Старик и ветки

Логово Куца встретило Валеру знакомыми запахами дыма, немытой плоти и вонючего самогона. Бандиты готовили завтрак, но аппетита у гостя совсем не прибавилось.

Огромное пространство бывшей подземной парковки напоминало город бездомных. Странное слово в мире, где почти никто не имел постоянного адреса. Тем более дома. Нашёл пристанище до утра — ночлег. Повезло задержаться на недельку — убежище. Окопался с приятелями надолго — логово. Не обязательно быть бандитом. Логово — потому что залёг на дно и ждёшь неизбежного.

Вокруг были драные палатки, хижины из досок и автомобильных дверей, грязные матрасы у многочисленных костров. Кое-кто обустроился в раздолбанных микроавтобусах.

Валера часто думал, что было бы, останься он здесь лет двадцать назад, когда волос и зубов было больше, седины в бороде — меньше, а брюхо не выросло. Весь мир казался созданным, а потом и разрушенным, чтобы он мог выгребать с этих руин всё, что захочется.

Кругом кипела привычная лагерная возня. Мужчины чистили и смазывали оружие. Старики стучали молотками, приводя в порядок халупы. Женщины шили тряпьё, суетились у котлов и раздавали тумаков грязной вопящей детворе. Пьяных тел, через которые обычно переступаешь, не было. Значит, люди Куца готовились к главной вылазке перед долгой зимовкой.

Валера остановился посреди Логова, наблюдая, как дым от костров собирается под плитами крыши и выходит наружу через большой пролом. Сквозь торчащие арматурины начинало светлеть небо. На его фоне голые ветви деревьев, которыми заросла поверхность, создавали мрачную красоту. Но именно такой картинки в жизни наёмника стало чересчур много. Короеда бы сюда с его камерой.

Махнув знакомым, Валера отодвинул брезент огромной армейской палатки у дальней стены. Здесь пахло получше. В чистоте и некотором уюте угадывались женские руки. Главарям положено иметь свой гарем. И чем мельче главарь, тем больше статусных привилегий он себе заведёт.

Коренастый лысый мужик в свете электрических лампочек обгладывал за столом здоровенный мосол. Где-то за палаткой тарахтел единственный в Логове дизельный генератор. Куц поднял голову и дружелюбно оскалился. Валера обернулся и только теперь заметил в тени у входа тощую фигуру с топором.

— А я уж подумал, ты без охраны, — вместо приветствия усмехнулся гость.

— Мог бы! — отозвался хозяин, поднимаясь с продавленного дивана и вытирая руки о грязную майку. — Кого мне тут бояться? Но некоторые ничего не умеют, кроме как охранять.

Валера подошёл к столу и протянул ладонь. Вместо рукопожатия главарь хлопнул его по плечам. Такие недообъятия означали, что пришелец ещё не чужой, но уже и не свой. И говорить с ним будут только по делу. Не тратя времени на пустые расспросы, гость вытащил из кармана кожанки карту памяти размером с половину спичечного коробка. Куц довольно улыбнулся и поманил его за собой.

Пространство палатки делилось на несколько «комнат» с помощью плотных штор. За одной из них скрывалось подобие рабочего кабинета. Пара кособоких столов и облезлое кресло были завалены географическими картами, схемами и рисунками. Такие же карты, расчерченные цветными карандашами, покрывали стены. Неожиданным бриллиантом посреди мусорной кучи казался работающий ноутбук — ещё одна главарская привилегия. С каждым годом всё более ценная, ведь такое давно не производили и мало где ремонтировали.

— Далеко ещё? — уточнил главарь, вставляя флешку и начиная копирование.

— До чего? — усмехнулся Валера, рассматривая маршруты на картах. — Ты же знаешь, мне Короед ничего не говорит.

— Ну вдруг проболтался? — недоверчиво прищурился Куц.

— Хорошо бы. Но хрен там…

Продолжая сверлить гостя хитрым взглядом, главарь громко свистнул. Одна из штор колыхнулась. Появилась помятая, но симпатичная женщина в заплатанной одежде. Она презрительно глянула на визитёра, бросила на стол принесённый свёрток и молча ушла обратно.

— И тебе привет, Недотрога! — кинул ей вслед Валера, грустно улыбнувшись каким-то воспоминаниям.

