Клоп Самохина

Кофе Самохин привёз прямиком с Кубы – в дьюти-фри он купил шесть килограммовых упаковок в зёрнах. А уже в Москве, хоть денег и оставалось в обрез, а до зарплаты – неделя, приобрел кофемолку. Маленькие неудобства в виде отсутствия еды он готов был потерпеть. И последний месяц каждое утро без исключения заваривал себе в турке «на две чашки», выходил в халате на балкон и открывал окно в декабрьскую непогоду.

За утренним ритуалом Самохин любил вспоминать последний год своей жизни. Девять месяцев назад он, закончив институт, устроился сисадмином в развивающуюся айти-компанию. Работал удалённо почти круглые сутки без выходных, осваивая новый материал. На вторую зарплату Самохин съехал от родителей в однушку на окраине города и с того момента покидал её всего несколькр раз.

Он вспоминал, как скопил на свой первый отпуск за границей. Коллега подсказал слетать на Кубу. Самохин приобрел горящий десятидневный тур на обособленный от острова свободы Кайо-Гильермо. Ничего шибко интересного, кроме любимого пляжа Хемингуэя и двух одиноких фламинго Самохин здесь не обнаружил, а денег на поездку в Гавану или Варадеро у него пока не хватало. Однако, как сказал он себе, расстраиваться из-за этого не стоит. Вполне достаточно свежего океанского воздуха, чистой бирюзовой воды и красной морской звезды, которую айтишник впервые увидел вживую и, держа под водой, детально рассмотрел. Он еще в аэропорту прочёл памятку путешественнику и запомнил, что вытаскивать иглокожее из воды надолго нельзя – погибнет.

На третий день Самохин пришёл утром в бар на пляже и заказал себе кофе, который был, как подумалось ему, «настоящим»: арабика средней обжарки с отзвуком табака и шоколадным послевкусием. Перед завтраком Самохин любил присаживаться за барную стойку, закуривать сигару за четыре доллара и просить две чашки: одну сразу, другую через десять минут. Один и тот же бармен каждый раз на ломанном английском вежливо интересовался, нужны ли господину «milk» или «sugar», на что получал неизменный отказ. Самохина этот вопрос раздражал: неужели сложно запомнить, что он пьет несладкий кофе без молока? Вот не дам тебе чаевые, будешь знать, как в следующий раз про «шугар» свой спрашивать, возмущался он. Потом задумывался: а если он не даст чаевые, а бармен на него обидится и наплюет в чашку или, того хуже, использует какой-нибудь другой, гадский помол! Быть может, дать в этот раз меньше? Вроде как намекнуть: задумайся, дружок, что ты делаешь не так. Но так только бармен ставил на стол первую чашку, Самохин забывал обо всём и совал тому две бумажки по одному доллару: запах напитка был одуряющим. После первого глотка в груди начинало щемить. Это от счастья, думал Самохин. После второго пальцы на ногах невольно поджимались. Это от удовольствия, добавлял про себя он.

И не расстроило Самохина даже то, что у него из номера украли старенький фотоаппарат, который он приобрёл на барахолке, что ноги и руки от укусов насекомых постоянно чесались и, что решив как-то прогуляться по пляжу босиком он проткнул стопу осколком ракушки. Как сказал себе Самохин, выйдя в аэропорту по прилёте, это был лучший отпуск за его пока недолгую жизнь.

Правда, последнюю неделю Самохину нездоровилось: одолевала головная боль, пищали уши, нещадно чесались то спина, то руки. Сегодня же прибавились ещё и мурашки, противно выступающие в местах укусов. За окнами второй день бушевал ветер, из-за него вчера отключился интернет. Самохин перед сном звонил в поддержку, где ему пообещали решить проблему к утру. Утром же интернет всё еще не работал, а в поддержке извинились и пообещали починить всё к вечеру.

Что это вообще такое, думал он, глядя, как берёзу, достающую до окон его пятого этажа, сносит ветром. Еще сломается, окна побьёт… Самохин допил первую чашку и вместо того, чтобы взяться за вторую, отправился в ванную. Покрутился перед зеркалом и насчитал около полусотни старых и с десяток свежих красных пятнышек. Плюнул и залез под горячий душ. Тщательно мылясь, он попытался сфантазировать знакомство с какой-нибудь молоденькой кубинкой, но в голову всё лезли мысли о пятнах: много времени уже прошло с возвращения, а они всё не исчезли… Быть может, это аллергия на кофе? Самохин вспомнил статью с одного сайта, где говорилось, что аллергическая реакция может появиться на что-то «со временем», если это что-то использовать постоянно, и расстроился. Как можно отказаться от такого напитка?

