них. И нечего мою личность перед домовыми унижать! Я же лучше! Меня можно потискать, я мягкий, почти белый и пушистый, да ещё и ушастенький. — Нечисть продолжила кривляться. — И уговаривать меня бесполезно, старый ты пердун. Я не уйду. А кто такая Шшшш?

— Это мы ещё посмотрим. — Дед потянулся к кролику, но того и след простыл. Отражение гаденько захихикало.

— Ты же не думаешь, дурачина, что сможешь сунуть меня в карман и унести в далёкие края светлой надежды? Я умею на расстоянии кроличьими лапками шевелить. — Бес от души резвился. — Брысь отсюда. На пенсию тебе пора. Сиди дома и предавайся мучительным воспоминаниям. Если вспомнишь вообще, где твоя хибара находится.

Странник нахмурился.

— Откуда тебе известно, что у меня беда с памятью?

— Да у тебя это на лбу написано! Плохо ты знаешь мои способности. А если без шуток — не беда у тебя с памятью, а наказан ты. Нечего было самоуправствовать. Нашёлся тут… святоша. Вот и гуляй теперь по свету без дела, ищи своё пристанище. Больше от тебя ничего не зависит. Странно, что ты меня вспомнить умудрился.

Отражение заколыхалось, подёрнулось серой дымкой и растворилось в зазеркалье.

***

Наступала ночь. Странник собирался в путь, Яна налила в его флягу свежей воды и приготовила еду в дорогу — свежесобранные помидоры и огурцы, большой каравай, нарезанную ломтями сочную ветчину.

— И куда ты на ночь глядя? Утром бы пошёл. — Яна уже не боялась мирного старика — он скрасил её одиночество. Расставаться с ним не хотелось, сердце щемило.

— Всё у тебя будет хорошо, хозяюшка. Не печалься. Всё будет хорошо. Ты очень симпатичная и добрая. А какие глаза! Звёзды вселенной просто меркнут.

— Спасибо большое, мне так приятно!

Надежда на счастье окрасила щёки Яны в розовый цвет, но дальнейшего внимания странника она не дождалась. Он задумался о чём-то своём, через минуту встрепенулся.

— Да, ты права. Я передумал. Утром пойду.

— Очень правильное решение.

Ночью дед поднялся и неслышно вышел во двор. Еле уловимый свист — и что-то сорвалось с ближайшей ели, беззвучно подлетело к старику.

— Шшшш, родная, соскучилась? Нужна твоя помощь. — Дед ласково потрепал огромную и необычайно белую летучую мышь, севшую ему на плечо. — Пойдём в дом, сама всё поймёшь.

Дед опустил мышь на трюмо. Чёрные глазки-бусинки недолго вглядывались в стекло. Через мгновение мышь расправила крылья и принялась облетать дом. Недолгий шорох, и она вернулась, крепко сжимая в лапах кролика. У того безжизненно висели уши, морда Шшшш стала бурой.

— Молодец, Шшшш! Я знал, что ты не подведёшь. Отправляйся умываться.

Старик положил освобождённого кролика в пакет, сунул в мешок, лёг спать. А в недосягаемых для человека глубинах бес рвал на себе шерсть.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я так хорошо прижился в этих хоромах! Проклятущий урод! Всё испортил! Откуда только его принесло?! — верещало злобное существо. Оно с разбегу кинулось на стекло, но только набило себе шишку. Расстроенно хрюкнув, нечисть исчезла в бесконечности зазеркалья. — Всё заново… всё заново… всё чёрту под хвост…

Стеклянное эхо ещё долго отражало от входа в людской мир её дребезжащий визг. И всё это слышал тонкий слух ещё не погрузившегося в сон старика. Он вернулся к трюмо, потянул на себя верх зеркала. Тумба перевернулась.

— Ой… случайно разбил…

С чувством глубокого удовлетворения дед вернулся в постель. Перед рассветом собрался, вышел к уже хлопотавшей на кухне Яне.

— Я там неудачно на твоё трюмо упал. Ноги старческие подвели… разбилось, прости. Я возмещу.

— Странно. Не слышала грохота. Не ушибся?

— Небось, спала крепко. Я ночью бродил. Не, всё нормально.

— Не надо ничего возмещать, прошу. Не страшно совсем. Я всё равно к нему и не подходила никогда. Там стекло кривое. Соседка давным-давно отдала нам. Когда ещё мама жива была. Так с тех пор и стоит. И без надобности, и выбросить жаль. Теперь поставлю туда большой резной домик для Кузи. Есть у нас таких дел мастер. Точно! Хорошо, что ты его разбил. — Яна засмеялась.

