В песок

Закат времен, везде пустыня,
И беспощаден солнца свет.
Всему виной твоя гордыня,
Прощай, глупец, спасенья нет!
Шагнул и рухнул на колени,
Рука осыпалась песком.
Хоть вой, повсюду только тени
Сошлись вокруг него кольцом.
Он принял участь и смирился.
Нет слез на высохших глазах.
Погибло все, к чему стремился,
Ушло в песок, и в серый прах.
***
Стоял покорно пред жар-птицей,
Сидевшей на краю ручья.
То кажется, а может, снится,
И голос - точно соловья!
- Зачем пришел к истоку жизни?
- Хочу вернуть свою любовь!
- Коль помыслы твои нечисты
Учти, прольется чья-то кровь.
И он ушел, надежды полон,
Вернулся к дому, там - она!
Стоит снаружи возле окон,
В глазах пустая глубина.
Стройна, красива, только проку,
Она вернулась с того света...
- Зачем опять пришел к истоку?
- Она вернулась, но не та!
- Она ушла по доброй воле,
Вернул ее ты для себя.
Не может быть любви в неволе.
Не любит ведь она тебя...
- Будь проклята тогда, жар-птица!
Взмазнул мечом, и свет погас.
Затих ручей, замолкли птицы,
Мир магии навек угас...
Вокруг пустыня, нет истока,
Жар-птица сгинула в песок.
Любовь его была жестока,
И поздно выучен урок.



Автору успеха.
Беззубым ртом блабла-блабла:
«Отстаньте от меня, поэты!
Раз умерла — так умерла».
И рифмы тут обалденные. Особенно: погас-угас. Ну и как же без главной рифмы?
Кровь — любовь.
Потрясающее произведение!
Но дальнейшее появление в пустыне ручья и жар-птицы вкупе с поехавшим ритмом и рифмами (света, но не та; себя, тебя; жар-птица, птицы) вызвало недоумение.
А в остальном — излишняя высокопарность на фоне общей простоты.
Темнота поэзи здесь цвета песка.