Он развернул бумагу и начал быстро пересчитывать карточки. Иной главарь пристрелил бы за такое недоверие. Но Куц лишь покачал головой:

— Странный ты всё-таки, Валера. Даже кличку не заслужил до сих пор. Что за наёмник без клички? Остался бы с нами, был бы… Ну, к примеру, Хряк. Сделал бы моим телохранителем. По старой дружбе.

Охранять человека, которому не нужна охрана, означало быть у него на побегушках. Гость оставил эту снисходительную иронию без ответа. А насчёт клички как обычно пожал плечами:

— Хряков много. А Валера один. Бывай.

Уже на выходе из палатки его догнал голос главаря:

— Не забудь наш уговор! Захочешь сам всё забрать — грохну. Дружба дружбой…

— Может, и нет никакого схрона, — ответил наёмник и вышел наружу.

***

Подъём на верхушку маяка показался Валере бесконечным. Он тяжело дышал, вытирал пот с багрового лица и который раз клялся, что приведёт себя в форму. Он даже снял куртку, служившую своеобразной бронёй. Опасаться тут было некого: культисты не трогают тех, кого пустили в свой дом. И не пускают тех, кого тронули бы. А Валеру не трогают, потому что это Валера.

Луч поприветствовал старого друга гораздо теплее, чем Куц. Это всегда настораживало. Как бы ни хитрил главарь бандитов, все его уловки диктовала жадность, потому и прочесть их было не сложно. Логово жило понятными и простыми инстинктами. Другое дело проповедник, ведущий за собой послушную армию за награду, которую не потрогать при жизни… Но что-то в ярких голубых глазах на неприметном лице этого пройдохи заставляло многих ему верить. Валера предпочитал держаться от таких людей подальше. Однако с Лучом тоже имелся свой уговор.

Наёмник и глава культа долго пили ароматный чай в куполе маяка. Здесь, в круглом пустом помещении, не было ничего кроме низкого столика с парой циновок на полу и простого спального мешка. Перегоревший прожектор давно вытащили, подставку в центре превратили в подобие очага. Бо́льшая часть стёкол уцелела, и ночью купол мерцал мягким таинственным светом, дающим надежду культистам.

Луч снова хвастался, сколько поселений «прониклись верой» с прошлой их встречи. И с театральной печалью переживал за тех, кто «не проникся». Валера не сомневался, что участь последних будет незавидной, как только секта наберёт достаточно силы. Поэтому никакая вербовка на него не действовала. Он много лет был наёмником, но избегал крови при любой возможности. И если существует Великое Древо, которому поклоняются местные, то хвала ему, что до сих пор это удавалось. Или он был слишком плохим наёмником, и ему доставались только лёгкие контракты.

Наконец разговор повернул в деловое русло, и Валера протянул собеседнику карту памяти, которая утром побывала в руках Куца. У проповедника тоже имелись компьютер и генератор. Но ему, в отличие от главаря банды, приходилось поддерживать образ «природного человека». Ведь Великое Древо не терпит никаких технологий. Потому и «устроило миру Большое Очищение» почти полвека назад…

Оставив Валеру наедине со своими мыслями и чайником на углях, Луч, поддерживая длинный балахон, зашуршал мягкой обувью по лестнице. В подвале, куда никому нет хода, он всегда оставался подолгу. Наёмник поднялся с циновки и вылез через одно из разбитых окошек на ржавую площадку, окружавшую купол. Схватился за скрипучие перила и посмотрел на лагерь внизу. Та же мышиная возня, что и в бандитском логове. Только здешний царёк не зарылся в самую глубокую нору, а залез повыше и может плевать на всех с высоты. Кирпичная кладка с облупившейся старинной побелкой была увита плющом, из-за чего сама башня маяка напоминала какое-то огромное волшебное дерево.

После каждой встречи с Лучом и Куцем Валера думал, как сложилась бы его жизнь, останься он с кем-то из них. С детства все трое были не разлей вода, пока их семьи выживали как могли. Когда пришла пора, каждый выбрал свою дорогу. Куц убеждал, что грабежами жить проще и сытнее, а Луч придумал складные сказки с ответами на все вопросы. За первым пошли самые отчаянные, за вторым — отчаявшиеся. А Валера сказал, что будет сам себе хозяин. Не признаваться же в том, что он просто трус и лентяй.

Теперь его друзья вели за собой племена, а он завидовал им, искал оправданий своим неудачам и оставался самым никудышным наёмником. Странный старик с фотоаппаратом подвернулся очень вовремя, когда Валера готов был уже идти на поклон к одному из друзей. Но и старика он почти сразу же предал. Не столько из-за денег, сколько из-за той же бессильной злобы. Ведь Короед неспроста выбрал в баре именно его — самого дешёвого и с плохой репутацией. Скупой платит дважды.