— Рад, что не испортил тебе день, — ответил довольный старик.

— Давай завтракать. Я наварила рисовой размазняшки с молоком и изюмом, чайник закипит скоро.

— Очень аппетитно звучит и пахнет. Ну, давай, отведаю твою размазню.

После завтрака старик заторопился в путь.

— Мне пора, хозяюшка.

— Очень жаль… опять я одна останусь. Даже Кузя куда-то делся. Никак не могу его найти.

— Я обязательно тебя навещу. Не грусти. Всё будет хорошо.

Старик подмигнул Яне, приобнял её, вышел из дома и побрёл в сторону холма. Яна тоскливо провожала его взглядом с порога. Мимо промелькнула Шшшш и полетела впереди странника.

«Так вот что за спутница! А я-то хорошего человека за сумасшедшего маньяка приняла. Но странно всё это. Мышь. Летучая. Белая».

***

Яна гуляла по дремучему лесу, собирала грибы и наслаждалась пением редких птиц; с грустью думала о старике, и ей казалось, что день в его компании стал самым счастливым в жизни. Так, погружённая в воспоминания, она не заметила, как зашла в глухие незнакомые дебри. Когда опомнилась, было уже поздно — Яна безнадёжно заблудилась. Она никогда раньше не отходила далеко от посёлка и теперь не знала, куда идти дальше — к солнцу или от него?

— И какой чёрт меня за грибами понёс?! Я же не собиралась этого делать! Как во сне всё... — Яна хаотично металась по лесу, не зная, как быть.

А солнце потихоньку подбиралось к горизонту, вокруг деревьев завели медленный танец причудливые тени, становилось всё страшнее. В панике Яна побежала на запад, догоняя светило. Вот уже дремлющий огонь тронул краешком горизонт, над головой пронеслось неведомое существо, задев острым крылом; из-под земли полезли толстые корни, хватая за ноги, царапая кожу; сосновые лапы тянули кривые когти к лицу. Вдали кто-то глухо захихикал. Яна замерла.

— Мама… мамочки… мамочки… мам… — Захлебнулась воздухом, упала на колени, лицом вжалась в землю. Хихиканье продолжалось. Но Яну вдруг осенило, и она спокойно прислушалась.

— Река! Боже, это ведь река! — В расслабленном изнеможении легла на спину и схватилась за лицо в безудержном хохоте. — Какая же я дура! Дура и паникёрша!

Сердце перестало рваться из груди, дыхание вернулось. Яна поднялась и побежала на рокот реки, забыв про корзину с сыроежками. Корни уже не хватали за ноги, лапы отступили, впереди блеснула вода.

— Малиновка, родная, это ты! — Яна подняла фонтан брызг, забежала в реку прямо в одежде. Но сентябрьская прохлада и разум воскресила, и саму Яну на берег вернула. Солнце уже скрылось за горизонтом, ему на смену вышла яркая, круглая луна.

— Что же я наделала… И куда теперь идти? Вверх или вниз? Околею за ночь. — Яна снова начала паниковать, долго бежала вдоль реки вниз по течению, но местность оставалась незнакомой. Вдруг услышала звук, как будто котёнок пищит. Пошла на голос, подошла к поваленному дереву.

— Соболёнок! Ути, лапочка! — Яна подняла детёныша, и оказалось, что того придавило веткой, сломало лапку. — Бедненький… пойдём со мной, я тебе помогу. Если выберусь. — Яна горько усмехнулась. — Ничего. Нас теперь двое. Мы справимся. — Она прижала к щеке шелковистый комочек, и на душе стало тепло и спокойно. — Будешь жить у меня? Как же я рада, что нашла тебя! У меня недавно пропал друг…

Яна сунула зверька за пазуху и поспешила на поиски родных мест. Река по-прежнему ворчала и хихикала, но в один момент уже привычный её говор разрезал всплеск. Яна остановилась, всмотрелась. Из-за поворота реки выплыла внушительных размеров лодка, в ней сидел человек в очень знакомой шляпе.

— Дед! Дед! — радостно заголосила Яна. — Не может быть!

— Рановато мне ещё дедом становиться, — задорно откликнулся капитан своего судёнышка и причалил к берегу.

— Ой. Ошиблась.

— Ничего, со всеми бывает. Как вас занесло сюда на ночь глядя?

— Заблудилась я. За грибами ходила.

Человек подошёл к Яне.

— Откуда вы?

— Просто Яна. Из Совиного.

— Далековато. Но садись, просто Яна, провожу. Мне даже почти по пути. Я Семён.

В лодке подпрыгивал и бил хвостами улов — несколько хариусов и два небольших сазана.