Голова в душе у Самохина заболела сильнее. Он плюнул, вылез и надел халат. Направился было в комнату, чтобы взять таблетку, но в проходе резко остановился. Из комнаты доносился странный, совершенно несвойственный этому месту запах дешевого коньяка с примесью испорченных бананов и какой-то зелени. Гадость какая, подумал Самохин и добавил вслух: я ведь не ем здесь. Заходить в комнату расхотелось. Вместо этого он вернулся на кухню и открыл холодильник. Придирчиво осмотрел содержимое: хлеб, почая банка солёных огурцов и два куска свиной лопатки в контейнере. Вот и всё. Живот заурчал, есть захотелось почти невозможно. Самохин плюнул, сунул в рот огурец, достал мясо, включил конфорку. Но так и не дождавшись, пока плита разогреется, кинул мясо на сковородку, даже не промыв его. Сам для себя неожиданно облизал пальцы. Покачал головой, снова залез в холодильник, достал второй огурец и кусок хлеба, запихнул их в рот и начал неистово пережёвывать. В горле образовался ком, и Самохин вспомнил об оставшемся кофе. Он схватил в руки турку и в два глотка её осушил. Измельчённые зёрна осели на языке, пришлось отплёвываться в раковину.

Самохин вернулся к плите. Аппетит не угасал, а словно бы, наоборот, возрос. Пожалуй, это уже больше похоже на «волчий голод», пробурчал он. Достал из халата телефон, бесцельно полистал соцсети. На экране высветилось уведомление о том, что зарядка почти кончилась. Заряжать мобильник с вечера Самохин привычки не имел. Надо бы за проводом сходить, подумал он, и напрвился было в комнату, но вновь остановился на пороге. Неприятный запах стал слышаться сильнее. Какое-то трусливое чувство захватило его. Сердце ёкнуло и ушло в пятки. Он развернулся и быстрым шагом вернулся на кухню, положил телефон на стол. Надо бы перевернуть мясо, подумал Самохин и подщипнул лопатки пальцами. Поднёс к лицу, неожиданно для себя откусил приличный кусок. Что же это я делаю, я же не переношу сырое мясо, подумал он, но кусок не выплюнул. Прожевал, откусил снова.

За первым куском в рот полетел второй. Не прошло и пары минут, а сковородка уже была пуста. И тогда взгляд его приковал контейнер, который Самохин так и не отправил в раковину, и где скопилось немного свиной крови. Самохин схватил контейнер и не думая залпом выпил содержимое. Желание питаться ушло. Что-то я уже совсем с ума сошёл, подумал он и сел за стол. По всему телу на мгновение разлилось приятное тепло. Самохин рассудил: ничего страшного в поедании полусырого мяса и нет, считай прожарка «рэир». Вон блогер один есть, так он жрёт только сырое. А то, что крови выпил – так и ладно! Подумаешь, вампиром становлюсь. Это просто с возрастом вкусы меняются.

Самохин поднялся и пошёл курить. И снова на пороге в комнату остановился: по ламинату от дивана возле балкона до кровати в нише слева от двери тянулась дорожка из тёмных катышков. Возникло чувство опасности, правда, слабее, чем в прошлый раз. Он поднял ногу, осмотрел подошвы тапочек. И откуда это я нанёс? Надо будет пропылесосить, подумал Самохин и, наконец, зашёл в комнату. Быстрым шагом направился на перекур. Боковым зрением заметил, как у кровати мелькнула тень, и пулей вылетел на балкон. Сумасшествие какое-то, говорил себе он, высматривая нечто через стекло балконной двери.

Стоял так пару минут, но ничего больше не заметид, только зевать начал. Снова захотелось есть и одновременно спать. Как будто не моё желание, вдруг показалось Самохину. Он плюнул и распахнул дверь в комнату. Так обманутый муж врывается в спальню, чтобы застукать неверную жену, подумал он и хмыкнул. Повернулся спиной, хотел было закрыть дверь, потом вспомнил, что хотел проветрить, замешкался. В этот момент правую ногу пронзила резкая боль.

- А-а! – закричал Самохин.

В панике начал стряхивать рукой нечто. Раньше, когда происходило подобное дома или на улице, оказывалось, что это угол дивана или травинка, промелькнуло в его голове.

- А-а-а! – снова заорал он, увидя, как нечто тёмное, похожее внешним видом на таракана размером с мышь засеменило лапками в сторону коридора. Самохин выпрыгнул на балкон и захлопнул дверь так, что затряслись стёкла. Это уже слишком, панически шептал он, растирая рукой ногу. Из мест укусов по всему телу к голове начали расходиться мурашки. Самохин поднял руку к лицу – та была в крови.