Кажется, на этот раз Луч задерживался в подвале дольше обычного. Когда внизу зазвенели в малый колокол, собирая всех на обед, глава секты так и не появился. Это начинало напрягать. Валера решился на дерзкий поступок. В конце концов, что ему сделают, пока его информация имеет ценность?

Спустившись по каменным ступеням, наёмник решительно толкнул дверь подвала. Было не заперто, ведь никто, кроме ближайшего окружения, не посмел бы зайти. После потёмок лестницы по глазам резануло ярким электрическим светом.

— Я тебя ждал, — мягко сказал Луч. — Только дверь прикрой.

Подвальное помещение оказалось складом коробок и бочек, в середине которого оборудовали неожиданно богатые апартаменты. Большая кровать с мягкой и чистой постелью, удобные кресла и вычурный кофейный столик с резными ножками. Ковёр на полу и даже несколько картин на стене. Словно кто-то выдрал дорогой номер отеля из прошлой жизни и грубо вставил сюда. Совсем как на страницах журналов полувековой давности. Валера листал их в детстве, потрёпанные и пожелтевшие, и не верил, что до его рождения такое бывало на самом деле.

Здесь «аскетичный» глава культа жил по-настоящему. На рабочем столе — никаких бумаг, только книги, чайная кружка и компьютерная клавиатура. Одну из стен занимал здоровенный, почти не повреждённый монитор. Хозяин жестом пригласил гостя взглянуть на экран.

Утром Валера видел на картах Куца примерно то же самое. Ветви, которые постоянно фотографировал его наниматель, снова превращались в маршруты. Неизвестно, по какой логике оба выбирали, какие из веток имеют значение. Самые толстые? Самые сухие? Самые чёрные? Но оба видели в этом свою неоспоримую логику. Ну не мог же старик бесцельно шататься по миру, снимая деревья просто для красоты! В этом обязан быть какой-то смысл. Куц был уверен, что Короед ищет огромный военный склад, дорога к которому хрен знает кем зашифрована по природным ориентирам. Луч, поддерживая свою мифологию, утверждал, что все деревья связаны в единое Великое Древо. И по особым ветвям, как по кровеносным сосудам, можно найти его Сердце.

— Ты ведь в эти сказки не веришь, — покачал головой Валера. — Что ищешь-то на самом деле?

Проповедник загадочно улыбнулся:

— Как убедить других, если не веришь сам?

***

До рассвета оставалось совсем немного, и народ из бара давно разошёлся. Лишь у стойки засиделся грузный бородач в кожаной куртке. Он всегда так делал после посещения старых знакомых, словно запивая тоску по невыбранным дорогам и собственной подлости.

Немолодая барменша Мира собрала остатки посуды со столиков и вернулась на рабочее место. Подпёрла рукой подбородок и насмешливо уставилась на одинокого посетителя:

— Стыдно, Валер?

— С чего бы? — огрызнулся мужчина.

— Птички напели, ты опять к главарям ходил. Не забывай, город предателей не любит. И за себя постоять может.

— Да никому ваш город не нужен! — отмахнулся Валера. — Просто друзей детства навещаю.

Не отрывая пристального взгляда, женщина продолжала язвить:

— Строго раз в месяц? И сразу богатеешь. Вот так совпадение!

— Тебе какое дело?! — наёмник злобно уставился в глаза Миры и тут же отвернулся. Барменша усмехнулась и подлила в стакан. Посетитель угрюмо бросил на стойку ещё пару карточек.

— Мне Короед хреново платит, — мрачно продолжил он. — Вот и верчусь. По старой памяти работёнку подкидывают. А старик только обещаниями кормит. Давно надо бы свалить, но вариантов у меня немного…

— Знаю я твою работёнку. Не жалко старика-то? Грохнут ведь.

— А чего его жалеть? — пожал плечами Валера. — Что ты о нём знаешь? Даже я ничего. Таскается везде, фоткает сухие ветки. Чокнутый, не иначе.

— Как знать, — задумчиво ответила Мира. — Мне один старый торговец рассказывал. Он в каком-то НИИ охранником был, ещё до Событий. Ходила у них байка про молодого учёного. Тоже любил деревья разглядывать. И доразглядывался. То ли ветки по-другому расти начали, то ли ещё что. Как-то он это всё с магнитным полем Земли связал и стал трубить про большую беду. От него отмахнулись все. А через пару лет… Встали мы планете поперёк горла, вот и откашлялась. А ведь могли послушать того чудака и хотя бы подготовиться.