— Ой…

— Вон туда садись, трусиха. Не допрыгнут до тебя.

— Спасибо большое. Не знаю, что бы со мной стало, если бы не ты. У меня ещё и соболёк есть. — Яна аккуратно достала зверька. — Лапку повредил.

— Смешной, бедолага. Подарю ему рыбину. Самую большую. Может, и с тобой поделится. Жена меня убьёт, конечно, за скудный улов. А потом догонит и ещё раз убьёт. Ну и ладно. Зато собольку свежее лакомство. — Семён от души веселился и с удовольствием болтал. — Вылечим, не волнуйся. Подниму знакомого ветеринара. Есть дома телефон?

Яна заулыбалась.

— С удовольствием примем подарок. Есть телефон, конечно.

Через час Семён и Яна вышли из лодки.

— А это мой родной берег! Я дома! — от радости Яна захлопала в ладоши.

Ветеринар ответил быстро.

— Откуда ты взялся на мою голову в глухой ночи, — проворчал он. — Скоро приеду.

***

— Найда, иди сюда, моя девочка!

Слегка прихрамывая, шустрый соболёк забавно потрусил к хозяйке.

— Умница моя, хорошая! — Яна зарылась носом в блестящую шерсть и получила от хорошей лёгкий укус.

— Вот я тебе задам! — шутливо боднула Найду в лоб, отпустила на землю. Под ногу попался острый камень, Яна оступилась и чуть не упала, потеряв Найду из вида.

— Добрый день.

«Найда?» — По спине Яны промчались холодные мурашки ужаса, она завертела головой и чуть не свернула шею в поисках вдруг заговорившего мужским басом соболя. Взгляд скользнул мимо ворот. Там стоял ветеринар.

— Можно? Случайно мимо проезжал, решил навестить пациентку.

— Олег! Как же вы меня напугали! Проходите, проходите, конечно. Мы очень рады таким гостям.

— Простите, не нарочно.

В следующую секунду Яну и Олега разделил необъятный букет роз, прятавшийся за неимоверно широкими плечами гигантского соболиного доктора.

Яна закрыла лицо руками, потом выглянула в щёлочку между пальцев.

— А вы точно совершенно случайно мимо проезжали?

— Не точно. — Великан смущённо улыбнулся.

Яна зарделась.

— Я тут… я хотел…

— Я согласна!

В приоткрытую дверь дома за ними подглядывал большой зелёный глаз.

— Вот и славненько! Вот и чудненько! Детишками скоро изба наполнится. Веселье, суматоха, разгуляй. Ладушки, ладушки, где были? У бабушки...

Люди пошли к дому. Глаз моргнул и скрылся. Неуклюже переваливаясь с боку на бок и тихо шлёпая лаптями, упитанный взъерошенный домовёнок поволок свои сдобные ягодицы в просторный резной домик. Сделался невидимым.

*** 

— Деда, деда надо ещё на свадьбу позвать. Я тебе рассказывала про него недели две назад. Помнишь? Но где его найти? Это нереально.

— Конечно, помню. Давай по посёлкам поездим, поспрашиваем обитателей. Наверняка найдутся люди, знакомые с его бородой. Колоритный господин, судя по твоим словам. Заметный. Не думаю, что он на самом деле странник. Наверняка из ближайшей деревни, а над тобой просто подшутил.

На следующее утро влюблённые собрались на поиски, вышли из дома. В это время дед как раз заходил во двор, поднял хитрющий взгляд на Яну. Та не поверила своим глазам.

— Вот это чудеса! Олежек, это же дед собственной персоной!

Старик широко улыбался, пушистая седая борода развевалась на ветру.

— Что, хозяюшка, видеть меня хотела?

Яна удивилась.

— Откуда ты знаешь?

— Говорят, у вас свадьба намечается. Вот я и пришёл поздравить. — Старик протянул Яне большую коробку.

— Ой, как неудобно. Рано ещё. Свадьба же через месяц. Мечтала тебя пригласить. Придёшь?

— Через месяц я не смогу явиться, — задумчиво сказал дед. — Очень далеко ухожу. Есть у меня миссия за тридевять земель. Да ведь, Шшшш?

Мышь на его плече утвердительно пискнула.

— Вряд ли ещё увидимся. Прощайте, живите в счастье и радости.

Повернулся, вышел на улицу. Яна и Олег кинулись следом, но дед оказался уже далеко.

— Дед, как хоть тебя зовут? — во всю силу лёгких крикнула Яна.

Старик повернулся, губы тронула улыбка. Лёгкий ветерок принёс Яне ответ.

— Судьба…

«И всё-таки от меня кое-что ещё зависит».