«Жри» - разорвались барабанные перепонки от не его, Самохинского, хрипа. Резко заболела голова, да так сильно, словно кто-то начал сверлить череп. Хрип эхом отдавался в мозгу. Захотелось облизать руку. Желание было словно первородным, а потому Самохин облизал сначала большой палец, потом указательный. Провёл языком по внутренней стороне ладони, сглотнул.

Хрип исчез так же резко, как появился. Ушла и головная боль, а в тело пришла энергия, да такая, что хоть по стенам бегай. Самохин хрустнув спиной зашёл в комнату. Тумбочка возле прохода в коридор была отодвинута, а на стене над ней сидел сimex lectularius, иначе говоря, постельный клоп. Размерами он теперь больше походил на отъевшегося кота.

«Чего стоишь? Дверь закрой, дует!» - насекомое пошевелило усиками.

Самохин вернулся на балкон. Его начало трясти. Это от холода, отстранённо подумал он. Повернулся и через стекло увидел, как насекомое помахало своей лапкой. Здоровается, подумал Самохин, и его вырвало. Куски еще не упевшего перевариться мяса вперемежку с желудочным соком оказались на двери и полу.

«И куда ты ушёл?» - в голосе как будто прозвучали нотки обиды.

Самохин истерично засмеялся. Откуда ты такой взялся, подумал он. Потом высунулся в окно и внимательно посмотрел вниз. В принципе, пятый этаж – это не так уж и высоко. А если разбежаться и прыгнуть, можно схватиться за березу и спуститься. Может даже ничего себе не сломаю. Вот только холодно слишком... Самохин развернулся и дёрнулся инстинктивно назад, больно ударившись поясницей о подоконник: клоп уже бегал по стеклу с обратной стороны.

«Ты что, меня тут одного оставить решил? Я же умру от голода!» - завыл голос.

- А чем ты решил питаться? – крикнул Самохин, - Мной хочешь закусить, да, тварь?

«Ну и вали, куда хочешь! Только дверь на балкон оставь открытой, чтобы я поскорее от холода сдох!» - клоп спустился с двери.

Самец, хмыкнул Самохин и с опаской посмотрел за стекло. Насекомое пыталось забраться под кровать. Выходило плохо, спрятаться мешал панцирь. Тогда оно забралось с головой под одеяло.

Ну вот, клопа обидел, подумал Самохин. Оглядел запачканный балкон, сплюнул на пол - всё равно потом убирать. Вот пусть клоп и занимается этим, раз такой деловой. Самохин представил, как насекомое, чтобы прокормить себя устраивается в клининговую службу. Потом задумался: а ведь клоп может отложить яйца.

- Только не размножайся, - крикнул Самохин, а потом вдруг добавил: Пожалуйста!

«Больно надо!» - раздался в голове недовольный хрип.

Самохин, немного погодя зашёл внутрь и прикрыл дверь.

- Это я из-за тебя жрать постоянно хочу?

«О, да я гляжу, кто-то думать научился!» - язвительно бросили в ответ.

Воцарилось молчание. Сколько прошло времени Самохин не считал.

- Выходи, - сказал он наконец, - Или, точнее, выползай. Только медленно.

Клоп вылез из-под одеяла и тут же отполз в угол кровати, подальше от солнечных лучей.

«Ты дверь-то закрой» - буркнуло насекомое и начало перебирать лапками по одеялу.

- Вот еще! Повернусь, а ты меня снова цапнешь.

«Ты что, дурак? Меня же, как по Декарту, тогда попросту не существовало. Жизнь у меня только сейчас началась, когда мысль в голове появилась. А появилась она благодаря тебе! Ты помог создать новый вид – клоп рассуждающий» - оно чуть наклонило голову, - «Правда, не знаю, как бы это на латыни было»

- Я тоже не знаю, - почему-то кивнул айтишник.

Снова воцарилось молчание и Самохину наконец удалось внимательно рассмотреть насекомое. Там, где у человека рот, у того был загнутый книзу хоботок. По обе стороны «щёк» - довольно длинные усики, чуть выше располагались два чёрных шарика – глаза. За головой возвышался панцирь с поперечными полосками. На кота Матроскина чем-то похож, подумал Самохин и вдруг представил, как это чудище стало его домашним животным, как он выгуливает того на шлейке во дворе, как удивляются и пугаются его соседи, а он в ответ машет рукой: да, представляете, приручил насекомое, вот потеха-то! Вы не переживайте, он безобидный и очень любит, когда ему чешут брюшко! Самохин расхохотался.