Валера долго и молча вертел стакан в пальцах.

— Думаешь, это был Короед? — спросил он наконец.

— Вряд ли, — покачала головой барменша. — Очкарики до сих по бункерам прячутся. Но и старик твой не так прост, как кажется.

— Может, как раз бункер со своими очкариками ищет? — задумчиво проговорил наёмник. — Сидят там, и знать про нас не знают. Думают, снаружи дикая пустошь и зверьё одно.

Самогон снова обжёг ему глотку, и он поспешил закинуть в неё кусок котлеты, мяса в которой почти не ощущалось.

— И в чём-то ведь правы, — сказала Мира. — Зверьё… Жрём друг друга потихоньку.

Валера скривился от такой метафоры и зачем-то покосился на тарелку с остатками котлеты. Мира наклонилась через стойку и заговорила почти в самое ухо:

— Дружки твои старика убьют. Заберут… что бы он там ни искал. Но и тебе не жить. Предателей никто не любит. Вообще никто, понимаешь?

— Ну если я такая сволочь, что ж ты меня не гонишь? — с горечью спросил наёмник, поднимая глаза.

Барменша разглядывала собеседника с какой-то смесью жалости и мягкого презрения. Наверное, так все женщины смотрят на неудачников — словно на детей, которых ещё можно чему-то научить и перевоспитать. И каждая из них уверена, что уж она-то точно с этим справилась бы. А Валера боялся посмотреть в ответ. Увядающая красота Миры, её шарм и обаяние позволяли дать фору молодым. А ещё они с Недотрогой из логова Куца были одного типажа. Короткие каштановые волосы, широкие скулы, большие тёмно-карие глаза. Так же, как у Эмки. Его Эмки… Если бы он тогда в юности не струсил и не бросил её одну против компании отморозков…

— Думаю, не такая уж ты и сволочь, — ответила наконец Мира.

— Такая, — пробормотал наёмник, допивая самогон, и повторяя уже сиплым шёпотом, — Такая…

***

Остаток рассвета Валера пролежал в своей комнатушке без сна. Этот уголок в общежитии был чуть ли не единственным его имуществом. Помимо куртки, конечно. И автомата, подобранного однажды с тела мёртвого бандита. В брошенной общаге, которую горожане ласково называли Кучей, селились пьяницы, старики и неудачники, не сумевшие отремонтировать и обезопасить собственный дом. Когда-то она стояла в центре городка, но уже много лет это была окраина, к которой всё ближе подбирался лес.

Хозяин комнаты лежал на полу и прислушивался. На диване почти неслышно сопел Короед. Валера сам уступил ему ложе, получив лишний повод злиться на старика и оправдывать себя.

Сон категорически не шёл. Вместо этого внутри нарастало смутное беспокойство. Наёмник не был хорошим разведчиком и следопытом, но он часто лежал без сна и прислушивался. И сейчас ему казалось, что в окружающих звуках что-то не так. Валера поднялся со спальника, куда завалился по привычке в одежде и обуви. Выглянул в окно. Ему почудилось движение за густыми, уже почти облысевшими зарослями, поглотившими заброшенный частный сектор. И снова. И ещё ближе к подъезду… Что-то внутри подсказывало, что бессонница и выпивка тут ни при чём.

Наёмник сунулся под диван и вытащил продолговатый свёрток. Размотал «калаш», который ещё ни разу не использовал по назначению, рассовал по карманам запасные магазины. Тихо открыл дверь и выглянул в коридор. На верхнем, пятом этаже кроме него никто не жил — долго выбегать и высоко падать. Но Валеру устраивало. Утреннее солнце длинными лучами проникало в окно, которым заканчивался коридор в паре метров от его двери. Держа наготове заряженный автомат, он тихо двинулся в сторону лестниц. Услышав шаги, остановился на полпути. Вжался в проём одной из заколоченных дверей. Наёмник не был воякой, в перестрелках и драках почти не участвовал, и теперь ему было панически страшно. Сердце бешено стучало, пот лился градом, а пальцы сжимали оружие, словно пытаясь выжать влагу и из него.

Возможно, шумное дыхание услышали, потому что шаги замерли. Валера, перехватив автомат дрожащими пальцами, прицелился в угол лестничной площадки. Из-за облезлой стены медленно появилась рука с грязным, но достаточно белым платком. Помахала вверх-вниз.

— Чего? — крикнул Валера, неумело скрывая страх.

— Спускайся, не тронем! — отозвался знакомый голос одного из обитателей Логова. — С Куцем побазарь. А мы с дедом порешаем.

Это было предсказуемо. Главную вылазку перед зимовкой затеяли против Короеда. Скорее всего, пришли малым отрядом, не ожидая особого сопротивления. Общага стояла не отшибе, местное отребье едва ли представляло опасность. Охрана города далековато, одинокий продажный телохранитель тоже не в счёт. Но Логово умело подстраховаться. Человек десять? Пятнадцать? Бандиты надеялись тихо забрать старика и получить его сокровища раньше всех. Он ещё не дошёл до своей неведомой цели, но Куц торопился успеть до зимы. Кончились припасы, или они с Лучом вдруг сорвались и побежали наперегонки?

— Уходите! — ответил наёмник, не опуская ствол. — Тревогу поднимем, охрана вас положит за минуту!

Рука с платком опустилась, из-за угла показался человек в грязном камуфляже. Оскалил зубы в неприятной ухмылке:

— Мы в город не сунемся, братан. А на ваш клоповник горожанам плевать. Они нам ещё спасибо скажут, как санитарам леса.

— Проверим? — злобно улыбнулся Валера, прекрасно понимая, что бандит прав.

В его голове и груди продолжали бешено молотить раскалённые барабаны, но панику понемногу вытесняли другие эмоции. Какая-то смесь азарта и ярости загнанной в угол крысы.

— Валер, — насмешливо протянул бандит. — Ну чего ерепенишься? Знал ведь, что этим кончится.

— Не знал! — слукавил наёмник.

В глубине души он и правда верил, что снова получится избежать крови. Старик найдёт свой «клад», и его можно будет обокрасть, обмануть, припугнуть… Наивный дурак. Рассчитывал на мирный исход, играя в игры с головорезом? Пусть даже и другом детства. В мозгу Валеры словно что-то лопнуло и растеклось. Стало невероятно легко и совсем не страшно. Да, он всю жизнь был неудачником и трусом. Предавал тех, кто ему верил. Ну, хоть сдохнет порядочным человеком…

— Передай Куцу, что старика я не отдам, — твёрдо сказал Валера. — Пусть сам поднимается, потолкуем.

— Осмелел, что ли? — засмеялся переговорщик. — Старику всё равно хана. А у тебя ещё есть шанс уйти. Считаю до трёх. Раз…

— Три! — крикнул наёмник и скосил бандита короткой очередью.

Дальше он действовал как в горячке. Из тумана медленно выплывали лестничные пролёты, коридоры, двери пустых комнат. Иногда, словно фанерные фигуры в старинных тирах, появлялись вооружённые люди и сразу падали под вспышки и грохот. Машинальная стрельба, машинальная смена магазинов. Кажется, прилетело в ответ. Было уже всё равно. По людям он никогда ещё не стрелял. Только по тем самым фигурам в заброшенном тире. Пригодилось…

Когда Валера пробился на первый этаж, он вдруг осознал, что слышит выстрелы с улицы. Он выглянул из подъезда и увидел, как остатки бандитов убегают в лес, пытаясь тащить раненых. С другой стороны по ним стреляла охрана города. А говорили, плевать…

Наёмник с усталой улыбкой опустился на щербатое бетонное крыльцо. Он всё ещё находился в какой-то прострации, которая понемногу рассеивалась. Кто-то из горожанок стащил с него куртку, разорвал рукав окровавленной футболки и начал перевязывать плечо. Подошёл капитан охраны, седой и усатый великан в длинном плаще. Кажется, поблагодарил. Потом поднял с крыльца опустевший «калаш» и сказал, что наказывать за него не станет. Взамен протянул разрешённый для самозащиты обрез.

Поднявшись на пятый этаж, Валера с трудом отдышался. Тяжело затопал в свою комнату в самом конце коридора. Интересно, Короед хоть проснулся? Должен был, от такого-то шума. Наёмник толкнул дверь и остановился. Устало уселся на порог, глядя перед собой.

Вся комната была испачкана кровью. Мебель, стены, даже немного на потолке. На багровом от крови полу лежал старик. Судя по всему, его пытали. В досках пола издевательски торчал самодельный нож с резной деревянной рукояткой. Выходит, Куц торопился не зря — чёртовы сектанты следили за всеми и выбрали подходящий момент.