«Надо мной ржёшь, падла? Да пошёл ты!» - клоп нырнул обратно под одеяло.

Какое обидчивое насекомое, подумал Самохин, а потом рассудил: не виноват клоп, что клопом уродился, да еще таким большим и противным.

- Прости, - произнёс он, закрыл дверь на балкон и присел на спинку дивана.

Из-под одеяла высунулась голова. А глаза-то умные, даже чем-то глубокие, подумалось Самохину. Он почти искренне улыбнулся. Клоп, заметив это, вылез полностью.

- Панцирь у тебя вполне себе ничего, - сказал Самохин.

Вру же, как сивый мерин, про себя подумал он.

«Врёшь» - раздалось в голове.

- Нет, не вру, - Самохин замотал головой.

«Врёшь, я же чувствую» - захрипел голос.

Самохину вдруг захотелось доказать клопу, что он не прав.

- Хоботок у тебя довольно симпатичный. Особенно, когда не впивается в меня.

«Ты очень милый» - немного помолчав клоп шевельнул усами.

- Ты один такой?

Насекомое, кажется, кивнуло.

- Откуда ты вообще взялся?

«Откуда я знаю» - помолчав прохрипело в голове: «Помню, что живу долго. Сначала было очень тепло, жил я в раздолье. Травили меня там, ой как травили, больно было сильно. Сколько сородичей погубили… Бывали и люди какие-то были, то вкусные, то не очень, но все, в целом, как один. Потом какой-то человек другой появился, совсем необычный. Это был ты, кормилец. Потом в какой-то момент стало холодно, а потом, уже снова тепло»

- Ты что, с Кубы? Кубинский клоп, получается? Это как же ты без загранпаспорта границу пересёк?

«Очень смешно» - насекомое покачало головой.

Да, история… и рассказать ведь некому – не поверят, подумал Самохин. Ему вдруг отчаянно захотелось повторить утренний ритуал.

- Я – на кухню, кофе сварю. За мной не ходи, понял? И не бойся, я сейчас встану.

Клоп снова кивнул. Самохин поднялся и по широкой дуге начал обходить кровать, где сидело насекомое, но споткнулся о тумбочку, что стояла отодвинутая почти у самого выхода. Инстинктивно обернулся посмотреть, что встало на его пути, а клоп в этот момент спрыгнул с кровати и подбежав к айтишнику, хватил того хоботом по левой икре. Самохин заорал и со всей силы стукнул насекомое кулаком. Клоп взвыл и выбежал из комнаты в коридор. Самохин, насколько быстро мог, поднялся, добрался до двери, захлопнул её и для верности загородил тумбочкой.

Тело начало дёргать от одолевшего дурного ощущения мерзкости. Голова снова раскалывалась. К уже знакомой боли примешивался клопиный вой. От раны шли мурашки. Тварь какая, думал он, растирая ногу. Еще и пути отхода перекрыл, гад! Ну ничего, я сейчас дезинфекторов вызову, пусть разбираются! Порылся в карманах халата вспомнил, что телефон оставил на кухне и выругался. Компьютер же есть, хлопнул он себя по лбу и подволакивая ногу подошёл к столу. Сел, вбил в поисковик браузера «как связаться с аварийными службами через интернет» и нажал «Enter». Страница не запустилась. Самохин, вспомнил, что у него не работает интернет и снова выругался. Единственный выход – через окно, подумал он и даже вышел ненадолго на балкон перепроверить, действительно ли там так высоко, как ему недавно показалось. Нет, всё-таки высоко. Вернулся и шлёпнулся на диван. Головная боль отпустила. Зато раны начали чесаться. Заживает, выдохнул Самохин и обтёр ноги халатом. Положил голову на спинку дивана, выдохнул и закрыл на секунду глаза.

Очнулся он спустя несколько часов и сначала не понял, где находится. Комната показалась ему чужой. Быть может, это всё-таки сон, подумал Самохин и посмотрел на дверь. Тумбочка всё еще загораживала дверь, а за ней слышалось тихое шебуршание.

«Пусти» - жалобно прозвучало в голове.

Самохин вздохнул. И как он, в такой ситуации мог уснуть? Осмотрел свои ноги. Кровь на ранах уже свернулась.

«Пусти, кормилец» - снова прозвучало в голове.

- Не пущу, уходи, - пробурчал он и сел за компьютер.

Интернет появился. Наконец-то я от тебя избавлюсь, подумал Самохин и первым делом полез писать знакомым с просьбой о помощи. Как же тебя будут убивать, мой хороший, как же тебе будет больно, приговаривал про себя он.