Рядом валялся разбитый фотоаппарат. Все снимки старик просматривал и сортировал на его маленьком экранчике, не имея другой техники. Даже в барах и гостиницах с электричеством он никогда не просил компьютер, только покупал самодельные батарейки. Рюкзак, где хранились карты памяти, записи и рисунки, конечно, забрали. Увели бы и старика, если бы этаж был пониже или сохранилась пожарная лестница…

Валера горько усмехнулся. Хоть кто-то узнал тайну этого странного человека. Жаль, что кто-то другой.

Короед неожиданно открыл глаза и захрипел. Наёмник кинулся к нему, расстегнул воротник его рубашки. Достал из-за пазухи фляжку, плеснул умирающему в рот. Тот скривился и закашлялся.

— Так легче, — тихо сказал Валера.

Он впервые рассмотрел своего нанимателя вблизи. Старик как старик: морщинистое лицо, седая щетина, густые брови над выцветшими серыми глазами.

— Прости, — так же тихо прошептал наёмник.

— Ничего, — просипел старик. — Не твоя вина…

«Моя!» — хотелось крикнуть Валере, но слова застряли в глотке. Да и услышать их уже было некому.

***

Несмотря на начало вечера, бар был пустым. Мужское население города разделилось: меньшая часть усилила охрану, большая отправилась на маяк. Бандитов решили не трогать — получив отпор, они нескоро сунутся в город. С сектантами было сложнее. Если не отдадут горожанам убийцу старика, переговоры закончатся кровью. А это уже война.

Раненого Валеру в ополчение не дёргали. Поэтому он был единственным посетителем, лил в себя стакан за стаканом и всё никак не мог захмелеть.

Мира смотрела на него с привычными эмоциями. Но как будто к ним добавилась чуточка уважения. Мол, «я же говорила, что не такая уж ты сволочь. Наломал дров, но хоть попытался исправить». Хотя что он, к чёрту, исправил?

Барменша неожиданно шлёпнула на стойку перед Валерой потрёпанный бумажный конверт. Когда наёмник поднял на неё удивлённый взгляд, пояснила:

— От Короеда. Просил тебе передать, если что случится.

— Давно?

— С неделю. Как его звали-то на самом деле?

Валера пожал плечами и уставился на желтоватую бумагу, залапанную грязными пальцами. Потом поднял взгляд и необычно долго смотрел в глаза Миры. Молча сунул руку в карман и вывалил на стол почти все остатки платёжных карточек. Забрал послание со стойки и ушёл к себе.

Город разрешил наёмнику занять другую комнату на верхнем этаже. Он выбрал подальше от прежней, в противоположном конце коридора. Зайдя в новое, ещё не убранное жилище, он уселся на диван, поднимая пыль. Открыл не заклеенный конверт, вынул исписанный лист бумаги. На колени выпал маленький чёрный квадратик. Карта памяти. Из тех, что старик вставлял в свой фотоаппарат. На пластике было грубо нацарапано «2025». Давненько. Ещё до Событий.

Немного помедлив, Валера развернул письмо. Первое же слово, написанное округлым, словно детским почерком, заставило что-то сжаться в груди и выкатиться в глотку неприятным комом.

«Прощаю.

И ты меня прости, Валерий.

Охотились за мной давно, и я нанял именно тебя. Знал, что ты будешь помогать охотникам, но и сдерживать их до поры. А ещё знал, что ты не такой никчёмный, каким тебя считают. Сохранив Имя, ты остался Человеком, со всеми плюсами и минусами.

Ветки — это просто ветки. Нет никакого секрета. Мне нравится, как они выглядят на фоне неба. Всегда контрастно и очень по-разному. Особенно без листьев. Я никогда и ничем не выделялся, ничего не добился в жизни. Совсем как ты. Просто ходил и снимал ветки, чтобы слыть загадочным чудаком, порождая слухи и легенды. Без этого я уже был бы не я. А те, кто увидел в этом что-то своё, пусть продолжают поиски. Возможно, к чему-то придут.

Убив меня, охотники убили бы и тебя. Предателей не любят. Но ты жив — значит, дал им отпор. Возможно, даже пытался меня спасти. Если это так, то Мира была права насчёт тебя, а я не зря прожил свою жизнь.

P.S. На флешке мои старые фото. Не только ветки. Люди и города, которых уже нет. Мир, который мы потеряли. Можно выгодно продать историкам в Большом Городе. А можно просто смотреть.»