«Решил натравить на меня своих сородичей, да? Предатель, ненавижу тебя! Ты, как и остальные люди, такая же сволочь!» - взвыло насекомое.

Самохин разозлился: «какого ляда» какой-то клоп смеет его оскорблять? А потом задумался: ведь он не говорил вслух ничего. Неужели насекомое и до мыслей его добралось?

«А сам то!» - Самохину показалось, что клоп зло сплюнул: «Я терплю от него оскорбления и враньё о своём внешнем виде и вообще веду себя как паинька, а потом он говорит, чтобы я не боялся и вдруг нападает! И ещё ждёт, что я буду это терпеть! Я больше ничего терпеть не буду!»

Самохин на секунду задумался, потом тряхнул головой.

- Я не нападал, я упал, потому что врезался в тумбочку…

«Как же, как же!» - клоп еще раз напрыгнул на дверь и убежал шебуршать на кухню: «Чего ты там хотел, кофе да? Будет тебе кофе!»

- Что ты там, делаешь! – вскрикнул Самохин.

«Кофе тебе делаю, любимый твой кофе вкусный» - в голове захихикали.

Самохин был в шаге от того, чтобы отправить сообщение. Вместо этого он встал и поспешил на кухню.

Клоп топтался по разбросанным на полу кофейным зёрнам. Видеть и понимать, благодаря связи с человеком он, а если быть совсем точным, она стала много лучше, а потому ей не составило труда найти то, что кормилец называл «кофе». Она была собой довольна. Осталось только дождаться, пока кормилец придет. Заслышав, как отлетела тумбочка, насекомое тут же забралось под потолок и приготовилось. Не увидев, а скорее даже учуяв в проходе человека, затряслась и зашевелила усиками.

«Что ты наделал, гад!» – послышалось ей.

- Теперь поди разбери, где твои зёрнышки, а где – мои! И вообще непонятно, пил ли ты раньше свой чистый кофе или с зёрнышками моих сородичей!

Лицо человека исказилось. Он схватился за стену, чтобы не упасть.

- Так тебе и надо! – самка спустилась на стол и приготовилась: Весь ваш людской род одинаковый! Делаете только так, чтобы вам удобно было, чтобы вам было хорошо, и травите, травите, травите нас, клопов!

«Если бы вы не селились в наших домах, мы бы вас и не трогали…» - прошептал кормилец и на секунду прикрыл глаза.

Насекомое, воспользовавшись секундной слабостью своего кормильца, метнулось и вонзило свой хобот туда, где должно было быть больше всего крови.

Пила она долго. Человек в этот раз не дрался, только иногда подёргивался. Самка чувствовала, что кормильцу противно и мерзко, и от этого пила с еще большим упоением. Наконец, тело раздуло так, что насекомое отвалилось от Самохина и медленно поползло на другой конец кухни. Наконец-то сытая, она чуствовала, что может отложить яйцо.

Самохин кое-как выполз на лестничную клетку и захлопнул дверь. Ни мурашки, ни головная боль, ни рана на бедре, из которой хлестала кровь его сейчас не трогали. Скорая, дезинфекторы, полиция – всё потом, решил он, на четвереньках спустился на один пролёт, открыл окно и вдохнул свежий январский воздух. И тут же потерял сознание.

Проснулся Самохин уже в скорой. Попытался было рассказать о своей беде, но был воспринят иначе, чем ожидал. Так он и оказался в городской психиатрической клинической больнице.

Лечился Самохин долго. Со временем ему перестали всюду мерещиться гигантские клопы, норовящие вылезти из-под одеяла. А спустя некоторое время он даже поверил психиатру, что насекомое ему попросту привиделось по причине серьёзного невроза вследствие накопившегося за последний год переутомления. А раны на ногах – так это он сам себя исколол по той же причине.

Выпивсавшись через полгода, Самохин решил больше не работать в сфере айти, чтобы не перенапрягаться. Вместо этого он выучился на столяра и устроился в компанию по производству мебели. Правда, уже не в Москве, а в Норильске. Тут так холодно, что ни один клоп не выживет, думал периодически Самохин и сам над своею слабостью смеялся. А еще, на всякий случай отписался ото всех новостных каналов в соцсетях.

Спустя пару лет после переезда в Норильск Самохин женился на продавщице из местного супермаркета – женщине с двумя маленькими детьми от первого брака. Кофе же Самохин перестал пить вовсе, отдавая предпочтение настою из сушëных трав с ложечкой гречишного мёда, который заваривала ему жена в прозрачном стеклянном чайнике с пробковой крышкой.